Сколько будет бесконечность минус 1

Бесконечность минус один (или триллион) — это сколько?

Бесконечность и триллион это абсолютно разные понятия и математические величины. Если от триллиона отнять единицу, то получится простое математическое число, хоть и очень большое,- 999 999 999 999. Произносится довольно длинно,- девятьсот девяносто девять миллиардов девятьсот девяносто девять миллионов девятьсот девяносто девять тысяч девятьсот девяносто девять.

А бесконечность она и есть бесконечность! И никакими цифрами её выразить нельзя. И если отнять от неё единицу, она в ё так же бесконечностью и останется.

Бесконечность — это математическая абстракция. В реальном мире не наблюдается.

Впрочем, единица — тоже абстракция. Можно увидеть, взять в руки или ещё как-то ощутить одно яблоко, один карандаш, одну звезду. Но собственно число «один» уже не является описателем объекта. От объектов мы абстрагируемся, как только переходим к «голым» числам.

Бесконечность минус триллион будет всё таже бесконечность. И минус триллион триллионов, и минус гугол гуглов. Нужна бесконечность исключительно для доходчивости объяснения определённых математических моделей.

От бесконечности не убудет, ведь количество триллионов там бесконечно.

У умножения есть переместительное, сочетательное и распределительное свойство (которые чаше называются законами). Записываются они так (в том же порядке):

a*b = b*a (от перестановки сомножителей произведение не меняется — вообще говоря, это верно не для всех объектов, для которых определена операция «умножение». Скажем, для матриц или для элементов групп переместительное свойство не соблюдается).

Могу посоветовать сайт, которым пользуемся мы, когда ищем ответы по математике. Он называется слово, потом точка, потом домен ws (а не ru).

Там постранично отсканирован решебник, просто и понятно изложено. Вот выдержка именно из него:

Там есть и другие решебники, пригодятся ребенку позже.

Есть еще математикус.ру.

Есть сайт алленг.ру, там можно помимо готовых домашних заданий найти учебники (в том числе и для высшего и средне-профессионального образования), их количество постоянно пополняется.

Можно поискать в книжных магазинах.

Если раньше все школы нашей необъятной Родины учились по единому учебнику, то в настоящее время учебников по одному и тому же предмету развелось вагон и маленькая тележка.

Предлагаю поэтому, посетить один полезный интернет — ресурс, где представлено домашнее задание за 6 класс по математике (и другие классы, и другие предметы тоже) по учебникам разных авторов. Это здесь.

Лингвистический факультет иностранных языков предполагает не только и не столько знание языка (например, английский — это просто уже норма жизни для всех), сколько освоение анализа языка, лингвистических теорий, методику преподавания. Лично я считаю, что именно это и отличает настоящего лингвиста от человека, свободно и без акцента владеющего иностранным языком, таких людей уже много.

Математика на экономических специальностях не слишком сложная, в основном статистика.

Можно попробовать пересчитать. Хотя бы приблизительно.

Плоские фигуры: треугольник (и его разновидности: равносторонний, равнобедренный, прямоугольный), квадрат, прямоугольник, ромб, параллелограмм, трапеция, круг (и его части — сектор и сегмент), овал, эллипс. Немногим больше десятка набралось. Можно еще добавить звезду (звезд разных тоже много).

Объемные фигуры: куб, призма (они бывают тоже разные, например, прямая, треугольная и т.д.), конус (а бывает еще усеченный конус), цилиндр (прямой, наклонный), пирамида (тоже несколько разновидностей), тор, шар (а также шаровой слой и шаровой сектор, и можно добавить эллипсоид и геоид), параллелепипед, тетраэдр, октаэдр, додекаэдр, икосаэдр (а есть еще усеченный икосаэдр — такую форму имеет бакминстерфуллерен из 20 шестиугольников и 12 пятиугольников). Всего разных названий — около 30. Возможно, какие-то пропущены. Но индивидуальных названий геометрических фигур и тел не так уж много.

Бесконечность минус один равно бесконечность ⁠ ⁠

Шёл я как-то раз по старому району, облюбованному туристами. За те двадцать семь лет, что я прожил в городе, мне довелось пересечь это местечко столько раз, что я знал его как свои пять пальцев. Именно поэтому я сразу заподозрил неладное, заприметив высокое здание, возвышавшееся на том месте, где раньше был тупик.

Признаюсь: такая обновка меня заинтриговала. Я достал телефон, чтобы её сфотографировать и куда-нибудь выложить. Однако, как только я нажал на кнопку затвора, экран завис, после чего устройство и вовсе вырубилось. Я много раз пытался сделать хотя бы одну фотографию здания, надеясь, что это всего лишь небольшая неисправность. Ни одна из этих попыток не увенчалась успехом. Кроме одной.

Но здания на фото не оказалось.

Это был тревожный звоночек, и я его упустил. Большая ошибка. Нужно было с кем-то это обсудить. Чего я, дурная башка, не сделал.

Я приблизился к строению.

Вблизи оно выглядело вполне обыденно. Здание целиком из бетона. Вдоль стен — повторяющиеся росписи. Над дверью были высечены три символа: два светлых круга и один тёмный.

Немного помешкав, я зашёл внутрь.

Скромный фасад здания скрывал в себе весьма роскошный интерьер. Полки, стойки, стены, пол и потолок — всё из акации высочайшей пробы. Стеллажи, закреплённые на стенах, были заполнены книгами самых разных цветов и объёмов. Посреди библиотеки был симметрично уложен густой и безупречно сотканный синий ковёр. Где-то вдалеке был виден проход к лестнице, ведущей вниз, в тёмную комнату.

Вокруг не было ни души.

Я подошёл к стойке и позвонил в небольшой медный звонок. Хотелось услышать ответы на те вопросы, что возникли у меня в голове за последние пару минут.

На звонок отреагировала сама библиотека.

Только раздался звон — одна из книг тут же свалилась со стеллажа. Название гласило: “Добро пожаловать в Библиотеку”.

Вот что было написано на первой странице:

“Библиотека — хранилище мыслей и желаний. В её архиве изложены явления, чьё существование возможно лишь в рамках человеческого воображения: например, путешествия во времени, мгновенная телепортация и теория алхимии. Несмотря на то, что тебе, простому смертному, не следует пребывать здесь дольше положенного, ты можешь приобрести читательский билет. Мы этого настоятельно не рекомендуем, ведь то, что ты оказался в стенах Библиотеки — чистая случайность. Однако мы не собираемся ставить барьеры на пути к знаниям, и потому выбор остаётся за тобой”.

Я, само собой, не собирался упускать такую возможность познать непостижимое. Ведь этой информацией можно бы было поделиться с миром и завоевать огромную популярность. Но что-то тут нечисто.

“И во сколько мне это обойдётся?” — спросил я вслух.

Страница перелистнулась сама по себе:

“Библиотека не принимает валюту смертных, так как она не несёт пользы для ее функционирования. Главная проблема в том, что ни одна из этих книг не может существовать в рамках законов физики. Ты можешь видеть и осязать это место лишь потому, что величайшие разумы Вселенной испокон веков думали о тех невероятных учениях, что упомянуты нами ранее. Всё, о чем мы тебя просим — это время от времени думать о Библиотеке и её содержимом, и представлять себе, будто ты находишься в ней. Благодаря этому знания, что хранятся здесь, никогда не будут утеряны”.

Непостижимые знания — и чтобы получить их, я должен всего лишь изредка вспоминать о них? Цена показалась мне небольшой. И я попросил читательский билет. Он тут же выпал откуда-то между страниц книги.

“Теперь тебе доступны все тома и ресурсы, представленные в Библиотеке. Наслаждайся”.

Вначале я был заинтригован — какие тайны сокрыты в этом загадочном месте? Но мой энтузиазм быстро сошёл на нет.

Из нескольких сотен книг, что я просмотрел, большая часть была написана на каком-то непонятном языке и содержала странные письмена и символы. Остальные же состояли из изображений с невозможными фигурами и прочими парадоксами — в общем, с тем, что мы привыкли называть оптическими иллюзиями.

В поисках чего-нибудь интересного я решил спуститься по давно замеченной мной лестнице.

Подвальное помещение оказалось совершенно пустым, за исключением книги с жёлтой обложкой, лежавшей на полу, а также стола с выключенным компьютером.

Книга оказалась неким путеводителем, если судить по картам, изображённым на её задней части. Вместо названия — “∞”.

Я собирался открыть книгу, как вдруг включился компьютер. На мониторе отобразился следующий текст:

“Судя по нашим наблюдениям, ты не очень доволен своим времяпрепровождением в Библиотеке. Что же, это вполне ожидаемо: ведь ты слишком далёк от уровня просвещённости, необходимого для того, чтобы понять хотя бы десятую долю той информации, что собрана на этих полках. Книга Бесконечности поможет тебе понять надписи, которые ты пытался прочесть. При всём при этом мы советуем тебе немедля покинуть Библиотеку. Если ты откроешь эту книгу, то сам станешь частью воображаемой реальности, в которой расположена Библиотека. Для того, чтобы продолжать существовать, тебе нужно нужно будет навеки оставаться в чьей-то памяти. Ты к этому ещё не готов. Терпение есть добродетель. Это твой последний шанс передумать. Ты уже видел больше, чем нужно”.

Но я не стал слушать. Разве смог бы я дальше жить обычной жизнью после такого? Так что в считанные секунды так называемая “Книга Бесконечности” уже лежала передо мной в распахнутом виде.

Вместо текста в ней — череда незакрашенных и закрашенных чёрным символов, похожих на маленькие солнышки. Иероглифы сопровождались изображениями некоего пустынного ландшафта. В глаза бросалась следующая особенность: в этой пустыне не было абсолютно ничего, кроме песка. Ни камней, ни холмов, ни растительности. А в небе — три солнца: два белых и одно чёрное.

Ещё одна немаловажная деталь: в книге было бесконечное число страниц. Когда я предпринимал попытки долистать до конца или до начала, новые страницы появлялись прямо из воздуха. Они даже не были пронумерованы. Ничего, кроме солнечных символов.

Даже не знаю, чего я ждал от “Книги Бесконечности” — эта книга была чтивом столь же бессмысленным, сколь и все остальные документы в Библиотеке.

“Пустая трата времени”, — подумал я, поднимаясь по лестнице обратно в Библиотеку.

Но всё не так просто.

Ступеням не было конца. Я задрал голову и не увидел заветной двери: лестница тянулась так далеко, что не было видно и намёка на выход. Сердце забилось быстрее. В голове вновь всплыл тот символ. “∞”.

Единственным верным ходом было спуститься назад. Вскоре я снова был в подвале. Скажем так: за время моего отсутствия так кое-что поменялось.

Весь пол был усыпан копиями “Книги Бесконечности”. Стены оказались разрушены. Я оказался посреди безграничного простора из жёлтых путеводителей, которых было так много, что досок из акации, из которых ещё совсем недавно был построен подвал, не было видно. Компьютер всё так же стоял на столе. На весь экран монитора красовался огромный чёрный знак — ∞.

За моей спиной издевательски зиял своей бесконечностью проход к лестнице.

Я начал в панике думать о том, как сбежать из этого сумасшедшего дома. Может… если бесконечность — это непрерывная череда нескончаемо повторяющихся объектов, то мой путь наружу лежит в том, чтобы удалить один из этих объектов? Прервать последовательность?

Я схватил одну из “Книг бесконечности” и разорвал случайную страницу на части.

Где-то вдалеке прогремел хлопок и разлетелись страницы — это взорвалась одна из книг. Экран компьютера погас. И, что самое главное, испарилась одна из ступеней лестницы.

У меня появилась надежда. Я поднялся по лестнице, чувствуя вкус победы. Сердце колотилось так быстро, что готово было выпрыгнуть из грудной клетки.

Я невольно издал радостный возглас, завидев тот самый голубой ковёр.

Впрочем, возглас этот был недолог.

За выходом из Библиотеки простиралась бесконечная пустыня, без единого пятнышка на её необозримом песчаном полотне. Бесплодный пустырь освещали три солнца: два белых и одно чёрное.

В тот момент я всем нутром почувствовал, что, сколько бы песчинок не насчитывала эта пустыня, в ней не будет той единственной, что вернула бы меня домой.

Не знаю, сколько я пробыл узником Библиотеки. Наверное, очень долго. Библиотекари — именно так я назвал ту незримую сущность, что общалась со мной в первое время — больше так ни разу и не вышли на контакт. Я знаю, что сейчас моё выживание полностью на плечах родственников и друзей — должно быть, ищут меня. Если они про меня забудут или их не станет, то я перестану существовать. Ведь теперь я есть Библиотека, а Библиотека есть я.

Вы не подумайте: всё не так плохо. Теперь я понимаю каждую книгу в здешних архивах. Мне известны истины, которые невозможно описать ни на одном из языков человечества. Помимо этого, я могу управлять компьютером в подвале — точно так же, как и самым обыкновенным компьютером. Именно так я смог выйти на связь с тобой, дорогой читатель.

У меня нет цели развлечь тебя своей историей. Дело в том, что день изо дня я чувствую, как угасаю. Иногда у меня пропадают воспоминания о былой жизни. Я знаю, что где-то там, в реальности, те, кто был со мной знаком, начинают обо мне забывать.

Пожалуйста, читатель. Молю. Каждый месяц, каждую неделю, а лучше — каждый день думай обо мне. Думай о человеке, застрявшем в пустыне с тремя солнцами над головой. Не дай мне быть забытым.

Я хочу существовать.

А если тебе и в самом деле есть до меня дело, то представь, как в один прекрасный день я открою книгу, и из её страниц выпадет песчинка. Ибо если твоя воля достаточно сильна, когда-нибудь я вернусь домой и помогу человечеству совершить невероятный прорыв.

На это может потребоваться некоторое время.

Но я могу подождать.

Переведено мной совместно с командой редакторов. Вот моя группа ВК: https://vk.com/redditnosleepru . Если этот перевод вам понравился, то можете подписаться и почитать остальные.

7.6K постов 32.6K подписчиков

Правила сообщества

1.За оскорбления авторов, токсичные комменты, провоцирование на травлю ТСов — бан.

2. Уважаемые авторы, размещая текст в постах, пожалуйста, делите его на абзацы. Размещение текста в комментариях — не более трех комментов. Не забывайте указывать ссылки на предыдущие и последующие части ваших произведений.

3. Посты с ютубканалов о педофилах будут перенесены в общую ленту.

4 Нетематические посты подлежат переносу в общую ленту.

5. Неинформативные посты, содержащие видео без текста озвученного рассказа, будут вынесены из сообщества в общую ленту, исключение — для анимации и короткометражек.

6. Прямая реклама ютуб каналов, занимающихся озвучкой страшных историй, с призывом подписаться, продвинуть канал, будут вынесены из сообщества в общую ленту.

Я обожал правила (часть 2, ФИНАЛ)⁠ ⁠

Прошла уже неделя с тех пор, как я нашел последний список Правил..

Мне пришлось сделать карточки.. Ношу их в бумажнике на всякий случай, хотя уже знаю каждую строчку наизусть.. Как легко оказалось запоминать информацию, когда не знаешь, что с тобой станет, если забудешь.. Я теперь каждое предложение заканчиваю двумя точками, представляете?

Знаю, вы скажете, что нужно просто игнорировать правила, что я просто нездоров, что ничего сверхъестественного в этой истории нет.. Я думал об этом и, если честно был даже оскорблен таким предположением, но в этом все же есть смысл.. Мне нужно доподлинно знать, что реально, а что только плод моего воображения..

Снова перечитав правила, я выбрал тот список, который нашел в квартире, через неделю после заселения – он показался мне наиболее безопасным для эксперимента.. Итак, я собрался с духом и в этот раз, накрыл ужин только для себя.. Было немного странно не видеть на столе дополнительной тарелки, и к середине ужина я уже с трудом мог контролировать желание срочно встать и поставить ее на привычное место.. Максимально быстро я проглотил последние несколько кусочков, чудом не подавившись, и преисполнился гордости за то, что смог сопротивляться..

Я прибрался, вымыл посуду, всего один раз прокрутился на месте, когда зазвонил колокольчик – что очень здорово, ведь вчера он звонил целых три раза (хорошо хотя бы, что звон застал меня в гостиной, и я смог рухнуть на диван и переждать тошнотворное головокружение..) День подходил к концу, я схватил телефон, постучал и вошел в ванную.. Уже стемнело, и мне нельзя было поднимать глаз, так что оставалось только усердно листать ленту.. Это стало уже традицией: постучать, выйти из ванной, заглянуть на кухню и убедиться, что окно все еще приоткрыто, постучать и войти в спальню.. Удовлетворенный результатом, я забрался в постель, с верным телефоном в руках и уже почти заснул, когда услышал шум.. Первый порыв пойти и проверить быстро сменился решимостью не отрывать задницы от кровати – кто-то стучал трижды..

На следующее утро я поздно встал, а все потому, что посреди ночи меня разбудило Дыхание.. Сложно спокойно спать в духоте одеяла, укрывшись с головой, чтобы спрятаться от монстра, сопящего прямо тебе в ухо.. Но неважно.. Я проснулся, потянулся, нащупал карточки с Правилами на прикроватном столике и привычно их пролистал.. Удивительно, как быстро это стало рутиной, вроде чистки зубов.. Встать, пойти в ванную, постучав по каждой двери… Я приводил себя в порядок и смотрел в потолок, просто потому, что светло, просто потому, что могу! Я чувствовал себя таким живым и наполненным энергией! Но ровно до того момента, как вошел в кухню.. Фрукты в вазе на столе сгнили за ночь.. Конечно, это могло быть всего лишь совпадением, но… Вся еда в холодильнике тоже протухла – волна зловония нахлынула на меня, стоило только открыть дверцу.. Жизнерадостность как рукой сняло – стоя посреди кухни в ужасе, я понимал, что все это реально.. Эти Правила – настоящие..

– О, простите, – выдавил я сквозь слезы.. – Я буду подчиняться, клянусь! Клянусь..

Оставалось только надеяться на то, что, кто бы ни ввел эти правила, он верил во второй шанс.. Несколько долгих минут я стоял, глубоко дыша и стараясь успокоиться.. А потом достал телефон и написал домовладельцу с просьбой зайти ко мне сегодня.. В три.. Он обещал быть в три.. И, надеюсь, он смог бы мне помочь кое-что проверить..

Оставалось еще свободных полдня, чтобы постараться побольше узнать о ситуации, в которую я влип.. Да, я был в ужасе, но прочитал достаточно страшных историй, чтобы понимать, что решение все же можно найти..

Для начала я отправился в маленькую кофейню в конце квартала.. По прямой до нее было ехать всего пару минут, но у меня заняло куда больше времени: пришлось планировать дорогу так, чтобы не поворачивать дважды в одном направлении.. Лучше перестраховаться, чем пожалеть, правда? Добравшись, наконец, и заказав кофе с молоком, я начал гуглить.. Меня интересовали любые странные истории о моем жилом комплексе – и их не было.. Любая дополнительная информация о Списках Правил, кроме того, что можно найти на реддит, – и ее не было.. Так что я прикончил кофе и направился в библиотеку.. Этот путь дался гораздо легче, потому что в основном нужно было ехать прямо и лишь однажды заранее перестроиться, чтобы один раз повернуть направо..

Я постучал, прежде чем войти и повернулся к стойке регистрации… Грохот, визг шин и гудки клаксонов взорвали тишину светлых залов.. На улице что-то произошло через секунду после того, как я второй раз подряд повернул направо.. Я выскочил наружу, постучав по двери.. Люди кричали около двух столкнувшихся машин.. Столкнувшихся по моей вине.. К счастью, никто серьезно не пострадал хотя машины изрядно помяло, но мне нужно быть осторожнее!

Ориентироваться в библиотеке оказалось совсем непросто, в основном потому, что приходилось постоянно следить за поворотами, просматривая секцию “Сверхъестественное / Оккультное”, одновременно поглядывая на часы, чтобы не пропустить полуденную задержку дыхания (я решил использовать свой вынужденный отпуск, чтобы научиться следовать Правилам офиса..) Пара книг показались мне интересными, но в них не нашлось ничего полезного.. Я забрел в раздел “Психология” за книгами об ОКР, но и в них не оказалось информации о последствиях отказа от навязчивых идей.. Максимум там говорилось, что людям только кажется, что что-то пойдет не так, но мы уже знаем – это не мой случай..

Я не повторял ошибок по дороге домой, полностью сосредоточившись на поворотах.. На самом деле, мне просто повезло, потому что то и дело очередной водитель с едой в руках или с громкой музыкой, грохочущей из открытых окон, отвлекали меня.. Я не мог не задаваться вопросом: случится ли с ними нечто ужасное просто потому, что они не знают правил? Или именно поэтому они в безопасности? Невежество – это и правда блаженство? Теперь я считал повороты.. Так каждое четное число говорило, что мне нужно поворачивать налево, а каждое нечетное вело направо.. Довольный тем, что решил хотя бы одну проблему, я постучал в двери своего жилого комплекса и вошел. Скоро должен был прибыть домовладелец.. Я планировал схитрить и попросить его найти гвоздик для моей новой картины, чтобы повесить ее поверх листа с правилами и вот так, между делом, спросить, а что это вообще такое.. Но в результате решил просто спросить.. Потому что мы уже знаем, что это все НЕ в моей голове..

В дверь дважды постучали ровно в тот момент, когда я закончил вертеться на месте.. Переведя дух, я пошел открывать дверь.. Он вошел с добродушной улыбкой, спросил меня все ли в порядке… А я ответил вопросом: нарушал ли кто-нибудь еще Правила? Озадаченно склонив голову набок, он пытался понять, о чем я говорю..

– Ну Правила Дома, вы знаете.. Кто-нибудь нарушал их? И что тогда происходило?

– О! Так бы сразу и сказали! Понял. Если кто-то нарушает условия аренды, я выношу им предупреждение и выселяю при повторном нарушении. Это случалось всего раз или два…

– Нет.. Я не про договор аренды, а про ПРАВИЛА.. – Я с трудом скрывал раздражение. – Не смотри на Наблюдателя, ставь дополнительную тарелку, – пачкой карточек с правилами я указал на листок в рамке, – вот эти Правила..

Наверное я выглядел более взволнованным, чем мне казалось, потому что домовладелец отступил, подняв руки в защитном жесте..

– Слушай парень, мне все равно каким правилам ты себе устанавливаешь, пока живешь тут. Главное, чтобы не было ущерба и телевизор выключался в часы тишины. А теперь, я пожалуй пойду…

С этими словами он нырнул в приоткрытую дверь, и тут же споткнулся и скатился с невысокой лестницы в коридоре..

Я не знал, что и думать. Он явно не понял, о чем я говорил, но он не постучал и свалился с лестницы.. ЭТО РЕАЛЬНО.. Теперь я был в этом убежден.. Незнание правил не освобождает от последствий! В панике я схватил ручку и написал на обороте карточки:

Выключай телевизор в часы тишины..

Никакого материального ущерба..

Просто так, знаете, на всякий случай…

Ночь прошла тяжело.. Казалось, что две ошибки за два дня не на шутку разозлили Правила и они решили отомстить мне. Зазвенел колокольчик, заставив меня крутиться волчком.. И тут же я почувствовал, что за мной наблюдают и вынужден был зажмуриться, чтобы случайно не посмотреть на Наблюдателя… И вот так, вращаясь с закрытыми глазами, я чуть не поседел от внезапного грохота: телевизор взорвался.. Я крутился так долго, что время уже перевалило за девять вечера, а телевизор все продолжал работать..

И стоило мне лечь в постель, как из угла раздалось знакомое тяжелое дыхание.. Пришлось накрыться одеялом с головой на всю долгую-долгую ночь, и это было хуже всего.. Медленно глубоко вдохнув, я самую малость отогнул краешек одеяла… Очень зря.. В дюйме от меня громоздилось гротескное ужасное лицо, с запавшими глазами и рябой кожей, это все, что я успел разглядеть до того, как натянул одеяло обратно и всем телом прижался к стенке, стараясь оказаться как можно дальше от мясистого языка, поползшего ко мне, как змея..

Я должен что-то сделать.. С этой мыслью я встал с утра.. Все люди мира нарушают правила и рискуют попасть в ужасные ситуации, даже не зная об этом! Так трагично…

И я сделал копии Правил.. Набрал шрифтом под печатную машинку и распечатал на плотной бумаге – поблизости нигде не продавали пергамент.. Вложил списки в конверты и подсунул их под двери каждой квартиры в здании.. Я должен был обезопасить людей..

И добавил еще одно правило:

Научись любить Правила..

Дважды постучи, прежде чем войти в ванную.

Всегда мой посуду после приема пищи.

Если услышишь три стука, не открывай дверь.

Если чувствуешь, что за тобой наблюдают, не оборачивайся к Наблюдателю.

Если проснешься ночью и услышишь тяжелое дыхание, накрой голову одеялом и жди утра.

Все время оставляй кухонное окно открытым на проветривание.

Никогда не смотри на потолок в ванной после захода солнца.

Если слышишь звон колокольчика, крутись на месте, пока он не стихнет.

Никогда не оставляй посуду в раковине.

Всегда накрывай дополнительное место за столом.

Стучи, прежде чем войти в любую дверь.

В полдень задержи дыхание на 15 секунд.

Хлопай себя по правому колену каждый раз, когда кто-то чихает.

Заканчивай каждое письмо двумя точками.

Если видишь тень в углу офиса, попроси у нее прощения за то, что помешал.

Если проезжаешь на желтый, поцелуй указательный палец и коснись им потолка автомобиля.

Никогда не включай музыку громче, чем на уровень 9.

Никогда не поворачивай в одну и ту же сторону два раза подряд.

Если радио прикажет тебе повернуть – подчинись.

Не ешь и не пей в машине.

Даже не думай о побеге.

Выключай телевизор в часы тишины.

Никакого материального ущерба.

Научись любить Правила.

Телеграм-канал, чтобы не пропустить новые посты

Перевела Юлия Березина специально для Midnight Penguin.

Использование материала в любых целях допускается только с выраженного согласия команды Midnight Penguin. Ссылка на источник и кредитсы обязательны.

Я обожал правила (часть 1 из 2)⁠ ⁠

Я большой любитель страшных историй, и, как и многие, обожаю жанр “Странные правила”. Ну вы знаете: кто-то переезжает в новый дом или устраивается на работу и в первый же день находит список правил. И естественно, герой не следует инструкциям и попадает в жуткую передрягу. Я всегда думал, что уж я-то в такой ситуации вел бы себя куда разумнее. Я просто умею следовать правилам, что тут сложного? Что сложного в том, чтобы запомнить, что в какие-то промежутки времени нельзя выходить из комнаты или, например, нужно опускать глаза, разговаривая с человеком в коричневых штанах? Я никогда не верил в то, что эти истории могут не быть вымыслом, как бы они ни маскировались под реальные, поэтому, я думаю вы сможете понять мое удивление, когда я обнаружил свой Список Правил.

Я только снял квартиру, и буквально с порога наткнулся на список, висящий в рамке у входной двери. Пожелтевший кусок пергамента, причудливый старомодный заголовок, выведенный каллиграфическим пером…

Правила Дома.

Первой моей мыслью было; “Это квартира, идиот”. А уже потом пришло осознание.

Нет. Ни за что. Этого просто не может быть!

Аккуратно я подошел ближе. Еще теплилась надежда, что это всего лишь один из пошлых мотивирующих плакатов, которые, бог знает почему, так любят лепить на стены благообразные семьи (подозреваю потому, что говорить друг с другом ртом они не в состоянии), но я ошибся. Это был настоящий список правил.

Дважды постучи, прежде чем войти в ванную.

(Ну это выполнимо.)

Всегда мой посуду после приема пищи.

(Черт, ладно, мааам.)

Если услышишь три стука, не открывай дверь.

Если чувствуешь, что за тобой наблюдают, не оборачивайся к Наблюдателю.

(Хм, а он стесняшка.)

Если проснешься ночью и услышишь тяжелое дыхание, накрой голову одеялом и жди утра.

(Что ж, а дети, похоже, знают в этом толк.)

По моим язвительным первым мыслям понятно, что я не придал особого значения Списку. Однако, я уже знал достаточно, чтобы не относиться к правилам легкомысленно.

Так что занося вещи в ванную, я дважды постучал по косяку и то же самое проделал на выходе. Помыл посуду, закончив с ужином. Просто на всякий случай. И был рад, что решил проявить осторожность, когда волоски на шее вдруг встали дыбом от ощущения пристального взгляда. На Наблюдателя нельзя смотреть, так что я с утроенным вниманием погрузился в телефон. Я снова постучал, отправившись чистить зубы… и осознал, что не хочу так жить.

Знаю, знаю, всего лишь один день, скажете вы, да и правила не так уж плохи. Но все истории не передают одного: это убийственно скучно!

Каждый раз стучать, заходя в ванную?

А если я устану вечером и не захочу мыть посуду?

Ну вы поняли. Это мой дом и я хочу делать в нем то, что Я хочу. Так что я не стал дальше распаковывать вещи и написал хозяину с вопросом, нет ли в комплексе другой пустующей квартиры.

Мне повезло. Осталось только попросить домовладельца позволить переехать. Он даже не удивился, наверное я не первый сбегаю от странных правил. И знаете, это меня так разозлило! Неужели сложно было предупредить? Но радость от возможности съехать без скандала и головной боли перевесила, и уже на следующий день я расставлял свое барахло по новой квартире (убедившись для начала, что нигде не висит еще одного списка). Целую неделю я спокойно жил на новом месте, не стучал, мыл посуду, когда хотел, и крепко спал.

А потом вдруг обнаружил конверт, приклеенный скотчем к входной двери. А внутри это:

Все время оставляй кухонное окно открытым на проветривание.

Никогда не смотри на потолок в ванной после захода солнца.

Если слышишь звон колокольчика, крутись на месте, пока он не стихнет.

Никогда не оставляй посуду в раковине.

Всегда накрывай дополнительное место за столом.

Стучи, прежде чем войти в любую дверь.

Тяжело опустившись на пол, я выпустил из рук пергамент и зажмурился, желая только одного: чтобы чертов листок исчез, и все стало как прежде. Но чуда не произошло. Судорожно вздохнув, я бросился на кухню – немедленно нужно помыть посуду и открыть окно! И как же я был счастлив, что в моей дешевой квартире гостиная и кухня занимали одну комнату, без всяких дверей.

Из меня как будто вытянули все силы. Понурый, я побрел в спальню, постучав по косяку, и рухнул на кровать, размазывая слезы. Снова переезжать… Но на этот раз домовладелец может оказаться не таким понимающим, так что я собрался, сел и крепко задумался над ситуацией, в которой оказался.

Ну эти правила не такие жуткие, как предыдущие, скажем честно. Никаких Наблюдателей, никакого Дыхания. Это же хорошо? Возможно я справлюсь? Буду оставлять окно приоткрытым, найду новое место для грязной посуды…

Ну вы поняли. Я решил остаться. Остаться и потихоньку искать новую квартиру, чтобы съехать, когда это станет невыносимым.

Следовать Правилам в собственном доме – та еще обуза. Но через неделю я почти привык. Нет, они не стали второй натурой, но я делал, что говорят, потому что не хотел выяснять, что случиться в случае неповиновения. Я стучал в дверь, я мыл посуду (хотя в основном просто брал еду навынос и ел в машине), я не смотрел в потолок, крутился и надевал свитер, потому что с улицы тянуло холодом.

Я даже начал чувствовать свое превосходство, получил право комментировать истории других о правилах в пренебрежительном тоне: “Пффф, слабак, да я бы с этим справился на раз-два!”

А потом нашел карточку на своем столе в офисе.

В полдень задержи дыхание на 15 секунд.

Хлопай себя по правому колену каждый раз, когда кто-то чихает.

Заканчивай каждое письмо двумя точками.

Если видишь тень в углу офиса, попроси у нее прощения за то, что помешал.

Я остолбенел. Что за черт?! Нет, я знал, что происходит, просто ну как, КАК мне в это было поверить? Вдруг кто-то чихнул, и я на автомате хлопнул себя по правому колену. Нет, так не пойдет. Мне нужно просто отдохнуть. Я быстро набрал письмо своему боссу, попросив предоставить мне несколько дней за мой счет, сославшись на личные обстоятельства. Черт! Чуть не забыл поставить в конце две точки! Хорошо, что вспомнил об этом за секунду до того, как нажал “отправить”. У меня мировой босс, она почти сразу ответила и сказала решать проблемы так долго, сколько понадобится.

Я сгреб вещи и только чудом заставил себя спокойно дойти до машины, а не бежать сломя голову.

Что за херня происходит? Никогда не слышал, чтобы у кого-то было два списка правил разом! Ну как мне было это все запомнить? Быть может просто пожить в машине, пока все не уляжется. Белый лист бумаги махал мне уголком из-под щетки дворника на лобовом стекле машины. Замерев на мгновение, я убедил себя, что это всего лишь штраф за парковку или вроде того, глубоко вдохнул и осторожно пошел к машине.

Слезы затуманили мне зрение, я почти не разбирал строк того, что оказалось новым списком правил…

Если проезжаешь на желтый, поцелуй указательный палец и коснись им потолка автомобиля.

Никогда не включай музыку громче, чем на уровень 9.

Никогда не поворачивай в одну и ту же сторону два раза подряд.

Если радио прикажет тебе повернуть – подчинись.

Не ешь и не пей в машине.

Даже не думай о побеге.

Пришлось нелегко, но я все же смог добраться домой, следуя всем Правилам. Самым сложным было не думать о побеге. Правила преследовали меня, и, казалось, что нигде не осталось безопасного места.

Я думал о том, чтобы переехать к родителям.

Думал о том, чтобы продать машину и пересесть на автобус до конца моих дней.

Думал о том, как брошу все и буду жить в коробке под мостом.

Думал обо всем этом и понимал, что ничего не поможет.

Глубокий вдох и выдох, вдох и выдох. Я сидел в машине, припаркованной у дома, и пытался успокоиться. Набраться храбрости, чтобы снова встретиться с правилами квартиры.

Подняться на этаж. Постучать в дверь. Войти. Плюхнуться на диван и погрязнуть в мыслях о неизбежном… Я потер глаза, взъерошил волосы, потянулся. Пошарил глазами вокруг в поисках пульта от телевизора… А нашел пергамент в рамке, прибитый у входной двери. Пожелтевший кусок пергамента, причудливый старомодный заголовок, выведенный каллиграфическим пером…

Правила Дома.

Дважды постучи, прежде чем войти в ванную…

Я закрыл лицо руками и зарыдал. Спасения не было.

Я пишу это на планшете, с головой укрывшись одеялом на кровати. Тяжелое дыхание разносится по каждому сантиметру спальни. Я могу продержаться до рассвета.

Но жизнь под гнетом Правил беспросветна.

Перевела Юлия Березина специально для Midnight Penguin.

Использование материала в любых целях допускается только с выраженного согласия команды Midnight Penguin. Ссылка на источник и кредитсы обязательны.

Езжай осторожно!⁠ ⁠

Мой бывший всегда ненавидел нашу собаку, но он, вероятно, забрал бы и ее, не будь она такой уродливой.

Если бы Лулу была одним из тех милых мини-голдендудлей или корги, или даже одной из тех дурацких собак, которые очаровательны в своем уродстве – представьте Дэнни ДеВито или Стива Бушеми, только в собачьей версии, – тогда я не сомневаюсь, что он бы заявил права и на нее, как и на все остальное в нашей квартире.

Но Лулу – просто старая уродливая собака, и за это, и за многое другое я навсегда ей благодарна.

Я не хочу слишком много говорить здесь о моем бывшем, потому что речь не о нем, но мне нужно объяснить, почему я колесила по стране посреди ночи с немногочисленными пожитками, загруженными в кузов фургона uHaul.

Мы с бывшим были вместе шесть лет, никогда не собирались жениться. Он сказал, что понятие брака устарело. Я сказала «хорошо». Я расстроилась из-за этого? И да, и нет. Хорошо, пусть так. Я промолчала. Я любила его.

Пять месяцев назад он сказал мне, что хочет расстаться. Он сказал это просто так. «Я хочу расстаться». Его руки не дрожали, он не плакал. Даже тон его голоса не изменился.

Я была на кухне в этот момент, ела на завтрак медовые хлопья. Он стоял в зале.

– Я хочу расстаться, – сказал он, а затем подхватил свою сумку и ушел на работу, оставив меня рыдать, пока хлопья разбухали в тарелке. Лулу услышала, как я плачу, и уткнулась носом мне в колени. Она плакала вместе со мной. В тот день я прогуляла работу, сидела на диване и смотрела, как солнечные лучи скользят по стенам квартиры, которую я всегда считала нашим домом.

Дело в том, что мой бывший зарабатывал намного больше меня. Он говорил, что рад покрыть большую часть арендной платы. Рад купить мебель. Рад арендовать для нас новый автомобиль. Рад заплатить за то и за это, чтобы наполнить нашу квартиру приятными вещами.

Когда пришло время собирать вещи, которые на самом деле были моими, я поняла, что у меня их гораздо меньше, чем шесть лет назад.

Весь скраб едва заполнил кузов небольшого грузовика. У меня не было ни дивана, ни стульев: по документам они принадлежали бывшему. У меня не было ни посуды, ни столового серебра: мы выбросили мои старые, когда пару лет назад он купил новый модный сервиз. У меня даже не было матраса: он купил нам дорогой из пены с эффектом памяти королевского размера. Помню, я всегда хотела, чтобы Лулу запрыгнула на эту кровать, мы могли прижаться друг к другу, пока смотрели фильмы в спальне. Но мой бывший и слышать об этом не хотел.

– Перестань относиться к собаке как к человеку, – сказал он. – Ей повезло, что она вообще живет с нами в квартире.

Это я забрала Лулу из приюта, когда она была еще щенком. Она уличная собака, или была ей, пока однажды люди из службы по контролю за животными не схватили ее, рывшуюся в опрокинутом мусорном баке. Наверное, она похожа на питбуля, но она все же просто дворняжка с большой головой, бугристой, как валун, странно худым телом и короткими ногами. Она скорее ковыляет, чем ходит, и храпит как сумасшедшая, но она настоящая милашка. Когда она видит детей, она ложится на живот и ждет, пока они приблизятся, а потом готова их облизать с ног до головы. Мы ее этому не учили.

Однажды днем, около года назад, Лулу подошла сзади к моему бывшему и лизнула его щиколотку, а он повернулся и слегка пнул ее прямо в голову. Этого было недостаточно, чтобы причинить боль Лулу, но уже тогда мне стоило задуматься.

Оглядываясь назад, поражаешься, как сильно ты можешь убедить себя, что кто-то является тем, кем он не является.

Итак, uHaul был забит битком, я уволилась с работы и теперь ехала к своей сестре в Спартанберг, Южная Каролина, где мне разрешили временно остановиться. Было уже больше 10 часов вечера, мы ехали через бесконечную череду сельскохозяйственных угодий и крошечных городков, только Лулу и я в кабине фургона. Я намеренно решила ехать по небольшому шоссе с красивым пейзажем, чтобы избежать пробок, так как еще неуверенно чувствовала себя за рулем грузовичка. Высокие вывески фаст-фуда вздымались в небо, как тотемные столбы на фоне облаков, таких больших и белых, что хотелось плакать. Но я пообещала себе, что не заплачу. По крайней мере, пока не съеду с дороги.

Мне пришлось самостоятельно загружать uHaul, так что в путь я отправилась только после полудня. Примерно через четыре часа пути небо начало темнеть. Как только солнце опустилось за горы вдалеке, я услышала громкий лязг где-то под ногами.

Внезапно фургон затрясло.

Я чувствовала, что руль сопротивляется. Мне все время приходилось крепко держать его и выравнивать.

Ориентироваться было сложно: заднее стекло машины почти загораживали вещи, сваленные в беспорядке, но в итоге я смогла добраться до съезда.

Я притормозила и съехала на обочину, и увидела вывеску, торчащую у проезжей части:

Автомастерская Ричард и сыновья

Через ¼ мили

Я уверена, вы уже слышали подобные истории. Истории о том, как девушка остается одна на проселочной дороге, когда ломается ее машина. Возможно, она встречает жуткого парня в комбинезоне, который говорит что-то вроде: «Так… Вы, видимо, заблудились, маленькая мисс…», – глядя на нее как на аппетитную еду, которой он собирается полакомиться.

Но на деле все было по-другому.

– Добрый вечер, мэм, – сказал абсолютно нормальный мужчина в автомастерской. – Чем я могу вам помочь? Оу, и кто эта очаровашка? – добавил он, заметив Лулу рядом со мной.

Владельцем мастерской был мужчина по имени Ричард Медоу – приятный, вежливый и хорошо одетый пожилой джентльмен с аккуратно уложенными седыми волосами и в белоснежной накрахмаленной рубашке. Он управлял этим местом вместе с двумя сыновьями.

– Мои сыновья Абель и Дин проведут диагностику, а потом мы с вами сможем отправиться в офис и позвонить ребятам из uHaul, – сказал Ричард, когда мы подошли к ним. – В конце концов, не хочу, чтобы это было за ваш счет. Абель, ты не хочешь взять ключи?

Я передала ключи сыну по имени Абель, пухлому и бледному парню с бритой головой, усеянной родинками. Он казался застенчивым и только кивнул, когда взял у меня ключи.

Я описываю внешность Абеля только потому, что другой сын, Дин, рядом с ним казался невероятно красивым. У него была густая копна светло-песочных волос, точеный подбородок и широкие плечи под джинсовой рабочей рубашкой. Он был таким красавчиком-подростком-сердцеедом, что я почувствовала, как мое лицо внезапно покраснело.

Когда мы вышли на стоянку к uHaul, Дин взял блокнот, облизнул кончик ручки и поднес ее к блокноту.

– Значит, грузовик неожиданно начал греметь? – спросил он.

После произошедшего я запиналась, снова ощущая себя взволнованной старшеклассницей, а он все время улыбался и кивал в ответ, его голос был спокоен, словно он был доктором у постели больного.

– Хм… я уверен, мы во всем разберемся. И, как сказал мой отец, не волнуйся. Мы позаботимся о том, чтобы люди из uHaul оплатили счет, а не ты.

Я поблагодарила его, пытаясь игнорировать тот факт, что краснею без причины.

– Хорошо, что здесь с тобой телохранитель, – добавил Дин, улыбаясь Лулу. – Как его зовут?

– Ее, – сказала я. – Ее зовут Лулу.

– Ну, привет, Лулу. – Он наклонился, чтобы погладить ее, но Лулу отступила назад и, оскалив зубы, зарычала.

– Лулу! – воскликнула я. – Плохая девочка!

Дин лишь рассмеялся.

– Нет, она классная – просто защищает свою маму, верно, Лулу? Честно говоря, я бы тоже не стал доверять какому-то случайному чуваку из автосервиса.

– Нет, дело не в тебе. Просто мой парень – или, предполагаю, теперь мой бывший парень – он просто… да я не знаю. Я думаю, из-за него она теперь боится таких парней, как ты.

Дин немного приподнял брови, но затем сжал губы и кивнул, как будто все понял, и я оценила, что он не стал продолжать разговор.

Он сказал идти и подождать, пока он закончит здесь.

Когда я вернулась в офис, отец Дина Ричард уже уладил вопрос оплаты с ребятами из uHaul.

— Дело сделано! — сказал он.

Ничего не оставалось делать, как ждать, пока фургон будет готов. Телевизор, висевший в углу, приглушенно транслировал эпизод «Судья Джуди». Ричард сел напротив меня в зале ожидания и гладил Лулу, рассказывая мне о себе и своей семье. По его словам, его жена умерла полтора года назад.

– Внезапно скончалась во сне, что, я полагаю, было милостью. – Это была тяжелая череда месяцев, но он и его сыновья оставались близки. Они помогли ему пройти через это.

Лулу, казалось, чувствовала его печаль, поэтому проявляла к нему больше дружелюбия, чем к большинству других незнакомцев мужского пола.

– Надеюсь, вы не возражаете, что я говорю не к месту, – сказал Ричард, поглаживая Лулу по голове, – но я рад, что эта собака с вами.

— Ну… не хочу вас пугать, но было несколько… инцидентов.

Он сказал мне, что не хочет, чтобы я излишне беспокоилась, но за последние полтора года в лесу за кукурузными полями вниз по шоссе были найдены мертвыми семь девушек.

– Все жертвы были похожи на вас: молодые девушки, путешествующие в одиночку, – сказал Ричард. – Так что хорошо, что эта девочка здесь. – Он приблизил лицо к Лулу, которая лизнула его в щеку. – Ах, хорошая девочка. Такая милашка.

– Я благодарна, что вы, по крайней мере, предупредили меня, – сказала я.

– Конечно, как я уже сказал, я не хотел вас напугать. Так что, вероятно, не за что.

– Нет, это мило с вашей стороны. Вы, ребята, все были очень милы, – добавила я. – Дин был… он мне очень помог.

– Обращаясь во всемирно известную автомастерскую «Ричард и сыновья», Вы получаете самый высокий уровень обслуживания. – Ричард рассмеялся. – Но я искренне благодарен.

Я почти спросила, есть ли у Дина девушка, как будто это не был совершенно безумный и жалкий вопрос, который стыдно задавать совершенно незнакомому человеку, но, прежде чем я успела опозориться, другой сын, Абель, прошмыгнул в кабинет и пробормотал что-то отцу.

Ричард кивнул, говоря мне:

– Ну, похоже, все готово.

– Никаких бумаг или чего-то еще?

– Нет, мы обо всем позаботились. Получите чек для страховой и можете идти. Позвольте мне проводить вас с Лулу.

По пути из офиса я обдумывала, стоит ли давать Дину свой номер, пытаясь взвесить все за и против. Было ли лучше рискнуть и сгореть от стыда, если меня отвергнут, или сожалеть, что я ничего не сделала? Возвращение в одинокую жизнь было для меня в новинку, и я уже не знала, как все это теперь работает.

Оказывается, что все решилось и без меня, потому что Дин ушел раньше, чем мы подошли к фургону.

– Дин уже откланялся? – спросил Ричард.

– На свидание, – тихо прошептал он.

– Ох, очередное свидание? Почему я не удивлен?

Конечно, подумала я. И действительно, чего я ожидала? То, что Дин работал в автомастерской какого-то захолустья, не меняло того факта, что он по-прежнему был дико красив и с ним было легко общаться. Во всяком случае, девушки, наверное, падали в обморок, когда он вручную разбирал машину, снимал с себя рубашку и его мускулы блестели от пота и так далее… Я почувствовала себя дурой.

– Ну, несомненно было приятно познакомиться с вами, — сказал Ричард. — И также приятно познакомиться с вами, мисс Лулу.

Абель полез в карман и выложил передо мной ключи, а Ричард присел и в последний раз почесал Лулу за ушком.

Я взяла ключи у Абеля и улыбнулась.

– Спасибо, – сказала я.

Он улыбнулся в ответ, но не отвел взгляд, и на долю секунды по моему телу прошла дрожь, которую я не могу объяснить.

– Езжайте осторожно, – выдохнул он.

Этой ночью на проселочной дороге стояла непроглядная темень, моя сестра назвала бы это «территорией тьмы», но я бы назвал это «мраком фильма ужасов».

Казалось, что небольшие шоссе, подобные этому, были загружены только днем, потому что тогда я видела встречные машины каждые несколько минут или около того. Кукурузные поля вдоль дороги качались под затянутой тучами луной. Ночной воздух разрезали далекие гудки поездов, напоминающие мне приглушенные крики.

Не знаю, то ли я просто испугалась предупреждения, которое дал мне Ричард, то ли действительно было что-то на этом участке шоссе, но у меня постоянно возникало ощущение, будто кто-то смотрит на меня со стороны поля. Я чувствовала, что въезжаю в пасть зверя и уже нахожусь на пути к тому, чтобы меня переварила тьма.

Впереди кукурузные поля заканчивались и сменялись лесом, густой полосой вечнозеленых деревьев, и в тот момент, когда мы проехали поля, Лулу начала лаять.

Клянусь, я чуть не разбила машину.

– Боже мой, Лулу! Лулу, успокойся!

Она сходила с ума, поворачивала голову из стороны в сторону, лая на что-то, что мы только что проехали.

– Лулу, расслабься, девочка!

Но я не смогла даже выговорить эти слова так, чтобы мой собственный голос не захлебнулся в дрожи. Ричард сказал, что семь девушек найдены мертвыми в лесу за кукурузными полями. Мои ладони стали влажными. Я и раньше никогда не чувствовала себя комфортно за рулем фургона, и темнота, как будто пожирающая свет фар так, что я едва могла видеть на несколько футов впереди себя, не помогала.

Я попыталась включить радио, поймала помехи и повернула переключатель, но потом передумала и снова выключила его. Лучше побыть в тишине, на всякий случай…

Какой случай?

Мысли метались. И даже сказать, что наступила тишина, было бы неправильно, потому что каждые несколько минут Лулу снова заводилась, царапая лапами заднее сиденье и окна, лая, как сумасшедшая, и рыча. Как будто она боролась с призраком и хотела вырваться из машины. Я выглянула в окно, но смогла увидеть лишь темноту по обеим сторонам дороги и темные очертания деревьев, пней, линий электропередач, которые казались притаившимися монстрами.

В конце концов мы въехали в Южную Каролину, покинули сельскую местность. И только когда яркие прожекторы автоцентров и круглосуточных фаст-фудов осветили салон, Лулу замолчала.

Но даже тогда, после трех часов поездки, она полностью не расслабилась. Она казалась особенно напряженной, когда мы проезжали мимо редких пустых полей. Время от времени она оживлялась, как будто видела кого-то за окном, плывущего вместе с нами. Ее тело напряглось. И до поры до времени я старалась не обращать на это внимание. Я говорила себе, что она просто нервничает из-за путешествия.

К концу поездки собака казалась вымотанной. Я даже могу сказать, что она была истощена. Не спала всю ночь. Я тоже была истощена. Вой и лай Лулу ни давали расслабиться ни на секунду, и как не старалась, я не могла сосредоточиться на дороге. Я почувствовала ту нервозность, которая обычно возникает, когда выпиваешь слишком много кофе: глаза метались из стороны в сторону, мне казалось, я в любую минуту во что-нибудь врежусь.

Моя сестра написала мне перед сном, что ключ под ковриком. Было около 3 часов ночи, когда я подъехала к ее дому и поставила фургон на стоянку.

Как только двигатель заглох, Лулу подскочила.

– Хорошо… да, мы на месте, девочка. Теперь можешь расслабиться.

В свете кабины фургона я потянулась, чтобы взять свою сумочку, и услышала, как Лулу глубоко дышит. Быстро и хрипло, будто задыхаясь. Как будто пыталась отдышаться после бега.

– Эй, расслабься, – сказала я, схватив свою сумку, и выпрямилась. – Ты чего так тяжело дышишь, девочка? Мы уже…

Лулу совершенно неподвижно стояла рядом со мной, уставившись в глубину фургона. С закрытым ртом. Язык не высовывался, грудь не вздымалась и не опускалась. Она была спокойна и сосредоточена, дышала медленно и беззвучно.

Это была не она.

Это было не ее дыхание.

Звук исходил откуда-то из задней части фургона.

И тогда Лулу оскалилась и зарычала.

– О… ладно, девочка… – сказала я, стараясь, чтобы мой голос звучал нормально. Меня трясло. Я едва чувствовала тело. – Давай… давай сейчас же зайдем внутрь… пошли…

Я на ощупь открыла дверь. Чуть не упала, когда выходила. Я попыталась достать телефон и набрать 911, но моя руки так сильно тряслись, что я даже не могла разблокировать экран.

Лулу выскочила и начала кружить передо мной. Она была в состоянии повышенной готовности: голова опущена, она двигалась как хищник, держась поближе к моим ногам.

Я пятилась вверх по подъездной дорожке, а она оставалась между мной и фургоном, быстро расхаживая из стороны в сторону. Мне удалось разблокировать телефон. Я уже собиралась нажать кнопку экстренного вызова, когда услышала, как внутри фургона что-то зашевелилось… и металлический щелчок.

Задняя дверь открылась.

Я заперла ее, но ее все еще можно было открыть изнутри.

На улице царила темнота, лишь фонарь освещал перекресток дальше по дороге. Все уже спали. Я была совершенно одна. У задней двери внутри фургона раздался тихий скрип. Затем мягкий стук за приоткрывшейся дверью. Она открывалась очень медленно, будто существо внутри проверяло, все ли безопасно.

Я нажала кнопку экстренного вызова как раз в тот момент, когда дверь распахнулась настежь.

– 911, что у Вас случилось… 911, что у Вас случилось…

Но я не могла говорить. Я оцепенела.

Дверь распахнулась, и из нее выпало обнаженное тело, спутанные конечности ударились о тротуар, копна светлых волос мерцала в темноте.

Когда человек поднялся, я чуть не потерял сознание.

– Алло? Алло? – сказала я в трубку. – Мне нужна… мне нужна помощь. Кто-то… он был в моем фургоне. Пожалуйста, пришлите полицию в…

Лулу залаяла и прыгнула вперед

– Черт возьми, – сказал Дин, встряхивая конечностями, – кто-нибудь, пожалуйста, скажите этой гребаной собаке заткнуться!

Дин был весь в поту, на нем были только трусы-боксеры. Он выглядел бледным и больным.

– Всю гребаную ночь гав-гав-гав, тяв-тяв-тяв! – выдохнул он и вытянул руки, и я увидела, как блеснул нож. Свободной рукой он откинул со лба вспотевшие волосы. – Несколько часов сидел в запертом грузовике, заваленный твоим бесполезным дерьмом – пришлось раздеться, было так чертовски жарко – и я вынужден был слушать безостановочный лай этой гребаной собаки.

– Пожалуйста, пришлите помощь! – крикнула я в трубку, снова и снова повторяя адрес моей сестры. — Пожалуйста, у него нож!

– О, у него нож, не так ли? Ой, боюсь-боюсь. – И Дин пошел вперед, направляя нож на Лулу и небрежно перебрасывая его из руки в руку. – Каждый раз, когда я пытался сделать что-нибудь, эта сука сходила с ума. Тяв-тяв-тяв-тяв!

– Дин… пожалуйста, просто… я не знаю, чего ты хочешь, но, пожалуйста…

– Ты должна быть благодарна мне, ты знаешь это? – Он махал ножом из стороны в сторону, как бы делая мне выговор. – Ты мне не ровня, так что тот факт, что я выбрал тебя сегодня вечером, это действительно акт милосердия.

– Хорошо. – Я бы сказала что угодно, лишь бы он ушел. – Ладно, извини.

– Давай начистоту? Тебя хотел даже не я. Я думал, ты на шестерку, может, в лучшем случае семерку. Но мой брат? Он решил, что ты выглядишь достаточно аппетитно. Так что я говорю, хорошо, хорошо. Конечно, я возьму тебя и верну к нему. Я хороший брат, не так ли? Вот что делают хорошие братья. Они делают одолжения. Я хотел, чтобы его первый раз был особенным.

– Нет, я знаю, я знаю… ты хороший брат… – Я все еще держала телефон у уха, надеясь, что оператор меня услышит.

– Все могло быть так просто. Так чертовски легко. Все бы уже закончилось. Но нет, потому что мисс тяв-тяв-тяв здесь. – Он крепко сжал нож, присел на корточки и шагнул вперед, не сводя глаз с Лулу. – Так что продолжай плакать в трубку, но обязательно скажи им, что твоя собака тоже мертва, потому что сука это заслужила…

Дин бросился вперед и рубанул ее ножом. Лулу взвизгнула и отскочила в сторону, когда лезвие полоснуло по ее спине. Она проскользила по тротуару, и тут пришла очередь Дина закричать. Он завалился назад, выронив нож.

– Черт! Боже! Моя рука!

Даже в темноте я могла разглядеть, как кровь хлестала из спины Лулу там, где лезвие ее порезало, но я еще могла видеть, как она выплюнула изуродованную руку на тротуар, как будто это была игрушка-пищалка.

– Я убью эту собаку! – закричал Дин. Из обрубка запястья хлынула кровь. Другой рукой он потянулся, чтобы схватить нож, затем повернулся к ней.

Но Лулу уже прыгнула к нему, ее кровь струилась из раны на спине, как плащ супергероя.

На этот раз она целилась ему в лицо.

Отрубленная рука, как оказалось, является более чем вещественным образцом ДНК.

Прошло всего несколько дней, прежде чем полиция смогла сопоставить ДНК Дина с ДНК, обнаруженной на телах семи девушек, найденных в лесу по дороге из автомастерской.

На полицейском снимке Дина был изображен парень с изуродованным, разорванным лицом, в синяках и крови, скрепленный швами. Когда полиция прибыла той ночью к дому моей сестры, они нашли его полумертвым на тротуаре, из его шеи текла кровь. Что касается нас с Лулу, то я уже занесла ее в дом. Полиция нашла нас на кафельном полу кухни, Лулу, истекающая кровью, лежала у меня на коленях, не шевелясь, а я шептала ей:

– Я люблю тебя, девочка… Я так тебя люблю…

Вскоре брат Дина, Абель, был арестован как соучастник преступлений.

Во время пресс-конференции несколько дней спустя начальник полиции сказал, что в течение последних полутора лет два брата использовали дорожные ловушки на проселочной дороге, чтобы повредить проезжающие автомобили и заставить их остановиться. В большинстве случаев они чинили машины, и на этом все – не более чем афера, чтобы получить прибыль для автомастерской их отца. Но, когда водителем была симпатичная молодая девушка, они использовали эвакуатор магазина, чтобы заманить девушек в отдаленное место за кукурузными полями. В грузовике были обнаружены образцы ДНК как минимум четырех девушек.

– С последней потенциальной жертвой братья, похоже, проявили безрассудство и вместо этого заманили ее прямо в ремонтную мастерскую, – сказал начальник полиции на пресс-конференции. – Если бы молодую девушку не сопровождала ее собака, помесь питбуля по имени Лулу, неизвестно, что…

Я закрыла ноутбук. Я не хотела слышать остальное.

Позже я увидела в онлайн-статье фотографию их отца Ричарда, закрывающего лицо, окруженного репортерами. Не было никаких доказательств его причастности. Он казался потрясенным, когда в автомастерскую пришла полиция. Мне было жаль его. Он казался хорошим человеком. Я даже представить не могла, что он чувствует.

Начальник полиции сказал, что братья совершали нападения и убийства в течение последних полутора лет, что означает, что они должны были начать сразу после смерти матери. Это шокировало меня. Ричард сказал, что смерть его жены наступила по естественным причинам, что она умерла мирно во сне. Мне хочется верить, что это так. Мне хочется верить, что братья ждали смерти своей матери, и она была единственной причиной, которая их сдерживала. Несмотря на все, что они сделали, я очень надеюсь – хотя бы ради Ричарда, – что они не сделали ничего со своей собственной матерью и приблизили ее смерть.

После всего пережитого было странно пытаться обустроиться на новом месте. Казалось, от прежней жизни меня отделяет тысяча лет.

Однако мой бывший написал мне сразу после того, как услышал эту новость.

– Надеюсь, ты в порядке, – говорилось в сообщении.

Обычно я бы часами сидела, обдумывая, как ответить.

Но сейчас я сразу ответила.

Я видела, как в окошке появились три точки – он что-то печатал. А затем они исчезли.

Этой ночью в новостях был сюжет о Лулу. В ее честь была устроена целая церемония.

В другое время я бы не стала смотреть ничего, что напоминало о той ночи. Я еще не до конца оправилась от потрясения. Мне и так предстояло давать показания, а судебный процесс обещал быть долгим, и очень хотелось как можно дольше избегать даже мыслей об всем этом.

Но я не могла пропустить выпуск новостей о Лулу.

– Сегодня – торжественный день, когда мы встречаем Лулу – помесь питбуля – как героя у Истсайдской больницы для животных, – сказал ведущий новостей.

Так много людей пришли в больницу для животных в тот день, чтобы отпраздновать выписку Лулу. Камеры показывали морду моей девочки, когда она смотрела на толпу полицейских, новостные команды, репортеров и персонал больницы. Я была рядом с ней и выглядела очень неловко.

– Посмотри, это мы, – сказала я. Лулу свернулась калачиком у меня на коленях на диване, а я гладила неровные швы на ее спине. – Нас показывают в новостях.

Лулу проснулась и нехотя подняла голову, уставшая от дневной суматохи. Кажется, ей не было дело до ее звездного часа. Она только вздохнула, плюхнула голову мне на живот и снова заснула.

Когда новости закончились, я растолкала Лулу, мы вышли на улицу, чтобы она могла пописать и вернулись домой. Мы с Лулу прошли в гостевую спальню. Пока я стягивала одеяло с кровати, Лулу устроилась в углу комнаты на деревянном полу.

– Нет, нет, иди сюда, девочка.

Она взглянула на меня, положив одну лапу поверх другой.

Я похлопала по кровати.

– Теперь ты будешь спать здесь. Забирайся.

Она тихо заскулила, виляя хвостом. А потом неуклюже взобралась на кровать – раны все еще болели.

Когда я выключила лампу, Лулу прижалась к моим ногам, положив голову мне на бедро.

– Удобно? – спросила я.

В ответ она довольно заворчала.

– Привыкай, красотка, – сказала я. – Ты это заслужила.

Перевела Елена Медведева специально для Midnight Penguin.

Использование материала в любых целях допускается только с выраженного согласия команды Midnight Penguin. Ссылка на источник и кредитсы обязательны.

Злоба Мэри Марбл (часть 3, ФИНАЛ)⁠ ⁠

К тому моменту, как Мэри пришла туда, где внешний мир встречался с лесом, у меня уже затекли ноги. На мгновение она замедлилась и огляделась по сторонам. К счастью, наверх она не смотрела, потому что кроны деревьев были гораздо менее густыми, чем летом, и мы были заметны, как ярко-красный флаг, висящий на дереве. Мы наблюдали, как она шла вперед настолько прямо, насколько возможно передвигаться по ухабам.

Джошу пришла идея бросить подальше сосновую шишку, чтобы замаскировать спуск с дерева. Мэри ускорила шаг, а обитатели леса засуетились. Я разглядел оленя, бегущего далеко впереди, и несколько белок, напуганных упавшей шишкой. Все это помогло скрыть хруст сухих листьев при приземлении, вышедшем весьма неприятным из-за сотен иголок, казалось, впившихся в затекшие ноги.

Словно пробужденный нашим появлением, лес оживился, и повсюду засновали его обитатели. Тишина и неподвижность, царившие здесь до прихода большеглазой девочки, развеялись, позволив нам оставаться незамеченными, по крайней мере, мы так надеялись. Мы прятались за деревьями, в надежде оказаться вне поля зрения, если она вдруг обернется, но пока нам везло.

Я был поражен, насколько далеко простирался этот лес. Мы шли уже примерно двадцать минут, если верить моим электронным часам. Хотя было еще рано для заката, мир вокруг нас начал погружаться во тьму. Ноги начали болеть, и я уже жалел обо всей этой затее. Джош выглядел таким же уставшим, и прятаться становилось все сложнее. Когда Мэри ушла далеко от нас, мы переглянулись. Джош покачал головой и пожал плечами. Я согласно кивнул. Мы уже были измотаны и если бы случилась битва, сражаться было бы очень тяжело.

Я посмотрел на деревья впереди и почувствовал себя полным дураком, потому что не видел ни следа большеглазой девочки. Джош тоже это заметил и посмотрел на меня с паникой и разочарованием в глазах.

– Черт возьми! – выругался друг вполголоса.

Мы пробежали к месту, где в последний раз видели нашу цель. Стало так темно, словно была уже полночь, но мы сомневались, стоит ли воспользоваться фонариками. Неизвестно, увидела ли нас Марбл и прячется сейчас где-нибудь или мы просто не заметили, как она куда-то свернула. Меньше всего на свете нам хотелось выдать себя, если она еще не знает о слежке. Между тем, мы уже едва различали что-либо. Джош достал фонарик и включил, прикрыв рукой, чтобы не светил слишком ярко.

Вдобавок ко всему, мы слишком много внимания уделили преследованию, и теперь не имели понятия, как выбраться из леса. Конечно, казалось, что мы шли прямо,но местность была ухабистой и мы следовали кое за кем, кто должен был хорошо знать лес. Прошло целых десять минут с тех пор, как мы в последний раз видели девочку, и теперь просто кружили без определенного направления. Из-за этого мы запутались еще больше, и уже не знали, откуда пришли. Услышав крик оттуда, где должен был стоять Джош, я запаниковал. Оглядевшись вокруг в поисках источника крика, я обнаружил, что мой друг пропал.

Я побежал туда на звук, но не увидел ни следа того, куда друг мог исчезнуть. Я смотрел по сторонам, пытаясь обнаружить хоть какие-нибудь следы Джоша. Мое сердце бешено билось, а дыхание участилось. Я понял, что она добралась до него. Может быть, она знала, что мы идем за ней все это время. Возможно, она просто ждала подходящего момента, чтобы напасть. Я начал звать Джоша, стараясь кричать потише, на случай, если она все-таки еще не заметила нас. В этот момент я понял, что все погрузилось в тишину. Не чирикали птицы, животные не бегали между деревьев и по ним. Опавшая листва не хрустела как минуту назад.

Руки дрожали, пока я шарился в рюкзаке в поисках фонарика. Я включил его и посветил вокруг, не думая о том, кто может заметить яркий свет в темноте. Мочевой пузырь собирался сдаться, но я боролся с ним. Начала расти уверенность, что я больше никогда не выйду из этого леса.

– Джейк! – кто-то позвал меня по имени. Я не мог сказать, старается ли он быть потише или находится далеко от меня. Голос звучал так, будто он доносится не спереди или сзади, а снизу.

Я направил свет фонарика на землю под ногами. Попытался идти на звук, чтобы найти откуда он исходит. Поскользнувшись, я ударился о землю. Встав и отряхнувшись, я направил луч фонарика прямо перед собой и обнаружил глубокую канаву, которая уходила вниз и перетекала в яму. Затем я заметил, какая здесь влажная земля. Вот почему листья не шуршали у меня под ногами. И вот почему я чуть не провалился в эту дыру. Я осторожно подполз к черной дыре посреди леса, и посветил туда фонариком.

Я слышал, как Джош зовет меня откуда-то снизу, и когда я увидел его в свете фонарика, у меня гора с плеч свалилась. Он находился на глубине двадцати-тридцати футов, и я не мог не задаться вопросом, как он умудрился пережить такое падение. Он помахал рукой и указал пальцем на отверстие, но я не понял, как истолковать этот жест, ведь я и сам знал, откуда на него смотрю. Только заметив, веревку, похожую на виноградную лозу, скрывавшующся под мокрой листвой вокруг разинутой пасти в земле, я понял, что он имеет в виду.

Кивнув Джошу, я схватился за веревку. Конечно, я переживал из-за расстояния, которое необходимо преодолеть, поскольку вес рюкзака явно превосходил мои возможности, но должен был спуститься туда. Отверстие в земле было достаточно широким, чтобы я пролез туда вместе с рюкзаком, но когда я висел над большой глубокой ямой, сердце снова заколотилось. Спуск был медленным, но когда под ногами снова оказалась твердая почва, я ощутил прилив восторга. Друг хлопнул меня по спине, и я заметил, что его ладони стали огненно-красными.

Джош объяснил мне, что поскользнулся точно так же, как я и я,и провалился в яму. Он обнаружил себя падающим навстречу к неминуемой смерти, но ему удалось схватиться за веревку. Он ободрал кожу, но ему удалось замедлиться достаточно, чтобы приземлиться невредимым. Ладони воспалились, а кожа местами была содрана, поэтому бы замотали их в ткань от его мешковатой рваной рубашки.

Он пошутил, что не хочет выглядеть так, как будто носит короткий топ, так что мы неуклюже использовали мачете, чтобы отрезать рукава. У Джоша были мускулистые руки для его возраста, и он заявил, что не против такого вида, так как выглядит “качком”. Мы посмеялись, хотя уже были измотаны приключениями.

Воспользовавшись, наконец, возможностью осмотреться, мы были потрясены, глядя на простирающуюся перед нами пещеру. Она тянулась довольно далеко впереди и позади нас. Мы могли видеть стены, сформированные камнями и грязью по обе стороны от нас, но пещера была шестьдесят-семьдесят футов в ширину, а мы не были экспертами в области измерения расстояния.

Все еще не уверенные в том, откуда пришли, мы не понимали, куда идти. Учитывая то, что Мэри исчезла за считанные секунды до того, как пропал мой друг, мы предположили, что она должна быть где-то здесь. Джош предложил просто пойти куда глаза глядят, и я одобрительно пожал плечами. К тому же, его предположение было таким же хорошим, как и мое.

Пещера, в которой мы оказались, была не настолько темной, как лес наверху, так что у нас не было необходимости освещать путь фонариками. Мы не могли сказать, откуда исходит свет, но видно было так хорошо, как будто безоблачной ночью на небе сияла полная луна. Не знаю, почему у нас не возникло гораздо больше вопросов об этой ситуации. Возможно, потому что мы были еще детьми, и верили в фантазии, которые видели в книгах и фильмах. Может, мы были уже слишком напуганы, чтобы искать разумное объяснение. Конечно, может быть и так, что мы были просто невероятно тупы, позволив всему этому зайти слишком далеко.

Мы шли по пещере около десяти минут и зашли в тупик. Стены постепенно смыкались, и тропинка становилась уже. Джош тяжело вздохнул, мы пожали плечами, развернулись и пошли обратно. Обратно мы шли медленнее, и прошло примерно двадцать минут, прежде чем мы добрались до веревки, свисавшей в пещеру с лесного покрова.

Мы все сильнее уставали от пройденного за сегодняшний день расстояния, и я молча сожалел, что мы предпочли эту нелепую слежку школьным занятиям. Еще через полчаса, а может и больше, мы добрались до нашего пункта назначения, хотя открывшееся зрелище окончательно сбило нас с толку. Далеко впереди, там где земля опускалась, чтобы стать намного глубже под лесом, который мы пересекли, казалось, несколько часов назад, стояла странная деревянная хижина.

Чем ближе мы подходили, тем красивее казался этот дом. Виноградные лозы обвивали хижину, как будто защищая ее. Здание выглядело так, словно должно стоять на вершине какой-нибудь скалы и взирать на мир сверху вниз. Это последнее, что мы ожидали увидеть глубоко под землей, но почему-то дом не выглядел угрожающе. Возможно, мы ошибались насчет Мэри. Может, она просто обычный ребенок, который никогда не моргает и живет в подземном особняке. Да, абсолютно обычный.

Мы приблизились к дому и заметили теплый свет, горящий в одном из окон второго этажа. Шторы были плотно задвинуты, и мы не наблюдали за ними никаких признаков жизни. Я посмотрел на часы первый раз с тех пор, как мы вошли в лес, и обнаружил, что уже почти семь часов. Родители наверняка уже в панике, особенно учитывая проклятие, обрушившееся на наш маленький город. Я надеялся, что они поймут, когда мы объясним им, что раз и навсегда положили конец бедствию. Может быть, я немного забегал вперед.

Не имея плана дальнейших действий, я предложил дождаться, пока все огни в доме погаснут, и попробовать войти внутрь. Нас в любом случае уже накажут, так что нет особого смысла торопиться. Джош согласился, и мы спрятались под перилами передней веранды, которая огибала особняк в пещере. При случае мы очереди выбирались, чтобы проверить, горит ли свет, но прошло какое-то время, прежде чем дом погрузился во тьму. Пока мы ждали, что нас ждет впереди, мы тихонько достали накладки и шлемы из рюкзаков. Я все еще надеялся, что они нам не понадобятся, но лучше быть наготове.

Когда пещера погрузилась в темноту, было около десяти. Каким-то образом свет из дома освещал все подземелье, хотя было мало смысла об этом думать. Мы начали подниматься по ступенькам, которые вели во внутренний дворик, и Джош слегка подпрыгнул, когда вторая ступенька взвизгнула под его ногой. Мы застыли как олени в свете фар, прежде чем почувствовали себя в безопасности оттого, что нас все еще не заметили. Мой друг смотрел по сторонам, пока я пытался найти дверную ручку. “Конечно, это было бы слишком просто”, – подумал я, когда она не повернулась.

Мы обошли веранду, проверяя все окна, пока не нашли одно незапертое в дальнем левом углу дома. Джош медленно его открыл и просунул голову внутрь. Он протянул мне руку, чтобы я дал ему фонарик, так как внутри была такая же непроглядная тьма, как и во всей пещере. Убедившись, что внутри чисто, Джош проскользнул в окно, а я последовал за ним. Меня поразило, насколько это место выглядит нормальным. Обычная мебель, которую ожидаешь увидеть в обычном доме.

Картины, висевшие на стенах, походили на те, что я видел в отелях, в которых мы с семьей останавливались, когда путешествовали на каникулах. На одной из них был маяк с видом на океан. На другой был красивый горный пейзаж, на одной из таких скал и могла бы находиться эта хижина. Но ни одной фотографии семьи, живущей здесь. Только обезличенные картины других мест, по-своему уникальных.

Мы крадучись исследовали безупречно нормальный дом, но не нашли ничего, что могло бы указывать на что-то более зловещее, чем самая обычная семья. В кухне была точно такая же еда и домашняя утварь, как и в любой другой кухне. Когда мы открывали морозильник, я ожидал увидеть человеческие органы, обернутые в пищевую пленку, но нет. Только самые обычные замороженные обеды, на коробках которых образовалось приличное количество инея. Но, хотя все в этом месте и выглядело нормальным, что-то было не так.

Посудомойка была пуста, консервы в кладовке покрылись слоем пыли, а у всех приправ давно истек срок годности. Это все выглядело как картинка для отвода глаз, но зачем, если на это место невозможно просто так наткнуться? Несмотря на то, как выглядела кухня, не было никаких доказательств, что в этом доме есть нечто зловещее. Но так мы думали, пока не нашли дверь в подвал.

Мы подумали, что Мэри, должно быть, в комнате на втором этаже, где горел свет. Возможно, мы просто откладывали восхождение по лестнице, но убедили себя, что просто хотим тщательно все осмотреть. После осмотра всех комнаты на первом этаже, осталась только одна дверь в конце коридора. Судя по размерам дома, эта дверь должна была вести наружу. Вот почему мы изначально не возлагали на нее больших надежд. Возможно, мы решили проверить ее потому что все еще не хотели подниматься на второй этаж.

Джош распахнул дверь без особой осторожности, мы ожидали увидеть за ней заднюю веранду. Но нашим взглядам открылась бетонная лестница, ведущая вниз. Любой подвал должен вести обратно под дом, но этот тянулся вперед. Наши фонарики создавали лишь небольшой круг видимости в густой темноте, что было жутковато. Джош потряс фонариком, словно пытаясь вернуть к жизни садящуюся батарейку, но безрезультатно. Я протянул ему свой фонарик, но он работал не лучше. Чувствуя себя все более неуверенно, мы пошли вперед.

Лестница была длиннее, чем мы ожидали, протяженностью, наверное, в три высоты дома над нами. Мы достигли грубого бетонного пола, и увидели еще одну пещеру. Чем дальше мы шли, тем более ясно видели теплый свет, светивший вдалеке. Джош щелкнул кнопкой, погасив фонарик. Мы подошли ко входу в большую, круглую пещеру, слабо освещенную двумя свечами, закрепленными на противоположной стене. В центре стояла большая кровать с маленьким столиком справа. Под замшелым зеленым одеялом, раскинутым поперек матраса, кто-то был, и похоже, он крепко спал.

Чем ближе мы подходили, тем меньше фигура под одеялом казалась человеческой. Нечто под простынями было змееподобным, но длиной с высокого человека. Увидев, что лежит на столе, я ахнул, прикрыв рот рукой. Это была стеклянная, или хрустальная чаша, в которой лежали два человеческих глаза, которые, казалось, смотрят прямо на нас. Фигура под одеялом пошевелилась, и мы услышали шорох позади.

– Вам здесь не место! – визгливый голос Мэри Марбл прозвучал из темноты.

Я резко обернулся и увидел, что она бросается на нас. На ее лице было гораздо более дикое выражение, чем обыкновенно пустой взгляд. Ее лицо сморщилось в кривой, жестокой усмешке. Я вытащил бейсбольную биту, а Джош схватил мачете. Я был в ужасе, но приготовился защищаться. Она была почти над нами, как вдруг ее одежда упала на пол, а тело просто испарилось. Я обвел взглядом комнату и заметил, что существо на кровати пытается выбраться из-под одеяла. Мы с Джошем рассредоточились, переводя взгляд с кровати на вход в комнату.

Я услышал звук, как будто кто-то увеличил громкость телевизора как раз в тот момент, когда один из персонажей на экране начал выть. Звук раздался прямо рядом со мной, и я обнаружил, что меня повалили на землю. Сила, стоявшая за толчком, была очень велика. Как будто меня повалил очень тяжелый сильный мужчина. Пока я поднимался, увидел, что Джош тоже повалился на землю. Я помахал битой взад-вперед вокруг себя, словно сам воздух был врагом. Я почувствовал пощечину, за которой последовал удар в живот. Дыхание перехватило, и я с трудом удержался на ногах. И тогда я увидел руку, вылезающую из-под одеяла.

Рука выглядела как человеческая, но в чешуе как у ящерицы. Длинные пальцы нащупывали глаза, лежавшие в чаше. Я наблюдал, как рука вставила их в пустые глазницы на чешуйчатом лице, показавшемся наружу, чтобы обрести зрение. Честно говоря, лицо не выглядело отталкивающе, но это была последняя вещь, о которой мне нужно было сейчас думать. Оно было таким же чешуйчатым, как и руки, но черты лица были мягкими и женственными. Ноги подкосились, и я снова обнаружил себя лежащим на полу.

Когда фигура нападавшего приблизилась, я заметил, что могу ее различить. Она выглядела как Мэри из дыма, но била как грузовик. Пытаясь встать, я увидел, как чешуйчатая женщина вылезла из-под простыней. Она была быстрой. Молниеносно быстрой. Пока Мэри снова сбила меня с ног, из-за чего шлем слетел с головы и покатился по полу, чешуйчатая женщина бросилась на Джоша, оттолкнувшись от стены.

Она, очевидно, была женщиной. На верхней части тела находились несомненные атрибуты ее половой принадлежности, а нижняя половина представляла собой огромный змеиный хвост. Она была покрыта чешуей с головы до ног, а открытый кричащий рот был полон длинных острых зубов. Длинные струящиеся светлые волосы, развивающиеся, пока она неслась на моего друга, казались невероятно неуместными, и я на мгновение отвлекся на странное зрелище.

Острые когти ее трехпалой, руки вцепившись в Джоша, оторвали кусок плоти от его правого плеча, разрезав футбольную накладку как бумагу. Он закричал и взмахнул мачете. Он только рубанул воздух, а она набросилась снова, в этот раз ударив его по животу. Джош вздрогнул и упал на колени. Мэри надавила на меня с огромной силой. Она ударила меня по лицу и толкнула в грудь. Я попытался ударить в ответ, но она стала только сильнее. Я схватил ее кулак, который бил много раз в одно и то же место, но он растворился в воздухе прежде, чем я успел напасть. Мы с Джошем были в крови и синяках, и у нас было мало надежды выжить в этой схватке.

Что это за существа? Спросил я сам себя, мой разум хватался за соломинку, чтобы объяснить все это. Чешуйчатое существо снова бросилось на Джоша, и я наблюдал за происходящим как в замедленной съемке. Она протянула назад когтистую левую руку, а правую выставила перед собой. Прыгнула на потолок пещеры, а оттуда снова к моему другу. Когда еще один удар поразил меня в челюсть, голова закружилась, чувства на мгновение затуманились. Я поднял глаза, и увидел, как чешуйчатые пальцы впиваются в грудь моего друга.

Он закричал и схватил ее за запястье, пытаясь не дать проникнуть слишком глубоко. Женщина подалась назад, приготовившись напасть левой рукой сразу вслед за правой, Джош схватил мачете с пола, удерживая запястье, которое пыталось проткнуть его. В борьбе не на жизнь, а на смерть мой друг вонзил лезвие ей в горло, прежде чем она вонзилась в его плоть во второй раз.

Сдавленный гортанный крик эхом отразился от стен пещеры, и туманная форма врага вновь стала осязаемой. Я схватил биту и попробовал размахнуться, но она спрыгнула с меня и побежала к существу, которое извергало на моего друга густую черную кровь. Вопль ужаса поразил мои уши, и я зажал их руками, уронив биту на землю. Мэри, снова обратившаяся в обычного человека из плоти и крови, стащила чешуйчатую женщину с Джоша, который все еще проворачивал клинок в ее шее. Она обняла едва дрожащюю змееподобную женщину, умоляя ее не умирать.

Вопли существа наконец перешли в хриплый кашель, и она замолчала. Мэри издала неистовый вопль, наполненный яростью и бросилась на Джоша, который зажимал дыру в груди, корчась на полу. Она сжала руки у него на шее и заорала ему в лицо, слюна капала из открытого рта. Он попытался ударить ее, но теперь, охваченная яростью, она была еще сильнее, чем раньше.

Я размахнулся, собрав все свои оставшиеся силы, и бита сломалась пополам о затылок Мэри Марбл. Ее обнаженное тело упало на землю и замерло, из раны текла ярко-красная кровь. Я подполз к Джошу, который не подавал признаков жизни, и потряс его, словно тот просто крепко спал. Я стал хлопать его по щекам, пока он не открыл глаза, и не схватил меня за руку, чтобы остановить.

Он закашлял и приподнялся над землей, пытаясь встать. Я с облегчением увидел, что кровь, струящаяся из правой стороны его груди, замедлилась. Казалось, рана не настолько глубокая, как я опасался. К счастью, футбольные накладки и реакция друга не позволили когтям проникнуть слишком глубоко. Порезы на животе были также неглубокими, но вот рваная рана на плече выглядела плохо. Джош не мог поднимать руку, и я предположил, что, должно быть, разорваны сухожилия или связки. Мы сидели бок о бок, пытаясь собраться силами, я глубоко вздохнул.

– Выглядишь дерьмово, – сказал Джош, указывая на мое лицо здоровой рукой.

Я потер лицо рукой и поморщился, раздувшаяся кожа горела под кончиками пальцев.

– Думаешь, она мертва? – спросил он, кивнув на неподвижно лежавшую Мэри.

– Боже, надеюсь, – ответил я с усмешкой.

Несколько минут мы приходили в себя, прежде чем уговорить наши уставшие тела подняться с пола. Мы кряхтели и стонали, вставая на ноги. Когда мы медленно брели к выходу из пещеры, услышали позади себя еще один крик, наполненный первобытной яростью.

Прежде чем я понял в чем дело, уже снова валялся на земле. Повернувшись, я увидел Мэри, швырнувшую Джоша через всю комнату о бетонную стену. Она повернулась ко мне, и я увидел, что в ее лице не осталось почти ничего человеческого. Рот был неестественно широко разинут, в безумной гримасе, брови хмурились, сморщив лоб до безобразия, а глаза стали мерцающе черными. Темные слезы текли из них, пульсируя, будто в глазницах бились черные сердца.

Она прыгнула на меня и сомкнула пальцы на шее. Ее ногти проткнули мою кожу, и я чувствовал, как по ним течет кровь. Она сдавила горло и ударила головой о землю. Я чувствовал, как теряю силы с каждым ударом, а голова становится легкой и туманной. Мое зрение ослабло и я чувствовал, как из меня утекает жизнь. Я был на грани того, чтобы позволить тьме поглотить меня, как вдруг увидел ржавый кончик мачете, выскользнувший из груди Мэри.

Искаженное лицо передо мной мягко перетекло обратно в образ милой девочки. Когда ее глаза вернулись в человеческий вид, мы в последний раз встретились взглядом. Реальность разделилась передо мной, и я обнаружил, что сижу за столом в элегантном маленьком кафе на городской улице. Я не узнал город, и не понимал, почему держу в руке странный светоотражающий черный прямоугольник. Я заметил на нем кнопку и нажал ее указательным пальцем.

Вещь, которую я держал, оказалась каким-то устройством, с экраном, показывающим дату. 15 ноября 2021. Я огляделся и увидел шумные улицы, которые были полны людей, а по дороге проносились причудливые транспортные средства. Голос симпатичной темноволосой официантки спросил меня, не хочу ли я добавки, на что я рассеянно кивнул. Я наблюдал, как она наполнила мою чашку чаем и пошла обратно в приятное кафе.

Я увидел свое отражение в окне, и обнаружил, что выгляжу значительно старше. Я лысел, а оставшиеся волосы начали седеть. У меня была густая борода и очки без оправы. Я был загипнотизирован своим чудным отражением, но когда позади меня столкнулись две машины, очнулся. Я повернул голову и увидел, что красная спортивная машина летит прямо на меня. На секунду все потемнело, и я снова обнаружил себя на полу пещеры. Мое тело онемело, и во мне начала просыпаться депрессия. Я почувствовал, что никогда не смогу снова быть счастливым, как будто картина моей смерти породила пустоту внутри.

Может, я питал какую-то надежду, что буду жить вечно, и предчувствие неизбежного конца на одно мгновение было достаточно, чтобы меня поглотила тьма. Я открыл глаза, чтобы увидеть, как последнее мерцание жизни покидает милую большеглазую девочку передо мной. Ее руки соскользнули с моей шеи, и она упала на меня, уронив голову мне на плечо. Я потряс головой, развеяв видение, которое взгляд Мэри показал мне. Тьма отпустила меня, и я увидел Джоша, стоявшего передо мной, все еще в треснувшем шлеме и держащего перед собой окровавленный мачете. Он тяжело вздохнул и устало спросил:

– Чувак, ты в порядке?

Было уже далеко за полночь, когда мы поднялись в лес наверху. После того, как мы вышли из пещеры и поднялись наверх в приятный подземный особняк, мы осмотрели оставшиеся комнаты, чтобы убедиться, что на обратном пути неожиданных гостей больше не будет. Осмотрев все комнаты, прежде, чем идти дальше мы промыли раны в ванной на втором этаже. Комната Мэри неожиданно была обычной комнатой девочки-подростка, и милый плюшевый единорог на ее подушке вызвал укол совести в моей груди. Вся ее одежда была аккуратно сложена или висела в шкафу. Ее постельное белье и одежда были темных цветов, также как и шторы, через которые мы ранее видели свет.

Несмотря на то, что она несомненно была ответственна за ужасные события, которые поглотили Грейди в последние несколько месяцев, мне было тяжело от того, что принял участие в прекращении ее жизни. Конечно, эти события отразились на моей психике в последующие годы. Мы обернули кровоточащее плечо друга одним из полотенец из ванной, прежде чем продолжить путь к веревке, которая свисала в пещеру с лесного покрова. Мы оставили свет в комнате Мэри, чтобы было видно дорогу, так как мы забыли фонарики и рюкзаки в пещере внизу. Мы думали вернуться за ними, но у меня не было желания возвращаться в это место, и Джош был со мной согласен. Взбираться по веревке оказалось непростой задачей, мы оба были измождены, а у Джоша работала только одна рука.

Я полез первым и старался тянуть друга как мог, пока он зажал веревку ногами и подтягивал себя одной рукой. Это заняло какое-то время, но мы снова оказались среди темных деревьев. Хотя мы и не знали, куда идти, мы недолго направление и через несколько часов, были удивлены огнями, мелькающими впереди.

Поисковый отряд, сформированный незадолго до полуночи, нашел нас, окровавленных и побитых, около четырех утра. Как оказалось, мы даже близко не шли в правильном направлении, и вероятно, наткнулись бы на них несколькими часами раньше, если бы выбрали правильный путь. Очевидно, ориентирование не было нашей сильной стороной. Когда Джим Кроуфорд, шериф Грейди, вывел нас из леса, родители бросились меня обнимать. Джоша встречали его мать и старший брат Ричард. Они взволнованно обнимали его, а он морщился и хватался за плечо. Его отец все еще был в лесу, но не позволил пойти туда жене и сыну потому что боялся того, с чем они могут столкнуться, учитывая последние трагедии.

Нас отвезли в больницу в одном из соседних городов. Пока Джошу делали операцию на покалеченном плече, меня осматривали, а офицер спрашивал о событиях ночи. Я рассказал ему все, что помнил, хоть он и не поверил, казалось, ни одному слову. Как только Джош пришел в себя, его допросили отдельно. В следующие дни было проведено тщательное расследование наших показаний, и когда нашли странную хижину под лесом, полицейские смогли больше не сомневаться в нашей истории. На следующей неделе приехало несколько людей из правительства, они огородили лес, чтобы провести свое собственное расследование. Но мы никогда не слышали результатов того, что они нашли. Даже если бы мы не переехали из Грейди через месяц, уверен, они никогда не придавали результаты огласке.

Я до сих пор поддерживаю связь с Джошем. Он одержим исследованием паранормальных явлений и даже познакомился с группой людей, которые разделяют его интересы, у каждого из них был такой же ошеломляющий опыт, как и у нас. Я был на нескольких встречах, и с их разрешения вдохновлялся историями для своих рассказов. Малкольм, особенно нервный параноик, но хороший знакомый Джоша, сказал, что то, что мы видели в лесу, зовут Ламия, и что Мэри, возможно, была чем-то вроде духа, выращенного чешуйчатым существом. Конечно, это была только теория, но она дала нам некоторое подобие завершения.

Мы с Джошем отправились в путешествие пару лет назад. Мы вернулись в Грейди, чтобы узнать, что трагедии действительно закончились в ту ночь, когда мы ходили в лес под луной. Мы видели счастливых и беззаботных детей, бегающих в парке и смеющихся на площадке, и я знал, что мы сделали необходимое, но я все еще нес бремя отнятой той ночью жизни. Мой психиатр убежден, что моя зацикленность на событиях молодости ничто иное как скрытое душевное страдание, вызванное моим подсознанием. Независимо от того, верит она мне или нет, я все еще борюсь с воспоминаниями о моем детстве в Грейди, но жизнь добра ко мне. У меня замечательные друзья и любимая жена, так что я не могу жаловаться.

Я собирался завтра встретиться с новым издателем, в кафе, которое называется “Голубая луна”. У него хорошая репутация, и там подают вкусный горячий чай. Но я думаю, что отменю эту встречу. Я обращаю мало внимания на дату, так как работаю из дома. Я должен был быть более внимательным, когда издатель предложил встретиться в следующий понедельник. У меня не всегда есть строгое расписание, но, судя по моему мобильному телефону, сегодня 14 ноября.

Возможно, я смогу перенести встречу.

Больше крипи историй в нашем закрытом телеграм-канале

Перевела Регина Доильницына специально для Midnight Penguin.

Использование материала в любых целях допускается только с выраженного согласия команды Midnight Penguin. Ссылка на источник и кредитсы обязательны.

Злоба Мэри Марбл (часть 2 из 3)⁠ ⁠

Очень редко кто-либо видел Мэри за пределами школы, и никто не имел ни малейшего понятия, где она живет. У нее не было друзей, и казалось, она не собирается их заводить. Тот факт, что дети приходили в ужас от одной мысли о разговоре с ней, сделал ее самым избегаемым изгоем в школе. Иногда я жалел ее, глядя, как на обеде она сидит одна в углу столовой, но затем вспоминал, как жутко было встречаться с ней взглядом. Возникала дилемма, ведь я прекрасно понимал, каково быть отвергнутым из-за того, что ты не такой, как все. Но в любом случае она была изгоем, и я знал, что за милым личиком таится чистое зло.

Итак, наша пестрая команда провела несколько недель, изучая историю города на предмет обстоятельств, похожих на нашу нынешнюю ситуацию, или рыская по улицам, выискивая хоть какие-то следы Мэри. Возможно, мы посмотрели слишком много фильмов и прочитали слишком много историй о жутких преступлениях в разных уголках страны. Но мы не нашли ни намека, где искать причины событий, из-за которых в городе ввели комендантский час ровно в семь вечера. Конечно, подростки все равно тусовались до рассвета, а компании детей помладше гуляли в парках и на игровых площадках после заката, но полиция преимущественно следила за детьми, которые находились на улице в одиночестве.

Как оказалось, в истории Грейди действительно скрывалась одна тайна, мы с Сарой считали, что она звучит как отличное название для серии Скуби-Ду. Сара так мило хихикала, прикрывая рот кончиками пальцев, а я улыбался как дурак. Чарльз часто подталкивал Тони, и они оба бесшумно хихикали над тем, как я глазею на Сару с улыбкой до ушей, но я просто показывал им средний палец, от чего они смеялись еще сильнее. Хотя нам и удалось найти одну мрачную историю, она ни на шаг не приблизила нас к разгадке тайны города.

Около ста лет назад здесь жила женщина, которую звали Дафна Клейтон, которая совершила серию жестоких детоубийств. Когда ее наконец поймали и допросили о мотивах ее ужасных преступлений, она поведала, что к этим отвратительным поступкам ее сподвигла смерть собственных детей. Несмотря на это заявление, не было найдено никаких доказательств, что она действительно когда-либо была матерью, но женщина настаивала, что это было много лет назад, до ее переезда в этот город. После короткого судебного разбирательства она была повешена. Еще через несколько лет вскрылись самые ужасающие подробности: на самом деле, Дафна поедала детей, которых убивала.

Когда Джош рассказывал об этой истории, которую вычитал в старой газете, делая заметки в библиотеке, я отложил наполовину съеденный Твинки. Вероника выглядела так, словно ее перекус вот-вот окажется на полу нашего подгнившего домика на дереве, а сестра хлопала ее по спине, чтобы помочь унять приступ кашля. Кроме подавившейся Рони, никто не проронил ни звука.

Хотя у нас было множество невероятных теорий о том, что Мэри Марбл была реинкарнацией каннибалки Дафны Клейтон, для этого не было никакой разумной или реалистичной основы. Мы начали терять надежду построить карьеру многообещающих детективов, пока не услышали новости о пропаже ребенка. Грегори Бэнкс с семьей недавно переехал в город, и он еще не ходил в среднюю школу. Никто не был близко с ними знаком, но они, очевидно, переехали из большого города, чтобы жить в менее криминальной среде. Плохая идея, Бэнксы.

Поисковую группу создали быстро, хоть это и не принесло результатов, а для нас тайна исчезновения маленького Бэнкса только подлила масла в огонь. Мы не могли прекращать поиск ответов, даже несмотря на то, что департамент полиции казался так же потрясен произошедшим, как и все жители городка. Предыдущие происшествия можно было списать на несчастные случаи, но исчезновение ребенка может означать гораздо больше.

С приближением августа мы почти потеряли надежду найти что-нибудь полезное до начала учебного года. Хоть мы и стали ближе, но уже не проводили вместе много времени с тех пор, как наше расследование начало становиться одержимостью, которая начала нас утомлять. Мы все еще собирались компанией несколько раз в неделю, но стали чаще гулять по отдельности, чем в начале лета. Не говоря уже о том, что родители посходили с ума от паники, когда пропал Бэнкс, и опасались лишний раз выпускать нас из дома. В один дождливый вторник, когда до начала учебного года оставалось всего две недели, мне позвонил взволнованный Тони.

Он заявил, что узнал, где живет Мэри. Связь была ужасная, мы пользовались глянцево-коричневым дисковым телефоном с тех пор, как переехали, так что я не мог разобрать и половины того, что он говорит. Я попросил его повторить несколько раз, но он только пришел в неистовство. Он почти в истерике пытался что-то до меня донести и вдруг замолчал.

– Тони? – рявкнул я в трубку.

– Я должен идти, – ответил он приглушенным голосом.

– Тони, ты в порядке? – спросил я.

Связь прервалась, и я предположил, что он бросил трубку.

Его на тело нашли на следующий день около тех же деревьев, где обнаружили Билли Джордана. У него отсутствовали обе ноги и левая рука, а в груди вместо сердца зияла огромная дыра. В отчетах, доступ к которым у меня появился много лет спустя, говорилось, что его конечности были словно выдернуты из суставов. Это до сих пор не дает мне спокойно спать. На несколько недель лес был закрыт для посещения, полиция вела расследование в этом районе, так как уже двое детей попрощались с жизнью рядом с этими деревьями. А после, не найдя причин для беспокойства, в лес снова разрешили ходить, хотя никто больше и не подумал бы тусоваться там.

К началу восьмого класса многие семьи переехали из нашего маленького филиала ада на земле. Сара и Рони переехали с родителями во Флориду, но Сара поклялась поддерживать общение. Мы переписывались и периодически говорили по телефону, но в итоге потеряли связь, как и многие друзья на расстоянии. Чарльз и Джош еще были здесь, но смерть Тони сильно ударила по Чарльзу, ведь они дружили с детского сада. Он стал неразговорчивым и отстраненным, несмотря на все наши с Джошем попытки вывести его из поглотившей депрессии.

Нам с Джошем предстояло продолжать в одиночку после того, как месяц спустя мы узнали, что Чарльз с семьей направляются в другой штат. Я пожелал ему всего наилучшего и попросил поддерживать связь, но он ни разу мне не написал. Я нашел его через несколько лет в социальной сети, но он уже давно решил забыть события, разрушившие его юность, и я решил оставить его в покое. Возможно, мое лицо напомнит ему о событиях, которые все еще преследуют его во сне. Может, ему не нужны друзья из прошлого. В любом случае, сейчас он казался счастливым, и я желал ему только лучшего.

Мы с Джошем решили, что проследим за Мэри от школы до ее дома на следующий день после отъезда Чарльза. Посчитали, что, куда бы она ни отправилась, когда пойдет домой, это даст нам единственный шанс найти ответы.

Первые несколько попыток оказались бесплодными. Мы совершили ошибку, шли слишком близко, она заметила нас и убежала. Мы пытались догнать ее, но она была быстрее. К тому времени, как мы выдохлись и сложились пополам от боли в разрывающийся боках, она была уже далеко. Было решено подождать пару дней, прежде чем пробовать снова, потому что почувствовали, что приблизились к раскрытию тайны. Через пару дней мы попробовали снова, но она легко ускользнула от нас, так как мы шли слишком далеко, слишком перестраховались после прошлого раза.

Нам нужно было научиться быть более аккуратными, чтобы выследить, где она живет. В среду на следующей неделе мы улизнули из школы пораньше и отправились к самой дальней точке, до которой нам удалось ее отследить и спрятались среди деревьев. Она шла, размахивая портфелем и казалась такой милой и безобидной, но мы знали, какое под этой маской прячется зло. Убедившись, что она нас не видит, мы пошли за ней на безопасном расстоянии.

Мы делали все возможное, чтобы идти как можно тише и пригибались, когда она оборачивалась. Мы потеряли ее примерно через двадцать минут, но получили новое место для начала слежки. На следующий день мы сбежали со школы на целый час раньше только для того, чтобы снова потерять ее у опушки на конце города. Это был тот самый лес, где Билли Джордан и Тони были найдены разорванными на части, хотя у нас никогда не было причин верить, что там обитают дикие звери, особенно после того, как шериф снял ограждающую ленту с деревьев. Но понимание того, что мы потеряли Мэри около тех же самых деревьев, возле которых две ее жертвы встретили свой конец, мы подумали, что лучше бы нам вооружиться перед следующей слежкой.

Наступили выходные, и у нас не было возможности работать над нашей единственной зацепкой до начала следующего учебного дня, так что мы решили поработать над подготовкой снаряжения, чтобы защитить себя от того, что обитает в этом лесу. Мы не хотели драться. Мы хотели получить ответы и больше ничего, но готовились к худшему, надеясь на лучшее. Не могу сказать, что я не нервничал или не испытывал опасений при мысли о битве за наши жизни. Я был в ужасе, если говорить по-настоящему откровенно, но мне было спокойнее от того, что Джош рядом. Он был сильнее меня, но я никогда не был особенно атлетичным. Он уже жал лежа сто восемьдесят фунтов на тренировках. Однажды мне удалось поднять сто пятнадцать, но это вышло благодаря тому, что Джош помог мне и сделал большую часть работы. Он настоял, что я сделал это сам, но я-то знал, что он просто был очень добрым.

Мы стали ближе после того, как остальные члены нашей компании разъехались, и я знал, что, когда мы очутимся в том лесу, он прикроет мою спину, если ситуация выйдет из-под контроля. Мы провели субботу, собирая вместе то, что смогли достать. Мне удалось прихватить топор, которым мой папа рубил дрова, но он был слишком тяжелым, чтобы им размахивать, бейсбольную биту, которая осталась с тех пор, как я пытался (жалкая попытка) заниматься бейсболом, и пару факелов. Джош засмеялся и назвал их “фонарики”.

Он принес два мачете, которые были довольно ржавыми, но все еще острыми, и футбольные накладки для нас обоих. Также у него были наколенники и налокотники, а еще классные кожаные перчатки без пальцев, которые он стащил из комнаты старшего брата. Перчаток была только одна пара, и в глубине души я немного завидовал. Он выглядел одетым действительно круто, а я чувствовал себя немного неловко, поскольку накладки оказались для меня огромными. Джош сказал, что важно не то, как они выглядят, а то, как они могут меня защитить. Он был прав, но я все равно чувствовал себя глупо.

Я предложил поискать какую-нибудь защиту и для головы, на что Джош хлопнул себя по лбу и сказал, что даже не подумал об этом. Мы решили не брать топор, так как Джош сказал, что им неудобно и тяжело размахивать, так что чуть позже я вернул его в папин гараж. У нас еще было воскресенье, чтобы заняться последними приготовлениями к понедельнику, поэтому мы упаковали наше “боевое снаряжение” в домике на дереве и попытались остаток дня провести повеселее.

Воскресенье прошло не по плану из-за ужасного шторма, который разрушил все надежды на вылазку из дома. Джош предложил нам просто прогулять школу в понедельник, чтобы подготовиться и ждать в лесу, когда Мэри пойдет домой. Это казалось логичным, так что я просто валялся в кровати весь день, пока MTV крутил клипы, которые послужили саундтреком к дождливому воскресенью. Наступил понедельник, и я отправился в школу, как думали мои родители. Я сел в автобус, как в любой другой будний день, но, как только автобус уехал, умчался прочь со школьной территории.

Я встретил Джоша в домике на дереве, где он ждал меня с двумя футбольными шлемами. Точно так же, как и промокшие насквозь футбольные накладки, шлем оказался слишком большим для моей головы, но друг уже знал об этом и принес толстую вязаную шапку в качестве подшлемника. Так шлем не только перестал болтаться на голове, но и оказался намного более удобным. Мы развесили накладки на одну из ветвей рядом с нашим домиком и надеялись, что они хоть сколько-то высохнут до вылазки в лес.

Зайдя в ближайший круглосуточный магазин за перекусом, который сегодня должен был послужить нам обедом, и истратив наши общие сбережения, мы провели остаток утра и начало дня в ожидании, жуя и болтая, пока не пришла пора отправляться в лес. Идти было довольно далеко, и мы боялись, что проезжающие мимо водители расскажут нашим родителям, что мы прогуливаем школу, но это были обыденные проблемы детей, нарушающих правила в маленьких городах. В худшем случае мы просто получим разнос от предков, если переживем то, что может таиться за границей леса. Это был не самый плохой сценарий.

Около часа дня мы загрузили наши рюкзаки и отправились в другой конец города. Мы думали о том, чтобы поехать на велосипедах, но тогда тяжело было бы прятаться от Мэри Марбл. Джош предложил проехать хотя бы половину пути и припрятать где-нибудь, но я ответил, что боюсь, что их украдут или еще хуже, родители заметят их и узнают, что мы прогуляли школу. Так что мы пошли пешком и старались прятаться при приближении машин.

Наши попытки скрытного маневрирования не увенчались особым успехом, с набитыми рюкзаками мы привлекали к себе еще больше внимания, и приходилось прыгать за заборы и деревья. В конце концов оказалось, никому нет до нас дела, все заняты своими повседневными делами. После изнурительного путешествия, продолжавшегося чуть менее полутора часов, мы наконец добрались до опушки.

Нерешительно двинувшись вглубь леса, мы обнаружили, что он не такой густой, как ожидалось. Это значительно затрудняло маскировку, не говоря уже о том, что мы не приняли в расчет, как тяжело сохранять тишину в таком месте, особенно осенью и зимой, когда высохшие и опавшие листья покрывали землю. Мы решили взобраться на деревья и попытаться спрятаться в ветвях. Может быть, это был не самый продуманный план, ведь нужно будет спускаться обратно на землю, сохраняя при этом тишину, но мы бы прыгнули с этого моста, когда доберемся до него.

Меня больше ничего не заманит в лес. Вы никогда не знаете, что скрывается за деревьями, понимаете? Моя жена любит бывать на свежем воздухе, поэтому меня время от времени пытались таскать в походы. А ведь раньше, до всего этого, я наслаждался хрустом сухих листьев.

Думаю, мы не можем предсказать, как сложится наша жизнь.

Больше крипи историй в нашем закрытом телеграм-канале

Перевела Регина Доильницына специально для Midnight Penguin.

Использование материала в любых целях допускается только с выраженного согласия команды Midnight Penguin. Ссылка на источник и кредитсы обязательны.

Злоба Мэри Марбл (часть 1 из 3)⁠ ⁠

Вы когда-нибудь встречали людей, которые заставляют вас чувствовать себя не в своей тарелке? Для меня это была Мэри Марбл. Несмотря на это, она была симпатичной девочкой. У нее были длинные, черные как смоль волосы, светлая кожа и милый писклявый голос. Она была самой обыкновенной ученицей средней школы Грейди, но всегда оставалась тихой и угрюмой. Ее можно было назвать простушкой или заторможенной, ведь она казалась отрешенной и никогда не пыталась с кем-нибудь заговорить, но ее оценки были выше среднего, и она всегда быстро и правильно отвечала на любой заданный учителем вопрос.

На первый взгляд в девочке не было ничего странного, но в ее глазах светилось что-то, от чего по спине бежали мурашки. Пока дети громко кричали и бегали по школьным коридорам, Мэри просто прислонялась к стене и наблюдала. Большую часть времени она просто смотрела в пустоту и казалась погруженной в свои мысли, но иногда встречалась взглядом с кем-нибудь из нас, одноклассников. Было что-то пугающее в том, как ее темные глаза впивались в нас так глубоко, что мы не могли отвести взгляд. Как будто она гипнотизировала нас и питалась нашими мыслями.

Мы делились этими наблюдениями друг с другом, правда, в гораздо более грубой и детской манере. Не то чтобы я купился на глупые теории, просто так работает защитный механизм неуверенного подростка – со всей отдачей тыкать пальцем на кого-то другого, пока не указали на вас. Несмотря на отсутствие причин, под ее взглядом становилось настолько неуютно… до тошноты. Не знаю, что именно, но что-то с этой девочкой определенно было не так.

Я помню, как она впервые появилась в нашем классе особенно холодным октябрьским утром. Не помню конкретную дату, но, если мне не изменяет память, это было примерно в середине месяца. Я был застенчивым одиннадцатилетним мальчиком и осваивался в средней школе. Я родился в Шотландии, маленьком городке Клакманнан, но, когда папа получил по работе предложение, от которого не смог отказаться, нам пришлось переехать в штаты. Мы переехали в разгар учебного года, а мне было только десять лет, так что поначалу возникли трудности. Долго это не продлилось, у меня появилась пара друзей, и, к счастью, осенью мы все пошли в одну школу. Я был низким и худым гиком, но и у моих друзей были такие же придурковатые вкусы.

Мэри привел в класс школьный психолог. Изворотливый, невысокий, лысеющий мужчина. Волосы обрамляли только его затылок и виски, напоминая наушники, соскользнувшие с макушки. Когда он представлял девочку классу, его густые усы колыхались в такт дыханию. Он сильно заикался, произнося ее имя, и, озвучив информацию, моментально развернулся и вылетел из класса.

Мэри стояла перед нами, одетая в черное платье с оборками длиной ровно до гольфов в черно-белую полоску. Под платьем на ней была такая же полосатая водолазка, а длинные черные волосы струились по плечам как потоки чернил. Я только начал оценивающе смотреть на девочек, и меня сразу поразило, какая она симпатичная. Казалось, она не чувствует смущения или неловкости, молча стоя перед нами, но, взглянув на ее лицо, я заметил, что она не моргает. Когда она посмотрела на меня, я быстро отвел взгляд и внезапно почувствовал, как на лбу выступил пот.

Я снова глянул на нее и обнаружил, что она все еще смотрит на меня широко распахнутыми и ничего не выражающими глазами. Я собирался всего лишь бросить быстрый взгляд, прежде чем вернуться к своей тетради, но просто не смог отвести от нее глаз. Когда по моей спине пробежал холодок, учитель наконец нарушил тишину и попросил Мэри занять свободное место в конце класса. Все взгляды были обращены к девочке, идущей по проходу к задней парте, и все они метнулись назад, когда она села. Сразу стало понятно, что новенькая будет главной темой для обсуждения в средней школе Грейди несколько следующих дней.

Я и так был застенчивым ребенком, но, когда пытался говорить с девочками, меня каждый раз почти парализовывало.

– П-привет, – нервно сказал я девочке с широко раскрытыми глазами, прислонившейся к шкафчикам, когда друзья буквально вынудили меня к ней подойти.

Она уставилась на меня так, будто я набросился на нее с кучей оскорблений вместо того, чтобы просто поприветствовать.

Чувствуя, как вспыхнуло мое лицо, я продолжил:

– М-меня зовут Джейкоб, но все зовут меня Джейк. – Я хихикнул, чувствуя себя скорее неловко, чем весело.

Ее темные глаза просто продолжали пялиться на меня, и я чувствовал себя чрезвычайно неловко, пока мои друзья хихикали где-то позади.

– Т-тогда ладно, – пробормотал я и повернулся, чтобы уйти.

– Ты хочешь знать, когда умрешь? – спросила девочка писклявым, но монотонным голосом.

Я повернулся обратно, пораженный вопросом.

– Что? – переспросил я.

– Я могу показать тебе, – продолжила она, – если хочешь.

Я был ошеломлен и больше всего на свете хотел оказаться от нее как можно дальше. Пока я смотрел на нее, бледное лицо, которое прежде казалось мне милым, становилось все более жутким и злым. В ее глазах было что-то такое, что пыталось проникнуть в мою душу, и я почувствовал, как внутри меня нарастает паника.

Я резко покачал головой и сказал:

– Н-нет, – мои глаза были прикованы к ней, – нет, спасибо.

Как только слова сорвались с губ, я развернулся и быстро пошел прочь. Вернувшись к друзьям, я рассказал им, что случилось, на что они рассмеялись и начали обзывать ее за глаза. Быстро распространились слухи о странном поведении Мэри. Особенно после того, как множество других детей попыталось с ней пообщаться. Несмотря на насмешки и полное отсутствие хоть какого-то подобия друзей, Мэри никогда не казалась этим обеспокоенной. Во всяком случае, это было незаметно. Она просто никак не проявляла ни встревоженности, ни удовлетворения. Только безразличие и пустота.

Во время летних каникул перед седьмым классом моя одноклассница Синди Бакстер погибла в ужасном происшествии. Она ехала на велосипеде по тротуару всего в ярде от дома, в котором жила вместе с младшей сестрой и матерью. Ее отец, по слухам, умер где-то в горячей точке. Я мало ее знал и не был знаком с ее семьей, так что отнесся к этому с долей скептицизма. Вдоль тротуара, по которому она ехала, стоял железный забор, так что, когда у маленького седана, ехавшего рядом по дороге, внезапно лопнула шина, у нее не осталось ни одного шанса.

По словам свидетелей, машину моментально вынесло на тротуар, где она врезалась в прочную металлическую решетку, а несчастная Синди Бакстер оказалась между ними. Когда история прошла через круги подростковых сплетен, бедную девочку в результате столкновения уже разрывало пополам. К моменту окончания каникул история стала еще более жуткой и абсурдной, но одна деталь оставалась неизменной: бедная маленькая девочка погибла несвоевременно, и эта трагедия была лишь первой из многих, которые произойдут в следующем году.

Когда классный руководитель объявил о смерти Синди, в классе стояла тишина, нарушаемая только плачем нескольких детей. Большинство из нас уже слышали эту новость, поскольку это случилось за несколько недель до начала учебного года, но боль все еще была свежей, особенно для детей, которые знали ее. Объявление, конечно, снова запустило цепочку сплетен, и история пересказывалась в ярких деталях до конца недели. Таша Холмс, одна из лучших подруг Синди, упомянула, что та несколько раз пыталась поговорить с Мэри Марбл перед началом летних каникул.

Она сказала нам, что большеглазая девочка, видимо, задала Синди тот же вопрос, который задавала мне в нашем первом и последнем разговоре. Когда Таша спросила подругу, согласилась ли та на предложение Мэри о предсказании, Синди только отвела взгляд в сторону и покачала головой. По словам Таши, в последующие дни она стала отстраненной и задумчивой. Джонни Рома, сообразительный и искренний член моей маленькой компании, был убежден, что Мэри – ведьма, и клялся, что выведет ее на чистую воду. Остальные посмеялись над ним и посоветовали поменьше смотреть ужастики. Он выдал тираду, которую я никогда не осмелился бы произнести, не опасаясь отцовского подзатыльника, и умчался по переполненному коридору.

Со временем все больше детей считали Мэри ответственной за смерть Синди. Ее называли кем угодно – от маленькой кровожадной психопатки до антихриста. Я находил все это невероятно раздутым. Происшествие было трагичным и грустным, но в нем не было ничего такого, что могло бы показаться сверхъестественным. Тони и Чарльз, двое из членов моей компании неудачников, разделяли мою точку зрения и устали обо всем этом слушать. Хотя произошедшее с Синди было действительно ужасным, зацикливание на чем-то подобном никому не позволило бы двигаться дальше.

Чарльз чувствовал себя немного виноватым за то, что однажды наорал на Джонни за приверженность глупым теориям. Мы только что пришли на обед, Джонни просто смотрел на Мэри на другом конце столовой, рассуждая о том, какой же она монстр. Чарльз потерял самообладание. Не могу пересказать их диалог в подробностях, но закончился он тем, что к ним было приковано множество глаз, а Джонни кричал, чтобы все от него отстали. Он говорил более красноречиво, чем я, но суть вы уловили.

Позже в этот же день я издали видел, как Джонни разговаривал с Мэри. Сначала его поведение было агрессивным, но по ходу разговора сменилось чем-то другим. Я видел, как его плечи поникли, голова опустилась, пока она просто смотрела на него со своим обычным безразличием. Мой друг повернулся на каблуках и побежал по коридору, а она глядела ему вслед. Он исчез из моего поля зрения до того, как убежал от нее, но потом я посмотрел на нее, а она посмотрела на меня в ответ. Мы смотрели друг на друга, пока другие дети ходили туда-сюда мимо нас. Даже когда наш зрительный контакт прерывали, я все равно чувствовал ее взгляд.

Казалось, как будто мы вдвоем стоим в пустой комнате, и чем дольше мы смотрели друг на друга, тем холоднее и потеряннее я себя чувствовал. Зрительный контакт разорвался только тогда, когда один крупный мальчик пронесся по коридору, чуть не сбив меня с ног. Он просто рванул дальше, будто и не заметил, что я с трудом удержал равновесие, нелепо размахивая руками Наконец я обрел почву под ногами и огляделся по сторонам, но Мэри в коридоре уже не было. Хотя опыт был не очень приятный, я провел день как и любой другой, за исключением того, что больше никогда не видел Джонни.

Новость о его смерти настигла меня следующим утром, когда маме позвонили по телефону, и она ахнула, приложив руку к сердцу. Оказалось, прошлой ночью Джонни шел по железнодорожным путям и, вероятно, был так рассеян, что не услышал звук приближающегося поезда. От его тела осталось так мало, что опознание стало нелегкой задачей, но, едва его нашли, слухи быстро просочились наружу и распространились по маленькому городку Грейди еще до того, как мы переступили школьный порог. Мама разрешила мне не ходить в школу несколько дней, так как мы с Джонни были очень близки последний год, но, даже несмотря на мой юный возраст, я понимал, что, оставшись дома, буду только постоянно размышлять о смерти моего друга.

Когда начались занятия, дети и учителя одинаково скорбели о Джонни, и многие разошлись по домам в течение пары часов. Чарльз, Тони и я молча сидели на обеде и не находили слов, чтобы прервать давящую тишину. Одни дети плакали над тарелками, пока другие опустили головы и сосредоточились на еде. Джонни был довольно популярным парнем, который всегда приводил меня в недоумение, единственный из нашей компании неудачников, непонятно зачем проводивший с нами время. Он говорил, что рядом с нами может быть самим собой, и всегда чувствовал, что перед другими ему приходится играть роль. Хотя он наслаждался популярностью, но часто отмечал, что завидует нам, потому что мы может слиться с фоном и остаться незамеченными. Сначала это казалось обидным, но он был так искренен, что злиться было невозможно.

До конца учебного года еще трое учеников встретило свой конец, каждый все более ужасным образом, чем предыдущий. Бриджет Морган, восьмиклассница, которая всегда была подвижной и живой, разбилась, сорвавшись с утеса, окружавшего карьер. Во время падения она билась об острые камни и корни деревьев, которые разорвали ее бедное тело на клочья к тому времени, как она достигла подножия. Билли Джордан, шестиклассник, был разорван зверями в лесу, который окружал наш городок, предположительно медведями или волками. А Эндрю Барнс – одиннадцатиклассник, дружелюбный парень – упал в измельчитель древесины на ферме дедушки. Многие верили, что над Грейди нависло проклятие, а моя маленькая компания росла в уверенности, что имя этому проклятию – Мэри Марбл.

К окончанию седьмого класса в нашу компанию пришло три новых человека. Сара и Вероника Берджесс, сестры-близняшки, которые учились в том же классе, что и мы. Они обе были довольно милыми, и у них были длинные рыжие волосы. Сара была более веснушчатой, чем ее сестра-болтушка, но они были одинаково дерзкими. Я немного влюбился в Сару, хотя добровольно признался бы в этом только несколько лет спустя. Они обе были немного заучками, как и все мы, но Сару это сделало только привлекательней для меня, с ее очками в толстой оправе и легкой шепелявостью.

Джош Холден, которого много лет травили одноклассники, оказался тихим парнем, который впрочем не лез за словом в карман. Крепко парень, хорошо сложенный для своего возраста, с лохматыми каштановыми волосами, разделенными на пробор. Они хорошо вписались в нашу компанию и разделяли нашу веру в то, что Марбл была корнем всех зол, которые постигли нашу школу. Мы разработали план найти все, что сможем, о ее прежней школе до начала нового учебного года, но мы и не предполагали, куда заведет наше расследование.

Тяжело осознавать, что прошло уже почти 30 лет с моего детства в Грейди. Я написал множество историй за свою жизнь, но это почти нереально – возвращаться к этим событиям на экране моего компьютера. Это все еще преследует меня, то, что случилось и то, что мы сделали. На сегодня достаточно.

Мне нужно выпить чего-нибудь покрепче.

Больше крипи историй в нашем закрытом телеграм-канале

Перевела Регина Доильницына специально для Midnight Penguin.

Использование материала в любых целях допускается только с выраженного согласия команды Midnight Penguin. Ссылка на источник и кредитсы обязательны.

Я устроился работать ночным охранником в поезд. Эта работа изменила меня навсегда (ФИНАЛ)⁠ ⁠

Наша станция метро была построена в 1950-х годах. С тех пор всё на станции осталось прежним, за исключением нескольких изменений необходимых, чтобы адаптироваться к современным технологиям и поездам. До 2000 года станция метро неоднократно закрывалась из-за «несчастных случаев». А потом новая компания купила станцию метро и пообещала “правильно организовать работу”. В Интернете нет информации о компании, и она известна просто как «Администрация метро». После того, как команда компании взяла на себя управление, на станции метро ни разу не было сбоев. Похоже, это они придумали правила и организовали охрану.

Я лично думаю, что причина, по которой эта работа существует, заключается в предотвращении “несчастных случаев”, подобных тем, которые происходили раньше, а также в контроле и запрете на проникновения существ со станции метро и поезда в наш мир. Монстры больше не могут покинуть эти места. Это объясняет правила, по которым мне нужно было стрелять по пассажирам, выходящим из ночного поезда, как и правило о том, что я должен зарезать всех, кто выйдет из 4 отсека.

Другие правила просто защищают охранников, например, те, что предписывают входить и выходить на станциях 9 и 13 и не соваться в пятый отсек.

Кстати, о пятом отсеке. Я едва выбрался.

Я обернулся. Отсек позади меня снова заполнялся зомби. Они шли ко мне, постепенно оживляясь. Они не спешили, подходили медленно, будто издеваясь надо мной. Внезапно мне в голову пришла идея.

Они шли пошатываясь, как лунатики. Окружили со всех сторон, и мне стало дурно от тесноты. Уродливые, истлевшие лица и тела спрессовывались вокруг. От смрада перехватило дыхание. Я вытащил нож и начал колоть и рубить их. Но это их не останавливало.

Я протиснулся сквозь толпу к двери поезда и ударил по ней пожарным молотком. Стекло сразу треснуло. Руки тряслись от адреналина, но я все бил и бил по стеклянной двери. Очень быстро она поддалась, стекло рассыпалось, и я был почти свободен.

Зомби почуяли, что жертва уходит, и поковыляли ко мне. К счастью, поезд как раз остановился у очередной станции, и мне не нужно было рисковать покалечиться, выпрыгивая на рельсы. Через разбитое окно я вывалился на платформу…

На платформу станции 13. Прогремел выстрел. Пуля врезалась в бетон рядом со мной. Что за черт? Прямо передо мной стоял охранник с пистолетом в руке. Вероятно, он просто следовал правилам, думая, что я просто монстр, сошедший с ночного поезда. Зомби повалили наружу следом за мной. Глаза охранников расширились, и он снова выстрелил.

Пуля почти попала мне в голову. Из распахнутых дверей поезда стали появляться неизведанные существа, все больше и больше. Все они были отвратительными, вылепленными из ночных кошмаров и абсолютно нереальными на вид. Кое-кто сразу же затеял грызню, другие озирались по сторонам, вынюхивая кровь. Я облажался и выпустил всю эту орду на станцию метро. Монстры почуяли свободу и хлынули вверх по лестнице, готовые терроризировать людей на улицах.

Охранник снова выстрелил. На этот раз он не промахнулся. Все произошло как в замедленной съемке. Выстрел попал мне в руку, во все стороны брызнула кровь. Я почувствовал лишь жжение, никакой боли. В шоке я наблюдал, как кровь пропитывает рукав рубашки. А затем пришла боль. Адская боль. Ноги подкосились, и я рухнул на колени.

Как будто этого было недостаточно, охранник выстрелил еще раз. Пуля попала в бедро. Сильный удар прямо в кость. Отвратительный хруст и треск. А потом снова боль. Это было ужасно. Весь мир сжался в кольцо агонии.

Я рухнул на землю и понял, что теряю сознание. Наконец, всего несколько мучительно долгих секунд спустя, все почернело.

Я очнулся на больничной койке, подключенный к куче аппаратов и капельнице. Рука болела, и все тело пронзала агония, если я пытался пошевелить ей. Медсестры увидели, что я проснулся, и бегло рассказали мне про травмы и об операциях, которые мне предстоят. 2 дня я то терял сознание, то приходил в себя. Потребовалось много времени, чтобы оправиться от огнестрельных ранений.

Через некоторое время появились серьезные мужчины в костюмах. Эти ребята определенно работали на правительство. Они предложили оплатить все медицинские расходы, а также выплатить мне значительную сумму, если я буду держать язык за зубами. Мне не хотелось, чтобы меня куда-нибудь увезли. Они ничего не объяснили и настаивали на том, чтобы мне стоит забыть о случившемся ради моего же блага. Моя семья также получила хорошую компенсацию за молчание.

Все было замаскировано под “несчастный случай”. Станция метро закрыта и по сей день. Компания под названием “Администрация метро” исчезла, как и вся информация о ней. Железнодорожные пути были полностью перекрыты, и ни один поезд не может проехать по ним. Военные вертолеты в небе и полицейские патрули на дорогах стали привычным делом для нашего маленького городка. Клянусь, город закрыли на карантин, ходили слухи, что на дорогах стоят грузовики военных, которые никого не впускают и не выпускают.

Я больше не могу заставить себя спуститься под землю. Даже изображения поездов вызывают истерику. Каждую неделю мне приходится посещать двух разных психологов. Каждую ночь я просыпаюсь от кошмаров, в которых я возвращаюсь на станцию, обратно к поезду.

Иногда я думаю, а где теперь все те, что сошли тогда с поезда?

Телеграм-канал, чтобы не пропустить новые посты

Еще больше атмосферного контента в нашей группе ВК

Перевела Елена Медведева специально для Midnight Penguin.

Использование материала в любых целях допускается только с выраженного согласия команды Midnight Penguin. Ссылка на источник и кредитсы обязательны.

Я устроился работать ночным охранником в поезд. Я умру в этом поезде (часть 3 из 4)⁠ ⁠

Как только я опубликовал последний пост, поезд остановился на станции 8. Следующая девятая, и мне придется сойти и сеть обратно. Пришло время для очередного обхода.

Я выглянул из дверей поезда, чтобы проверить станцию. Она напоминала ту, с которой я начал, только без будки охраны. Повезло, никому не приходится работать здесь. Мои мысли прервала темная фигура, стремительно ворвавшаяся в поезд.

Подождите, черт возьми, об этом было в правилах.

Правило №6: Если во время обхода вы увидите, как кто-то садится в поезд – прячьтесь. Но не в своем отсеке, а там, где вас не найдут. К следующей станции они сдадутся и покинут поезд.

Я быстро взобрался к верхнему ряду сидений отсека 1 и нашел себе хорошее укрытие. Скользнул под сиденья и затаил дыхание. Громоподобные шаги сотрясли поезд, приближаясь ко мне. Нечто тяжело дышало, как человек, который только что чуть не утонул, нахлебавшись воды. Я почувствовал что-то мокрое на полу и глянул вниз. Кровь. Огромная лужа растекалась по полу. Я с трудом подавил крик. Темно-красный цвет завораживал. Густая кровь медленно растекалась по полу. А с ней удалялись и шаги. Наконец двери закрылись, и поезд тронулся.

Я вылез из-под сиденья. Пол был чист, будто мне все привиделось. Собравшись с мыслями, я продолжил обход. Дойдя до конца отсека 3, я понял, что двери в четвертый отсек теперь снова открыты. Вытащив острый нож, я осторожно вошел внутрь. Отсек был пуст. Только сидения пестрели пятнами крови.

Правило №13: Вы можете заметить на обходе, что сидения испачканы. Воспользуйтесь тряпкой и протрите их

Я быстро вытащил тряпку из микрофибры, и протер их. Это было проще, чем казалось. Я уже выходил из четвертого отсека, когда автоматическая система оповещения объявила, что поезд прибыл на станцию девять. Ну и ладно. Я не спеша продолжил обход и тут меня осенило.

Правило №9: Выходите из поезда и садитесь обратно на станциях 9 и 13.

Двери поезда закрылись, и я не знал, что теперь делать. В этот момент свет в отсеке погас, а все двери заблокировались. Я попытался открыть дверь, но… они не сдвинулись ни на миллиметр. И в темноте раздались тихие стоны.

Их было много. Они лезли из-под сидений. Некоторые держали оружие, а некоторые едва могли стоять. Некоторые ползли. Затем они заговорили:

Мы умерли здесь, и ты умрешь.

В отчаянии я схватил пожарный молоток. Обрушил на стекло двери поезда. Я бил и бил, пока не получилось достаточно большое отверстие, чтобы выбраться. К счастью, поезд еще не тронулся, поэтому я вывалился на платформу и вбежал обратно в поезд через третий отсек. Один из зомби успел схватить меня за лодыжку в дверях… Я быстро сбросил его слабую хватку, но никогда не забуду это ледяное прикосновение.

Поезд теперь выглядел абсолютно нормальным. Я вернулся в четвертый отсек, который был абсолютно пуст. Единственным доказательством, что мне не почудилось то, что произошло, была дыра в стеклянной двери. В этот момент я не чувствовал ничего, кроме глубокого шока. И так и вернулся в отсек охраны.

В какой-то момент я осознал, что поезд все еще стоит на платформе.

Правило №16: Если поезд стоит на любой станции больше пяти минут, проверьте машиниста. Если он отсутствует, вручную закройте двери поезда и продолжайте движение, пока не прибудете на станцию, на которой сели на поезд. Сойдите там. Все это время вы также должны будете выполнять свои прямые обязанности по обеспечению безопасности.

Я зашел в кабину машиниста… Конечно, она была пуста. Я сел на сиденье, и поезд снова тронулся. Работа поезда была полностью автоматизированной, так что все, что мне нужно было сделать, это запустить его.

Следующие 15 минут перед обходом я отдыхал в отсеке охраны. Я листал соцсети, но ничего не мог прочитать – слова расплывались на экране. Мой телефон был единственным якорем реальности, который у меня был. Без него оставались только я, поезд и свод правил.

Время отдыха истекло, и я поднялся для еще одного обхода. Я очень надеялся, что в этом раз все пройдет гладко. Казалось, что следующее происшествие станет последней каплей. Но, только выйдя из отсека охраны, я услышал слабые всхлипы слева. На сидении сжалась девушка в ярком красном платье. Она закрывала лицо руками.

Правило №8: В одном из отсеков вы можете обнаружить молодую девушку в красном платье. Она будет выглядеть потерянной. Не обращайте на нее внимания, не смотрите в ее сторону. Она может просить о помощи или пытаться привлечь ваше внимание, но все же никак с ней не взаимодействуйте.

Я сразу отвел взгляд, но она уже кричала мне:

Ты видел мою маму?

Ты видел моего папу?

Я потерялась!

ПОЧЕМУ ТЫ МНЕ НЕ ПОМОГАЕШЬ?

Я уже практически бежал, когда ее голос вдруг стал демонически громогласным. И угадайте, что случилось? Угадайте как мне “повезло”? Свет погас, и поезд остановился.

Правило №10: В любой момент во время поездки поезд может оказаться обесточен. Сохраняйте спокойствие. Вы можете почувствовать движение вокруг вас в темноте, услышать звуки. Не обращайте внимания. Поезд вскоре снова поедет в обычном режиме.

Я быстро сел на ближайшее ко мне сиденье.

И снова услышал голос девушки.

Я иду за тобой.

И тихое хихиканье. У меня по спине побежали мурашки. Снова раздались тихие стоны в темноте, слабые ледяные пальцы сжались на моей лодыжке. Я весь задрожал и не смог удержать слез.

– Просто оставь меня в покое, – запинаясь, произнес я в пустоту.

Темнота вокруг взорвалась хохотом. Они издевались надо мной. Смеялись над моим отчаянием. Гнев разливался по моим венам. Я бесцельно ударил кулаком в воздух, не задев ничего. Тяжесть опустилась на сиденье рядом со мной. Миллионы жуков ползли по моим ногам, я звал на помощь, но никто не пришел…

Разом вспыхнули огни. Ни на мне, ни рядом не было абсолютно ничего. Вскочив на ноги и утирая слезу на ходу, я пошел заканчивать обход.

Я прошел через отсеки, проверяя каждый.

Отсек 2 Проверено

Отсек 3 Проверено

Отсек 4 Проверено

Я понял слишком поздно.

Правило №17: Если вы зашли к отсек №5, немедленно выходите, пока двери не успели за вами закрыться. Если не успели и застряли в пятом отсеке, спрыгните с поезда. Это правило особенно важно, потому что отсека №5 не существует.

Двери закрылись за моей спиной. Я закричал, ударил в дверь отсека кулаком. Схватил пожарный молоточек со стены и ударил по небольшому окошку в ней… Черт, слишком маленькая дыра, я мог максимум просунуть руку. Я ударил сильнее, но дверь не поддавалась. После нескольких ударов металл почти не помялся.

И тут позади меня раздался шум.

Телеграм-канал, чтобы не пропустить новые посты

Еще больше атмосферного контента в нашей группе ВК

Перевела Елена Медведева специально для Midnight Penguin.

Использование материала в любых целях допускается только с выраженного согласия команды Midnight Penguin. Ссылка на источник и кредитсы обязательны.

Я устроился работать ночным охранником в поезд. Это поезд из ада (часть 2 из 4)⁠ ⁠

Я обошел поезд, пассажиров было немного, но и пустым его нельзя было назвать. Уставшие люди уже возвращались с работы домой. А я только начал свою смену.

Я прошел в отсек охраны, и дверь с щелчком закрылась за мной.

Дверь с автоматическим замком – это очень полезная вещь, не удержался я от усмешки, усаживаясь за прочтение правил. За окном сжимались темные стены тоннеля. После долгой и спокойной поездки состав остановился на станции №6.

Правило №1: Всех пассажиров необходимо высадить из поезда на станции 6. Стоянка поезда составляет 5 минут. Проверьте все четыре отсека и убедитесь, что все пассажиры покинули поезд.

Я вышел из своего отсека и вывел всех из поезда. Обошел все 4 отсека, разбудил и высадил нескольких задремавших пасажиров.

Двери поезда начали закрываться, и теперь остался только я и то, что таится в поезде, что бы это ни было. Я быстро настроил часы, чтобы каждые 15 минут они напоминали мне об обходе. Пока все идет хорошо. Правило №1 выполнено.

И тут я понял, что нарушил правило №2.

Правило №2: После того, как поезд покинет станцию 6, вернитесь в отсек охраны, который располагается в передней части поезда и помечен табличкой с надписью “Отсек охраны”. Вы должны успеть до того, как двери поезда начнут закрываться, бегите, если придется.

По спине побежали мурашки, а сердце забилось как сумасшедшее. Я стоял в конце первого отсека и, чтобы попасть в отсек охраны, мне нужно было всего лишь пройти через ряды сидений.

План пришел сам собой, и я сорвался с места. Я нарушил правило, но это не значит, что должен стоять и ждать, когда нечто доберется до меня… Внезапно я врезался в стену. Что? Откуда она взялась здесь?

Но это оказалась не стена. Я врезался в ужасающее существо. Глубокого черного цвета, нет, не черного. Цвета небытия. Оно полностью поглощало свет. По всему телу у него были рассыпаны ярко-красные штуки, похожие на глаза. На месте лица торчал пучок щупалец, растущих из дыры на месте рта. Оно нагнулось, и я почувствовал, как щупальца роются в моих волосах. Это было оно, то самое существо, что встретилось мне в первую ночь на станции метро. И на этот раз я не мог спрятаться в своей будке. Ничего не мешало ему добраться до меня.

Я оцепенел от страха, а потом оно издало глубокий гортанный рык, вернувший меня в реальность. И я побежал. Оно замахнулось, когти прошлись по моей груди – острые кончики разорвали рубашку и рассекли кожу с таким звуком, будто кто-то провел ногтями по меловой доске. Теплая кровь полилась из ран.

Я продолжал бежать, держась за грудь, разрываемую болью. И за секунду до того, как тварь с размаху врезалась в дверь, влетел в отсек охраны. Я быстро потянулся к шкафу и достал аптечку. Существо все продолжало ломиться в дверь. А потом все стихло.

Я разорвал рубашку, намазал на кожу какой-то лосьон без этикетки, найденный в аптечке и перебинтовал тело. Грудь пересекали поверхностные рваные раны. И они адски горели. Дрожащими руками я взял бутылку с водой и сделал большой глоток. Черт, я опять нарушил правило.

Вдруг возле отсека охраны раздались громкие возбужденные голоса. В правилах что-то было на этот счет… Я вытащил лист из кармана и пробежался по строчкам:

Правило №3: Если вы слышите, как кто-то разговаривает, оставайтесь в отсеке охраны и проверьте изображение с камеры. Если вы видите людей, сидящих в отсеке №4, немедленно отключите автоматические двери, соединяющие 3 и 4 отсеки. Вы должны сделать это быстро, пока они не заметили. Если они хотя бы взглянут в камеру, значит, они уже в курсе.

Да, надо заблокировать двери в четвертый отсек. Я быстро посмотрел на камеру и увидел группу людей, сидевших в задней части четвертого отсека на верхнем этаже. Клянусь, один из них взглянул в камеру, пока я блокировал двери. По затылку пробежал холодок, но не из-за выражения его лица.

Он выглядел точно так же, как я. Нет, он был мной. И тут все четверо подняли головы. Все они были моими копиями. От их широких жутких улыбок у меня по спине побежали мурашки. Внезапно они одновременно поднялись и направились к дверям. К счастью, я уже их заблокировал, как только услышал голоса.

И угадайте, что? В этот момент мои часы запищали, вежливо напоминая мне, что пришло время прогуляться по поезду. Я взял нож из ящика и убедился, что двери в отсек 4 заблокированы. Все остальные отсеки были пусты, но когда я дошел до конца отсека 3, то увидел картину, которая потрясла меня до глубины души. Это зрелище до сих пор стоит у меня перед глазами.

По ту сторону двери между отсеками четыре копии меня прижались к стеклу. Они выглядели сумасшедшими и одурманенными. Слюна капала из раскрытых ртов, а глаза расширились при виде меня. Затем, как по команде, они начали драться друг с другом. Драться, как дикие псы, кусаться и выдавливать друг другу глаза. Кровь уже лилась как из ведра, но они все не останавливались. Они уродовали друг друга. Я не мог продолжать смотреть. Они били и пинали соперников до тех пор, пока их лица не стали неузнаваемыми.

Я не выдержал, развернулся и побежал обратно в свой отсек. А оказавшись внутри, больше не мог сдерживаться. Я, рыдал, я рвал на себе волосы. Какого черта я вернулся к этой работе? Что происходит? Что это за поезд? Я кричал на стены, но они отвечали молчанием. Я бил по обшивке и не останавливался, пока не заметил что кулаки разбиты в кровь. И только тогда пришел в себя.

Я забинтовал руки. И теперь, клянусь, стал похож на персонажа видеоигры про зомби-апокалипсис.

Сейчас пишу это, чтобы успокоиться. Пока я нарушил только одно правило. Совсем скоро очередной обход. Я буду стараться изо всех сил, чтобы выжить. Помолитесь за меня.

Я хочу выбраться из этого ада.

Телеграм-канал, чтобы не пропустить новые посты

Еще больше атмосферного контента в нашей группе ВК

Перевела Елена Медведева специально для Midnight Penguin.

Использование материала в любых целях допускается только с выраженного согласия команды Midnight Penguin. Ссылка на источник и кредитсы обязательны.

Я устроился работать ночным охранником в поезд. Правила поезда вызывают сильную тревогу (часть 1 из 4)⁠ ⁠

Всем привет! Мы с этой недели переходим на новый график работы, посты будут выходить на пикабу теперь по вторникам и четвергам. Как получить больше контента и прочих плюшек можно прочитать у нас в телеграм. Если вам это не нужно, то просто проигнорируйте это вступление. Спасибо за понимание, всем бу!

Моя последняя работа была довольно опасной, но в итоге я получил не только довольно приличную оплату за первую смену, но и повышение до охранника ночного поезда. Я работал ночным сторожем на местной станции метро. Если вы хотите узнать о моей предыдущей работе, прочитайте мою последнюю серию рассказов. В общем то нет необходимости ее читать, но так вы сможете лучше понять мою ситуацию.

Этим утром я получил сообщение от своего работодателя (я знаю их только как Администрацию метрополитена) с просьбой приехать на местную станцию метро, чтобы я мог приступить к своей первой смене в поезде. Я добрался до станции метро точно в 9 вечера.

Поезд, на котором я должен был ехать следующие восемь часов, прибыл на станцию. Современный поезд из шести отсеков с автоматическими дверями. В сообщении было указано, что отсек охраны будет следующим после головы состава.

Когда поднялся в поезд, я обратил внимание, что в каждом отсеке, за исключением служебных, было две зоны: слева что-то вроде холла с четырьмя сиденьями на каждой стороне, обращенными к окнам и дверью, ведущей в следующий отсек; а справа несколько ступенек вели вверх (либо вниз) к сидениям, похожим на автобусные. Если вам сложно представить как это выглядит, поищите “сиднейский поезд”, и вы поймете, что я имею ввиду.

Отсек охраны сильно отличался от основных. В нем располагались мониторы камер, письменный стол с выдвижными ящиками и стул. Открыть его можно было только ключом, а дверь на дальней стороне вела прямиком в кабину машиниста.

Итак, я собирался приступить к работе. Из отсека охраны вышел парень и вручил мне пропуск и ключи. Хлопнув меня по спине, он пожелал мне удачи. Я съежился, как только услышал это, и провалился в болезненные воспоминания о последней смене.

И, конечно же, войдя внутрь, нашел рабочую инструкцию для сотрудников, а также еще один лист правил. Там было сказано:

Правило №1: Всех пассажиров необходимо высадить из поезда на станции 6. Стоянка поезда составляет 5 минут. Проверьте все четыре отсека и убедитесь, что все пассажиры покинули поезд.

Правило №2: После того, как поезд покинет станцию 6, вернитесь в отсек охраны, который располагается в передней части поезда и помечен табличкой с надписью “Отсек охраны”. Вы должны успеть до того, как двери поезда начнут закрываться, бегите, если придется.

Правило №3: Если вы слышите, как кто-то разговаривает, оставайтесь в отсеке охраны и проверьте изображение с камеры. Если вы видите людей, сидящих в отсеке №4, немедленно отключите автоматические двери, соединяющие 3 и 4 отсеки. Вы должны сделать это быстро, пока они не заметили. Если они хотя бы взглянут в камеру, значит, они уже в курсе.

Правило №4: Если люди, которых вы увидели на мониторе, начнут движение к отсеку 3, возьмите нож из ящика и зарежьте их всех, пока они не добрались до цели.

Правило №5: Вы должны делать обход каждые 15 минут, начиная с того момента, когда заметите людей в четвертом отсеке, и до момента, когда поезд пройдет круг и вернется на станцию, где вы на него сели.

Правило №6: Если во время обхода вы увидите, как кто-то садится в поезд – прячьтесь. Но не в своем отсеке, а там, где вас не найдут. К следующей станции они сдадутся и покинут поезд.

Правило №7: Если во время обхода вы слышите истерический смех, выключите свет в этом отсеке, но не блокируйте двери.

Правило №7 расширенное: Если вы видите существо, издающее смех, выйдите из отсека и заблокируйте двери в него. Существо может попытаться обмануть вас, исчезнув, как только вы выйдете, но все же убедитесь, что двери заблокированы.

Правило №8: В одном из отсеков вы можете обнаружить молодую девушку в красном платье. Она будет выглядеть потерянной. Не обращайте на нее внимания, не смотрите в ее сторону. Она может просить о помощи или пытаться привлечь ваше внимание, но все же никак с ней не взаимодействуйте.

Правило №9: Выходите из поезда и садитесь обратно на станциях 9 и 13.

Правило №10: В любой момент во время поездки поезд может оказаться обесточен. Сохраняйте спокойствие. Вы можете чувствовать движение вокруг вас в темноте, слышать звуки. Не обращайте внимание. Поезд вскоре снова поедет в обычном режиме.

Правило №11: Каждые 30 минут проверяйте камеры. Вы можете увидеть различных людей или существ на сидениях. Вы можете увидеть сцены насилия. Не пытайтесь вмешаться. Даже во время обхода спокойно проходите через конфликтный отсек. Существа видны только на мониторе камеры.

Правило №12: Если вы понимаете, что поезд снова и снова останавливается на одной и той же станции, перейдите в четвертый отсек и займите самое дальнее сидение. Как только станции снова начнут сменяться, можете покинуть место.

Правило №13: Вы можете заметить на обходе, что сидения испачканы. Воспользуйтесь тряпкой и протрите их.

Правило №14: Во время обхода в любое время может погаснуть свет. Воспользуйтесь фонариком, который вам предоставлен и продолжайте обход. Если вы видите что-то в темноте, бегите обратно в свой отсек и заблокируйте двери. Как только зажжется свет, можете разблокировать их.

Правило №15: Если в поезде становится слишком тихо, так, что вы буквально не слышите ни звука, бегите в свой отсек и громко включите музыку на телефоне, чтобы заполнить тишину. Можете продолжить обход, когда услышите отчетливый гудок поезда.

Правило №16: Если поезд стоит на любой станции больше пяти минут, проверьте машиниста. Если он отсутствует, вручную закройте двери поезда и продолжайте движение, пока не прибудете на станцию, на которой сели на поезд. Сойдите там. Все это время вы также должны будете выполнять свои прямые обязанности по обеспечению безопасности.

Правило №17: Если вы зашли к отсек №5, немедленно выходите, пока двери не успели за вами закрыться. Если не успели и застряли в пятом отсеке, спрыгните с поезда. Это правило особенно важно, потому что отсека №5 не существует.

Если вы нарушите любое из вышеперечисленных правил, мы больше не несем ответственности за ваше здоровье и безопасность. Тем не менее, мы приедем и подберем вас на станции, на которой вы садились на поезд.

Поезд только-только начал движение. Мы отъезжаем от станции 1. Что ж, я постараюсь хорошо запомнить правила на этот раз.

И изучить поезд, прежде чем они снова надерут мне зад.

Телеграм-канал, чтобы не пропустить новые посты

Еще больше атмосферного контента в нашей группе ВК

Перевела Елена Медведева специально для Midnight Penguin.

Использование материала в любых целях допускается только с выраженного согласия команды Midnight Penguin. Ссылка на источник и кредитсы обязательны.

Ужастики!⁠ ⁠

Эх детство золотое! Кто во дворе не рассказывал страшные истории? Не вызывал чёрную и белую балерину? К нам балерина не пришла, вместо неё явилась соседка с первого этажа и громко ругалась… Уже не помню, как это всё действо происходило, но суть была просто побегать и поорать)))))))))

Знакомые со двора, которые ездили в детские оздоровительные лагеря привозили оттуда и страшные истории… Сборник с такими страшилками был в «Общем собрании героев» Успенского, я выпрашивала его у мамы (нет, мне его не купили).

А вот что есть в нашей библиотеке. Книга всего одна, когда она только появилась дети вели споры по поводу того, кто будет следующим её читать.

Эдуард Успенский и Андрей Усачёв «Большая книга ужастиков»

Рекомендована для среднего школьного возраста (тогда не было всех этих 6+, 12+).

Разделена на четыре части.

Первая – повесть «Красная рука, Чёрная простыня, Зелёные пальцы» по мотивам всех известных детских страшилок.

Далее идут «Ужастики» — традиционные жуткие истории.

«Кошмарные ужасы» — тут и правда жутковато.

А в завершении авторы предлагают читателю «Страшные анекдоты» — разрядить обстановку)))

Помните эти истории? Своим детям читаете или страшно?

Соня и тёмная сторона её личности⁠ ⁠

Ничего страшного, она просто зевает))))))

Бесконечный книжный тоннель в библиотеке Праги, Чехия!⁠ ⁠

Игра в лево-право, часть третья⁠ ⁠

Перед прочтением обязательно ознакомьтесь с первой и второй частями.

Всем снова привет.

Наконец-то у меня дошли руки опубликовать следующую часть записей! Я бы сделал это пораньше, если бы не велосипеды, которые нужно было починить — а если б я их не чинил, то рано или поздно клиенты сами бы догадались загуглить, как это делается.

Не могу не поблагодарить вас ещё раз за помощь в поисках Алисы. Парень, который вызвался найти магазинчик с зеркалами, регулярно отписывается мне о ходе дела. Кроме того, многие помогают рыться в отчётах о пропавших людях. Как выяснилось, на работе Алису тоже потеряли и в данный момент перерывают почту в поисках заявки, отправленной Робом. Вы все очень помогли, спасибо.

Из-за волнения у меня начались проблемы со сном. Странно, что всё то время, когда Алиса совсем мне не писала, я был абсолютно за неё спокоен, а теперь, получив заветное письмо, с каждым днём я всё больше и больше переживаю. Если письмо, конечно же, отправила именно Алиса.

Господи, надеюсь, так и есть.

Спасибо вам ещё раз, и не забывайте сообщать мне, если вдруг что-то узнаете.

Игра в лево-право [ЧЕРНОВИК 1] 09/02/2017

Роб: Рис — не портится.

Роб: Соевый соус — не портится.

Роб: Соль — не портится.

Роб: Куриные яйца — ну, они портятся, но я покупал их свежими и часть сварил вкрутую, так что на неделю их точно хватит.

Начинался наш первый полноценный день в дороге. С семи утра Роб был уже на ногах и готовил завтрак. Группа быстро слетелась на аромат еды и расселась вокруг небольшой походной плиты Роба. Платой за безвозмездную стряпню была десятиминутная лекция о том, как прекрасен рис.

Роб: Во время войны наши солдаты до смерти боялись японцев. Целые армии, существующие на одних только зерновых? Не иначе как суперсолдаты. Япошки, понимаете, знали секрет успеха: накормишь отряд рисом с утра — и этого топлива хватит на весь день.

Роб положил две щедрые ложки своего горячо любимого блюда мне в миску и разбил сверху сырое яйцо. Я перемешала рис, равномерно распределив желток. Еда получилась на удивление вкусной, да и слушать Роба было интересно — хоть о чём-то он был готов рассказать не в два слова.

Я уставилась на Лилит и Еву, сидящих напротив. Ева пролила на себя, и Лилит по-доброму её дразнила. Встретив мой взгляд, Ева отвернулась к Лилит и понизила голос, а я вернулась к завтраку и сделала вид, что увлечена речами Роба. Вскоре студентки решили, что наелись, и я, уловив знак, поняла, что тоже наелась.

Съев ещё пару ложек, я отложила миску в небольшой тазик с горячей водой возле плиты и пошла в сторону Лилит и Евы. Они не смотрели в мою сторону и молча сворачивали спальные мешки. Даже когда я подошла вплотную, девушки не повернулись ко мне, пытаясь соблюдать конспирацию.

Лилит: Он не смотрит?

Я оглянулась на Роба — он загадывал Бонни, Клайду и Аполлону загадку: “Как будет «завтрак» по-японски?”

АШ: Вроде, не смотрит. Итак… вы видели машину?

Не дав ответа, Ева потянулась к задним сиденьям и достала оттуда макбук — хранитель видеозаписей для Паранормикона. Мы с Лилит закрыли собой экран ноутбука, и Ева включила видео.

В кадре виднелась знакомая мне дорога. Судя по всему, к моменту записи Лилит и Ева уже подбросили автостопщика и сделали следующий поворот. На фоне видеоряда девушки оживлённо обсуждали только что пережитое — их голоса звучали немного испуганно, но в то же время чрезвычайно заинтригованно. Ева напомнила Лилит выглянуть из машины, и в ту же секунду камера обратилась на обочину.

Ева (видео): Смотри, вон она!

Лилит (видео): Вижу. Помедленней… помедленней!

Наконец показался заброшенный автомобиль. Благодаря тому, что Ева вела со скоростью улитки, а Лилит до предела приблизила картинку, можно было разглядеть важные детали: лобовое стекло и стекло водителя — разбиты, ключ — всё ещё в замке зажигания. Когда Ева приблизилась к месту аварии, в кадр также попало тёмное пятно на водительском кресле.

Лилит (видео): Останови машину.

Как только машина на видео начала тормозить, Лилит вдруг захлопнула ноутбук. Я стала бегать глазами от Евы к Лилит и обратно, пытаясь говорить максимально сдержанно.

АШ: Вы остановились?

Лилит: Знаю, ты просила нас этого не делать, но это было так странно, и я подошла, и…

АШ: Вы вышли из машины?!

Ева: Если что, я была против.

Лилит: В общем, мы не нашли там ничего, чего не видели с дороги, кроме сумки на заднем сиденье.

АШ: Вы посмотрели, что было в сумке?

Лилит: Ага… Хочешь, покажем?

Лилит кивнула в сторону задней части автомобиля. Я не сразу догадалась, к чему это.

АШ: Она в заднике?! (прим.: boot — британский вариант слова “багажник”)

Ева: Она в чём?

АШ: Она в багажнике?! (прим.: trunk — американский)

Лилит: Ну ясное дело — не оставлять же её там. Слушай, потом досмотришь остаток записи, мы её даже отправим. Но в сумку ты должна заглянуть прямо сейчас, до того, как поедем дальше.

Я снова взглянула на Роба — он мыл миски и ложки, болтая о чём-то с Бонни, и совершенно не догадывался о том, что происходило всего в пяти метрах от него.

Лилит и Ева подвели меня к багажнику, и мы — на этот раз с Лилит — снова закрыли собой обзор, в то время как Ева открыла дверцу. На краю багажника лежал кожаный вещмешок — на вид дорогой, но изрядно потрёпанный. Девушки жестом указали на него — мол, открывай.

Лилит: Хочу заранее сказать… вся эта поездка — просто пипец какая странная.

В мешке было совсем немного вещей. Несколько качественных мужских рубашек, пара джинсов. Чуть глубже я нашла небольшой набор для бритья, которым явно активно пользовались. Ко мне в голову начали закрадываться сомнения: что такого нашли Лилит и Ева? Вдруг я нащупала твёрдый прямоугольный предмет. Медленно и очень осторожно я извлекла его из-под нескольких слоёв одежды.

У меня в руке оказался увесистый брусок длиной примерно с предплечье, заботливо обёрнутый коричневой бумагой. Моё внимание привлёк чёрный провод, протянутый с обратной стороны и ведущий обратно в мешок. Потянув за него, я вытащила из мешка розеточную вилку.

Ева: Переверни.

Ева и Лилит не отрывали от меня взгляда, и я перевернула свёрток. Провод был присоединён к разъёму старой Нокиа 3210, которая, в свою очередь, была приклеена к свёртку вместе с небольшой микросхемой. И, наконец, главное — чёрная надпись на коричневой бумаге, гласящая: “C-4. Взрывоопасно”.

У меня во рту пересохло.

АШ: …Такого я не ожидала.

Лилит: Да вообще, что за хрень с этой дорогой? Там в багажнике ещё целая тонна взрывчатки осталась, офигеть просто.

АШ: Она опасна?

Ева: В данный момент — нет. Она вообще неактивна, если у тебя нет детонатора.

АШ: Ты уверена?

Лилит: У нас вся Википедия на жёсткий скачана. Если бы Ева не перечитала статью три раза, она бы в жизни не дала мне взять это с собой. И кстати, Нокиа разрядилась.

АШ: Даже знать не хочу, как вы это выяснили… мне непонятно одно: зачем кому-то везти с собой пластичную взрывчатку для игры в лево-право? Во что мы ввязались?

Ева: Без понятия. Как думаешь, у Роба тоже есть?

Роб: У меня есть что?

Роб стоял буквально в двух шагах. Я спрятала заряд C-4 за спину и незаметно сунула его к себе в рюкзак, рядом с блокнотом. Едва я успела убрать пальцы, как Ева инстинктивно захлопнула багажник.

АШ: Советы, как правильно спать в машине. Девчонкам тяжело спалось.

Роб: …Хм, жаль это слышать. Нужно просто немного пообвыкнуть. Выдвигаемся через пятнадцать-двадцать минут. Не возражаете?

Ева: Нет, идеально.

Роб: Бристоль, не поможешь собраться?

АШ: Конечно.

С ужасом осознавая, что у меня на плече висит бомба, я проследовала за Робом к уже разобранной печке. Лилит и Ева проводили меня с опаской в глазах.

Несмотря на окружение и череду тревожных происшествий, у меня в голове не оставалось места для опасений. Их вытеснила непреклонная решимость: я готова была разгадать тайны этой дороги во что бы то ни стало, даже если она меня убьёт.

Эйс: Роб, можно с тобой поговорить?

Эйс подошёл, когда мы закончили укладывать вещи в багажник и готовы были ехать дальше. Роб развернулся, и я почувствовала, как между ними возникла ледяная стена.

Роб: Что такое, Эйс?

Эйс: Можно… можно я кое-что спрошу? Даже… даже если ты за это отправишь меня обратно.

Лёд начал таять. Это был уже не тот Эйс, которого мы видели раньше. Роб тоже это заметил и пошёл ему навстречу, хоть и с некоторой настороженностью.

Роб: Так что ты хотел спросить?

Эйс нервно переступал с ноги на ногу. Внезапно он стал выглядеть гораздо младше.

Эйс: Автостопщик… что будет, если… если его не подобрать?

Роб: Чёрт побери, Эйс, я же говорил, нельзя не… расскажи, что случилось.

Эйс: Я… я ехал по дороге и злился, злился на тебя… и, когда я увидел автостопщика, я просто. проехал мимо.

Эйс весь затрясся, не в силах взглянуть Робу в глаза.

Эйс: Через минуту я посмотрел в зеркало, и… и он сидел сзади. И он просто… просто говорил о погоде. Клянусь, я его не подбирал, но когда я об этом думаю, в голове появляются воспоминания. Как я остановился и позволил ему сесть в машину. Будто я сделал это, но на самом деле не.

Роб: Ты говорил с ним?

Эйс: Нет-нет. Нет, честно — не сказал ни слова.

Роб молча смотрел на Эйса, и парень опустил голову, как пойманный с поличным преступник, смиренно ожидающий наказания.

Роб: …Жуть, да?

Эйс, озадаченный репликой Роба, наконец, поднял глаза, надеясь найти ответ в его выражении лица.

Роб: В первый раз я тоже проехал мимо. Не пускать же какого-то чужака к себе в машину. Чуть из штанов, блин, не выпрыгнул, когда увидел его в салоне.

Роб заулыбался Эйсу, и тот тоже смог выдавить из себя улыбку.

Роб: У тебя неподходящая машина, Эйс. Меня это разозлило. Если решишь развернуть свой Порше и выйти из игры, никто не станет возражать… но если хочешь продолжить игру, то, будь добр, слушай, что я говорю, а я взамен попытаюсь поумерить свой пыл.

Роб протянул вперёд руку в знак мира — или, по крайней мере, ожидая принятия поставленных условий. Эйс ответил на рукопожатие и немного скорчился, ощутив железную хватку Роба.

Роб: Самое время двигать.

Через пять минут мы заехали в глубокую долину. Машины конвоя появлялись на вершине холма одна за другой, включая машину Эйса.

АШ: Должна сказать, я впечатлена.

Роб: Чем же?

АШ: Тем, как ты повёл себя с Эйсом. Казалось бы, человек, разведённый четыре раза, не самый лучший дипломат.

Роб: Развод — это и есть дипломатия.

АШ: Что ж, не поспоришь. Эйс, кажется, сказал, что автостопщик заставил его себя подобрать. Это правда?

Роб: Угу, он всегда оказывается на заднем сиденье, и ты всегда вспоминаешь, как его подобрал.

АШ: С точки зрения науки это. абсолютно невозможно.

Роб: Привыкай.

Следующие несколько часов прошли в тишине — я набирала заметки, а Роб то и дело вписывался в редкие повороты.

То, что рассказал Эйс, всерьёз меня обеспокоило, потому что его версия событий несколько пошатнула мою любимую теорию о том, что игра в лево-право — фикция, подстроенная Робом Гатхардом. Да, автостопщик мог быть актёром, но, закончи он пусть даже самую элитную театральную академию, это не наделило бы его способностью управлять чужим сознанием. Эйс, в свою очередь, тоже мог быть актёром, или просто психически нездоровым человеком, но это уже походило на чрезмерную рационализацию.

На момент написания этих строк я не знаю, какой теории придерживаться, и продолжу думать на этот счёт, пока не приду к логичному умозаключению.

Впереди стали виднеться одинокие деревья — высокие и толстые сосны. Постепенно их становилось всё больше. Плавно и почти незаметно ландшафт сменился, и теперь дорогу с обеих сторон обрамлял непроходимый лес. Записав всё более-менее важное, я откинулась на спинку кресла и стала наблюдать за пролетающей мимо чащей. Вдыхая аромат хвои в лёгкой тени лесного полога, я в кои-то веки ощутила умиротворение.

Для того, чтобы это изменить, хватило лишь четырёх слов.

Они исходили не от Роба — он молчал, как и раньше — и не от кого-либо из команды. Слова были написаны на безупречно белой стеле золотистой прописью. Уже издалека, когда буквы ещё не успели приобрести ясных очертаний, я знала, во что они сложатся. Это были слова, которые я надеялась никогда не увидеть. Слова, от одной мысли о которых предыдущей ночью меня то и дело бросало в дрожь.

“Добро пожаловать в Джубилейшен”.

Как оказалось, в моей голове ещё было место для опасений.

Роб: Паромщик — всем машинам. Впереди мелкий городок. Здесь нет особых правил. Просто не останавливайтесь, и всё будет в порядке.

Роб вставил рацию обратно в ресивер, и у меня внутри всё сжалось.

АШ: Имя “Чак Гринвальд” тебе о чём-то говорит?

Роб: Примерно о том же, о чём и “Джон Доу”, а что? (прим.: западное “Джон Доу” тождественно русскому “Вася Пупкин”)

АШ: Это местный радиоведущий.

Роб: В Джубилейшен? Откуда ты это знаешь?

АШ: Вчера ночью я слушала его эфир. Что тебе известно об этом месте?

Роб: Да, вроде, хороший городишко. Его жителям нет до меня особого дела, так что я просто проезжаю мимо.

АШ: Видел там что-то… из ряда вон?

Роб: Ну да, всякие мелкие странности. Но я предпочитаю смотреть на дорогу.

Деревья расступились, и открылся вид на до боли образцовый американский городок, как будто сошедший с разворота открытки.

Мы прибыли в Джубилейшен.

Городок был прекрасен, и это трудно отрицать. Нас встретил ряд ярко выкрашенных магазинчиков, проходящих вдоль длинной широкой улицы. В дальнем её конце гордо возвышался богато украшенный фасад серого здания мэрии. На тротуарах не было ни единой соринки, на витринах магазинов — ни пятнышка.

Джубилейшен был чист, безмятежен… и безлюден.

АШ: А где все?

Роб: Не знаю, обычно здесь хватает прохожих. Может, какой-нибудь матч дома смотрят.

Направо, затем налево. С поворотами ничего не меняется: перед нами был всё тот же милый городок с многочисленными зелёными насаждениями и без единой живой души. Кафешки пустовали, открытые бассейны — тоже. Мы даже видели школу. С её окон нам жизнерадостно улыбались нарисованные человечки, но при этом сам здание было закрыто — в будний-то день!

Вранглер завернул на первую жилую улочку, которую мы встретили. На табличке было написано: “Платановая улица”. Вместо привлекательных магазинчиков вдоль дороги простирались роскошные дома — совершенно одинаковые: белые стены, просторные террасы, свежие зелёные газоны, подстриженные под одну длину. Улица была длиной около мили и являла собой коридор из неотличимых домов. Но самую странную деталь озвучил Роб:

Роб: Кажется, теперь мы знаем, куда все подевались.

На газоне перед каждым домом стояло по обеденному столу, и за каждым из них сидела семья из четырёх человек: муж, жена, сын и дочь. И все они ели. К примеру, семья слева от нас обедала свиными отбивными, закусывая их салатом и запивая апельсиновым соком. Другая семейка по левую сторону поедала мясной рулет и широко улыбалась.

Визуально на улице было не меньше восьмисот человек, разбившихся по четверо, и все они что-то ели.

На нас никто не обратил внимания.

Роб: Паромщик — всем машинам. Похоже, городской праздник в самом разгаре. Давайте не будем беспокоить этих людей и мирно проедем мимо.

Стараясь издавать как можно меньше шума, Роб легонько надавил на педаль газа, и джип медленно поехал вперёд. Чем больше семей мы проезжали, тем очевиднее становились их общие черты. Все одеты с иголочки. Везде один и тот же состав: муж, жена, сын, дочь. И хотя рацион на столах немного различался, для всех было неизменно одно: наигранное, почти зловещее счастье.

Аполлон: Типичная американская глубинка, а, ребят? Ха-ха-ха.

Остроты Аполлона мало помогали. Мне стало дурно, как будто меня поймали в ловушку, и я вжалась в угол, как загнанный зверь, окружённый тем, что он не в силах понять. Может, это было лишь моё воображение, но, чем дальше мы заезжали, тем счастливее становились люди за окном.

Мы успешно проехали более половины улицы, приближаясь к резкому повороту налево, за которым должна была быть граница Джубилейшен. Напротив примыкала Кленовая улица. Когда мы выехали на перекрёсток, я взглянула на неё, чтобы посмотреть, похожа ли она на нашу.

Увиденное мне совсем не понравилось.

Дома там были такими же роскошными, с безупречно белыми стенами, но кое-что отличалось. Не было столов на лужайках и семей, мирно за ними обедающих. Окна многих домов были разбиты. Машины брошены посреди улицы — одна влетела прямо в террасу. На каждой двери красной краской был намалёван крест, и перед каждым домом на свежескошенном газоне лежала небольшая кучка одежды. В конце улицы возвышалась целая гора разнообразной мужской, женской, детской обуви… похоже, бесхозной.

Роб: Отлично едем, народ. Сваливаем отсюда.

Мы доехали до конца улицы, и я вздохнула с облегчением, распрощавшись с Джубилейшен. Когда мы поворачивали за угол, я проводила его неприязненным взглядом в боковое зеркало. И тут же пожалела об этом, поскольку за долю секунды до того, как городок скрылся из вида, мой взгляд упал на более восьмисот жителей Платоновой улицы.

Они больше не улыбались. И все как один смотрели прямо на нас.

Я радостно приняла объятия леса. Постоянство природы было желанным контрастом после засахаренной лжецивилизованности Джубилейшен.

Аполлон: Именно поэтому мне больше по душе большие города.

Бонни: А мне понравилось. Чем-то похоже на Винтери-Бэй, не так ли?

Клайд: Что-то не припомню.

Бонни: А… может, я путаю с Шелберн-Фоллз.

Клайд: Да, немного похоже на Шелберн-Фоллз.

Роб: Не засоряйте эфир.

Мы быстро проскочили следующий участок дороги и повернули направо, и чем дальше мы отъезжали от злосчастного городка, тем легче было на душе.

АШ: Сколько ещё до остановки?

Роб: Часа четыре. По пути не предвидится ничего особенного. Должны доехать без проблем.

АШ: Это радует. И всё-таки… как будет “завтрак” по-японски?

Роб: Ты это слышала?

АШ: Ага, меня весь день гложет любопытство. Может, это как-то связано с.

Меня бросило вперед, и острая боль пронзила шею, когда голова откинулась обратно к спинке кресла. Роб ударил по тормозам, мгновенно и жёстко остановив машину. Прежде чем я успела спросить, в чём дело, ответ появился перед глазами: гигантская сосна рухнула на дорогу перед нами, блокируя дальнейший путь.

Роб: Охренеть! Ты в порядке?

АШ: Я в норме.

Потирая пальцами шею, я осмотрела рухнувший ствол. Его основание было покрыто ровными зазубринами, оставленными острым лезвием. Кто-то срубил дерево, рассчитывая раздавить им наш Вранглер.

АШ: Роб, что происходит?

Роб: Паромщик — всем машинам. Сдаём назад. Не столкнитесь.

Конвой пополз в обратную сторону. Роб дождался, пока Аполлон сдвинется с места, после чего тоже тронулся назад. Вдруг машина снова резко остановилась — у Роба появилась идея.

Роб: Паромщик — всем машинам. Дорога перегорожена, но сбоку можно объехать. Только осторожно.

Он был прав. Поросший травой клочок земли, разделявший дорогу и лес, был перекрыт лишь хлипкой верхушкой дерева. Между асфальтом и землёй был небольшой уступ, и Роб не преминул возможность продемонстрировать остальным, как его преодолеть.

Роб развернул машину к зазору и осторожно двинулся по обочине. Я наблюдала, как асфальт исчез под нашими колесами, и через мгновение почувствовала толчок. Вранглер соскользнул в небольшой овраг и обогнул упавшее дерево. Сосновые ветки проскребли иголками по окну. Со вторым толчком Роб вернул нас на дорогу и остановился на противоположном конце, развернув внедорожник к конвою.

Роб: Так, Аполлон, проезжай.

Аполлон: Принял.

В тот момент, когда машина Аполлона сдвинулась с места, я кое-что услышала. Это был звук двигателя — сначала очень тихий, почти неотличимый от гудения нашего конвоя, однако постепенно он становился всё громче и заметнее.

АШ: Роб, сюда кто-то едет.

Роб: Аполлон, давай сюда немедленно. Остальные, у нас мало времени. Пошевеливайтесь!

Аполлон рванул к зазору. Его Рэндж Ровер затрясся, кренясь на поросшем травой склоне оврага, но без проблем обогнул дерево и вернулся на дорогу.

Шум вдалеке становился громче. В нашем направлении неслась какая-то машина, от которой нас отделял всего один поворот. И хотя я не имела представления, что это, не хотелось встречать на дороге гостей, выехавших из Джубилейшен.

Теперь и остальные услышали шум приближающегося автомобиля. Бонни и Клайд подъехали к оврагу и торопливо, но уверенно заехали в овраг. Судя по всему, для них это было гораздо труднее, чем для внедорожников Роба и Аполлона. Несколько мгновений они ехали по оврагу, а затем вырулили с другой стороны.

Визжа покрышками, из-за угла вынырнул белый пикап. За водительской кабиной была видна стрела крана, крюк которого покачнулся при крутом повороте. Это был эвакуатор, но что-то мне подсказывало, что он приехал не для того, чтобы нам помочь.

Роб: Всем машинам, перебравшимся на другую сторону: поезжайте! Ждите за следующим поворотом. Я сообщу, если они до меня доберутся.

Аполлон: Что насчёт вас?

Роб: Догоним, когда все проедут. Сейчас не время для вопросов. Ева и Лилит, быстро сюда.

У нас ещё было время, но каждая драгоценная секунда была на вес золота. Ева и Лилит, дождавшись своей очереди, быстро преодолели преграду.

Эвакуатор приближался с невероятной скоростью. На его капоте была едва различимая надпись: “Служба эвакуации Джубилейшен”. Впрочем, рассмотреть буквы с каждым мгновением становилось все проще.

Блюджей не особо торопилась. Её манёвр был таким томным, что когда она наконец выехала на нашей стороне, я загорелась злобой. Она сохраняла спокойствие — ну и чёрт с ней, вот только Эйс остался по ту сторону совсем один и бешено постукивал пальцами по рулю.

Без малейшей расторопности Эксплорер Блюджей проследовал до следующего поворота.

Роб: Только спокойно, Эйс. У тебя не та машина.

Эйс поехал медленнее, прислушавшись к предупреждению Роба, но воспринял его слишком буквально, что было неблагоразумно с его стороны. Его переднее колесо сорвалось с края обочины, и машина села днищем на асфальт. Склон был слишком крутым для Порше. Предупреждение Роба снова и снова раздавалось у меня в голове, когда Айс в панике пытался вытащить себя на трех колесах, а его машина лишь медленно поворачивалась вокруг своей оси, практически не двигаясь вперед.

Эйс: Роб, что делать?! Роб?!

Пикап гнал вперёд со сверхъестественной скоростью, нацелившись прямо на Порше.

Роб: Живо вылазь из машины, Эйс! Вылазь из чёртовой машины!

Эйс начал судорожно расстёгивать ремень, не в силах управлять своей моторикой. Кое-как управившись, он столкнулся с новым препятствием — дверью. Эйс толкнул её, но она тут же упёрлась в кору поваленной сосны. Он успел посмотреть на меня беспомощным взглядом, полным невыразимого ужаса.

Эвакуатор на полной скорости врезался в пассажирскую сторону Порше, и Эйса впечатало в дверь. Спустя мгновение скрежет сминаемого металла затих и сменился полной тишиной.

Роб полез в багажник.

АШ: Роб, я могу помочь?

Роб: Сиди тут.

Было слышно, как Роб роется в вещах. Тем временем эвакуатор попятился от Порше. Вопреки здравому смыслу, капот пикапа был совершенно цел и невредим, как и двое людей, в нём сидящих.

Они припарковали махину боком к нам, её крюк болтался в паре метров от автомобиля Эйса. Вблизи помимо надписи “Служба эвакуации Джубилейшен” стал виден слоган “Всегда рады помочь”. Двое мужчин в белых рубашках и голубых комбинезонах вылезли из машины и направились к разбитому Порше, по пути спокойно о чём-то болтая между собой.

Оглушённый Эйс чудом не заработал сотрясение и начал приходить в себя, лишь когда двое механиков подхватили его под руки. Он начал отчаянно сопротивляться, но похитители как ни в чём не бывало продолжали о чём-то переговариваться.

Роб: Отпустите его!

Роб вышел из Вранглера. Предметом, который он откопал из-под груды багажа, оказалось охотничье ружьё. В спешке его зарядив и приложив приклад к плечу, Роб повторил:

Роб: ОТПУСТИТЕ ЕГО!!

Не обращая на него никакого внимания, механики потащили Эйса к эвакуатору. Один из них тихо пошутил. Оба засмеялись.

Рядом раздался оглушительный хлопок, и из глубокой раны в груди одного из механиков хлынула кровь. Удивительно, но механик лишь взглянул на рану, затем на Роба и продолжил свое занятие. Он едва ли замедлил шаг, продолжая двигаться к грузовику и одновременно истекая кровью.

Роб перезарядил ружьё.

Механики дотащили Эйса до своего пикапа. С нижних звеньев крановой цепи свисало две небольших петли из цепей поменьше. Палачи просунули руки Эйса в петли до самых подмышек так, что он оказался подвешен напротив крюка.

Роб выстрелил снова и промахнулся.

Продолжая рутинно перебалтываться, механики схватили Эйса за волосы и запрокинули его голову так, что его подбородок был прямо над крюком.

В ту секунду, несмотря на все свои журналистские идеалы, на поиск правды, на долг обозревателя… я закрыла глаза.

Пропала картинка, но не звук. Чавканье рвущегося мяса и сдавленный крик Эйса пронзили меня до костей, сотрясая самую душу. Прогремел ещё один выстрел, за которым последовал звонкий лязг рикошета. Эйс продолжал стонать. Завёлся двигатель машины, которая потащила его обратно в Джубилейшен. Громыхнул очередной выстрел в никуда.

Когда шум двигателя и вопли Эйса практически стихли, последний выстрел разнёсся эхом вокруг джипа.

Роб: …Пиздец. ЧЁРТОВ ПИЗДЕЦ.

Вранглер лязгнул подвеской, когда Роб что было силы пнул его о борт. Я открыла глаза и увидела поваленную сосну, разбитый Порше и пустую дорогу.

Роб залез в машину, и было слышно, как он контролирует дыхание, пытаясь сдержать скопившуюся ярость, которая угрожала вот-вот выйти из-под контроля.

Роб: Нам надо ехать.

Роб развернулся, направляя Вранглер дальше по дороге. Тишина внутри машины эхом отдавалась у меня в ушах, лишний раз напоминая о звуках, которые я вряд ли смогу забыть. Поваленная сосна уменьшалась в зеркале заднего вида, и я была ошеломлена чувством, что оставляю на этой дороге больше, чем могла себе представить.

Лишённые слов, лишённые логики, лишённые всякой видимости комфорта, мы с Робом сделали единственное, что нам оставалось.

Мы повернули налево.

Следующая часть — уже скоро! Переведено мной совместно с командой редакторов. Вот моя группа ВК. Если этот перевод вам понравился, то можете подписаться, чтобы первыми читать новые.

Игра в лево-право, часть вторая⁠ ⁠

На сегодня я взял отгул и решил выложить следующую порцию записей. Хочу сказать огромное спасибо всем, кто откликнулся.

Несколько человек отправили мне в личку ссылки на сайты, на которых Роб Дж. Гатхард, предположительно, вёл активность. Кто-то из Финикса даже занялся поисками того самого магазинчика с зеркалами, чтобы выстроить примерный маршрут до дома Роба. Сейчас мне нужно сделать несколько звонков заграницу и написать пару имейлов. Если у вас есть ещё идеи, я буду рад их услышать.

Бесценна любая помощь. Чем больше работы я проделываю, тем сильнее убеждаюсь, что Алисы Шарма мне ещё ой как далеко.

Кстати об Алисе — передаю ей эстафету.

Ещё раз спасибо.

Игра в лево-право [ЧЕРНОВИК 1] 08/02/2017

Следующий поворот был сразу за туннелем.

В слабо освещённом подземном коридоре мы провели не больше двух минут, но из-за того, что Роб вёл довольно медленно, трудно было судить, сколько мы проехали. Въезжая в туннель, мы находились на выезде из Финикса, и, судя по отражению в зеркале, в итоге мы не сильно далеко переместились. Температура, время суток, погода — всё осталось прежним. Не знаю, чего я ожидала, но было как-то не похоже, что мы оказались в кардинально новом месте.

Да и сам туннель ничем особым не выделялся, особенно если вспомнить, какое значение ему придавал Роб. На самом деле, единственным, что привлекло моё внимание, когда мы ехали по туннелю, было одно-единственное слово, брошенное Робом посреди фразы, которую он озвучил команде по рации. Само сообщение было предельно простым и понятным, но определённое словечко вызвало у меня некоторое… любопытство.

Я решила спросить его об этом.

АШ: Роб, пару секунд назад, когда ты сказал, что мы приближаемся к повороту, ты упомянул какую-то “ловушку”. Что это значит?

АШ: Я даже записала: “Ребята, туннель скоро закончится. Скоро будет первая ловушка. Сразу как выедем — круто поворачиваем налево. Осторожно”. Что за “ловушка”?

Роб: А, да одна из этих выходок. Автор оригинальных записей считал, что дорога постоянно пытается обманными путями выбить его из игры. Мелкие отвороты; съезды, скрытые из виду; или крутые повороты — вот как этот.

АШ: То есть, он не доверял самой дороге?

Роб: Ага. Честно сказать, я с ним согласен.

Тот поворот был уже далеко позади, и мы успели сделать ещё один — направо. Трудно было избавиться от ощущения, что Роб слишком большое значение придаёт совершенно обычному повороту на совершенно обычной дороге, и даже подозревает асфальтовое полотно в злонамеренном заговоре… это непросто было воспринимать всерьёз.

Беспокоило даже не то, сможет ли Роб доказать мне, что игра настоящая, а то, смогу ли я убедить его в обратном. Может, это будет репортаж не о волшебной дороге, ведущей в мир тайн и загадок, а о том, насколько далеко способен зайти человеческий разум, одержимый идеей. Ранее Роб отмечал мой скептицизм и даже поощрял его. Что же: если то, что я вижу на момент написания этих строк, должно меня в чём-то уверить, Роб ещё не знает, насколько я скептик.

Он не отпускает руль и смотрит только на дорогу, а на любую мою попытку провести интервью отвечает пусть и доброжелательным, но односложным отказом. Роб не пытается уйти от ответа — просто его ум был занят другим. Я даже не заметила, как пролетели полчаса, и за это время Роб не произнёс ни единого слова. Похоже, молчание — неотъемлемая часть игры в лево-право. Опять же — не знаю, чего я ожидала, но наш старт трудно было назвать сенсационным.

С другой стороны, ничто не отвлекало меня от набора заметок.

Роб: Паромщик — всем машинам. Остановка.

Прошло полтора часа с момента выезда из туннеля. Роб свернул на обочину, оставив позади пространство для остальных автомобилей. По пути встречалось всё меньше и меньше признаков цивилизации, а значит, впереди ждала пустыня. Это навело меня на мысль, что мы просто останавливаемся немного передохнуть.

Но в отношении Роба Гатхарда глупо что-то предполагать.

Хотя одной из целей остановки в самом деле был перекур, Роб припас для нас кое-то важное. Он собрал группу в полукруг и начал говорить.

Роб: В рассылке я писал, что на определённых участках дороги вы должны будете беспрекословно следовать моим указаниям. Сейчас один из таких участков. Всем всё ясно?

Ева: Ну да… наверное… но мы же увидим, что там, да?

Аполлон: Сейчас он попросит денег, да, Роб? Ах-ха-ха!

Эйс: Мне тоже интересно, что там.

Роб: Я ничего не собираюсь от вас утаивать. Просто прошу следующие несколько километров слушать меня и не перечить.

Эйс: Да поняли мы, скажи уже, что там.

Роб выдержал паузу для того, чтобы подчеркнуть важность ранее сказанного, или, быть может, в попытке сдержать колкость в адрес Эйса — тот явно начинал действовать ему на нервы. Немного помолчав, Роб продолжил максимально размеренным и серьёзным тоном.

Роб: Примерно полчаса дороги — 13 поворотов — нужно будет ехать с отрывом друг от друга. Поедем в порядке строя. Мы с Бристоль едем первыми, затем я дам по рации сигнал следующей машине, и так далее. Когда нас догоните, паркуйтесь рядом. После этого поедем так же, как ехали до этого. Теперь о том, что там впереди.

Роб сделал глубокий вдох и продолжил ещё более строгим голосом.

Роб: …На дороге будет автостопщик — мужчина в дорогом костюме с портфелем. Вы должны впустить его к себе и подвезти дотуда, докуда ему нужно. И ни при каких — слышите? — ни при каких обстоятельствах не вздумайте с ним говорить. В идеале — даже не смотрите в его сторону. Не берите ничего из его рук, если он что-то предложит. Не открывайте перед ним дверь и не машите ему вслед, когда он выйдет. Вообще никак не реагируйте на его присутствие. Для подстраховки лучше ни слова не произносить, пока не доберётесь до точки сбора.

Лилит: Почему нужно ехать с отрывом?

Роб: Автор записей сказал, что автостопщик не любит, когда ему приходится “выбирать машину” — что бы это не значило. И мне не особо-то охота узнать, что он имел в виду.

Эйс: Почему нельзя просто не подбирать его?

Роб: Потому что.

Эйс: Да нет же, я не понимаю, почему не.

Роб: Да твою ж мать! Хочешь или нет — ты должен его подобрать!

Группа затихла. Это был первый раз, когда Роб поднял голос. Эйс выглядел так, будто готов был в ту же секунду развернуться обратно в Финикс, на прощание высказав Робу всё, что о нём думает. Его можно было понять, ведь Роб относился к Эйсу, как к обузе — как к подростку, который отказался выполнять домашнее задание. Хотя, с другой стороны, Роб тоже был в чём-то прав, ведь Эйс действительно не сделал своё домашнее задание.

Бонни: Ну что ж… начнём? Если все готовы.

Решив, что добавить ему нечего, Роб молча направился в сторону Вранглера. Бонни, Клайд, Аполлон и Ева расположились на земле, чтобы перекусить. Эйс зарылся в телефон, а Блюджей, отбившись от группы, отошла к своему Форду со свежим номером еженедельника в руке.

Лилит: Бристоль, можешь уделить мне минутку?

Я развернулась к Лилит. Она держала передо мной свой телефон экраном вперёд.

АШ: Конечно, что такое?

Лилит: Ты пробовала кому-нибудь звонить после того, как мы выехали из туннеля?

АШ: Пока нет, а что?

Лилит: Можешь попробовать?

Я достала телефон и набрала офис редакции. Занято. Впрочем, в этом не было ничего необычного. Лилит внимательно на меня смотрела, видимо, ожидая от какой-то реакции.

АШ: Не могу дозвониться.

Лилит: Занято, да?

Лилит: Везде занято. Сигнал есть, гудки идут, но все всё время заняты.

АШ: Тебе не кажется, что это просто совпадение?

Лилит: Бристоль, заняты все. Пока Ева вела машину, я пыталась дозвониться до службы технической поддержки нашей камеры, до 911.

АШ: Ты звонила в 911?

Лилит: Ради науки. Там было занято. Я, блин, не смогла дозвониться даже до парня из общежития, который от меня без ума — и уж поверь, он никогда не бывает занят. Странно, не находишь? Мы как будто пересекли какую-то границу, и мир… изменился. Понимаешь?

Если честно, то нет, не понимаю. Как бы мне ни хотелось ей поверить, всё это казалось очень притянутым за уши. К счастью, отвечать не пришлось — Роб подозвал меня к машине. Ему явно было невтерпёж снова оказаться на дороге. Я сказала Лилит, что мы обязательно обсудим её открытие на следующей остановке, и она кивнула мне в знак согласия, после чего пошла к своей подруге и принялась уплетать с ней напару яблоки.

Я забралась в джип и помахала конвою. Мы неторопливо выехали на дорогу и двинулись в путь. Несмотря на то, что со мной был Роб (или, может, именно поэтому?), я вдруг почувствовала себя совсем одинокой, наблюдая, как остальные исчезают за уклоном.

Где-то через десять поворотов мы увидели автостопщика.

Как Роб и говорил, стоящий на обочине мужчина был одет в удачно сидящий коричневый костюм, а вокруг шеи у него был повязан тёмно-зелёный галстук. Даже издалека было видно, что туфли автостопщика тщательно отполированы, как и лакированный деревянный портфель, стоящий у его ног. С надеждой в глазах он робко поднял руку.

Роб: Автостопщик.

АШ: И всё? Больше ничего не расскажешь?

Роб: И всё. Ты помнишь правила?

АШ: Не говорить с ним.

Роб: Лучше не говорить вообще. Ни звука, пока не доедем до точки сбора. Как только там остановимся, будем в безопасности.

Роб свернул на обочину. Автостопщик признательно улыбнулся, сложил руки в замок и тряхнул ими в знак благодарности, а затем поднял портфель и пошёл к Вранглеру, по пути расстёгивая пиджак.

АШ: До встречи на той стороне.

Мужчина открыл заднюю пассажирскую дверь и залез в наш импровизированный багажник. Не найдя там кресел, он с радостным видом уселся на одну из сумок.

Автостопщик: Ха, да у вас тут яблоку негде упасть!

Должна признаться, уже тогда захотелось что-нибудь ему ответить. Даже после всех предостережений Роба игнорировать пассажира казалось мне бестактным на уровне инстинкта — всё-таки я британка.

Автостопщик: Вы откуда? Я вот из Оуквелла еду.

Я взглянула на него через зеркало заднего вида. Мы встретились взглядом, и он улыбнулся. Я тут же отвела глаза обратно на дорогу, принявшись считать на ней белые полосы.

Прошло десять минут. Тишина начала сильно давить на нервы, пока автостопщик снова не попытался завести разговор. Это повторялось несколько раз. Он говорил на разные темы: про то, какая у нас прекрасная погода, про нашу работу, про хобби. Чтобы отвлечься, я решила себя чем-нибудь занять, и стала крутить в голове фразы и превращать их в запутанные анаграммы. Это подействовало, и через какое-то время мне удалось полностью отстраниться. Я даже почти перестала замечать присутствие автостопщика.

Наверное, именно благодаря этому ему почти удалось меня подловить.

Автостопщик: Какие же вы, блядь, жалкие.

Совершенно неожиданная фраза — острая, как бритва, и ядовитая, как змея — была совершенно непохожа на предыдущие. До того, как я успела осознать, что делаю, я уже развернулась к нему и приоткрыла рот, чтобы произнести совершенно естественный ответ.

Я чуть не сказала это вслух. Мой рот был открыт, и слово готово было вот-вот слететь с языка, но Роб упреждающе схватил меня за запястье. Я посмотрела на автостопщика. Он изменился. Вся первоначальная доброжелательность и учтивость как будто испарились. Улыбка на его лице сменилась с притворно-приторной на холодную и враждебную.

Автостопщик: Что хотите узнать? Я могу рассказать о чём угодно.

Не сводя глаз глаз с дороги, Роб ещё крепче сжал моё запястье.

Автостопщик: Могу рассказать обо всём на свете. Даже о том, чего вы сами про себя не знаете. Могу озвучить мысли, которые обитают в ваших головах, и о которых вы так усердно стараетесь не думать… да, те мыслишки, что прячутся где-то там, глубоко внутри.

Какое-то время мы с ним молча смотрели друг на друга, пока я не развернулась на дорогу. Больше я не собиралась считать полосы, полностью сосредоточившись на том, чтобы во что бы то ни стало игнорировать автостопщика.

Он предпринял ещё пару попыток, вновь перейдя к более безобидным вопросам. Не сработало. Через пять минут автостопщик указал пальцем на обочину, и Роб свернул. Поблагодарив нас и аккуратно выйдя из машины, мужчина поставил портфель на землю и стал махать нам вслед — он так и продолжал махать, пока окончательно не скрылся из виду.

Как ни удивительно, в отсутствие автостопщика тишина стала более давящей, чем когда он был в машине. Я решилась её развеять — может, не слишком изящно.

АШ: Не, ну если по правде, то погода сегодня и правда отличная!

АШ: …Ты что, злишься? Ну прости. Да, он меня задел. Я же не ожидала, что он начнёт.

Роб: Всё в порядке. Не говорим, пока не остановимся.

Я вернулась к заметкам, считая важным описать, как я себя чувствую. “Смущена, но с облегчением”. Однако, только написав эти слова, я сразу ощутила что-то другое. Смятение, а с ним — сомнения. Отчего я испытываю облегчение? Оттого, что не стала разговаривать со странным человеком, который пытался подбить меня на беседу? Разве что-то стояло на кону?

Эпизод с автостопщиком сводил палитру опций к двум вариантов: либо игра в лево-право реальна, либо это хитроумная фальсификация, организованная Робом Дж. Гатхардом. Сумасшедшая женщина, туннель, резкий поворот-”ловушка” — всё это можно было рационализировать, но автостопщик? Он слишком непредсказуем, слишком сложен. Если это был актёр, то Роба можно похвалить за весьма убедительный обман, но если всё это было взаправду… то я даже не знаю, что думать дальше.

Краем глаза я уловила нечто, что оторвало меня от потока мыслей — объект промелькнул в окне и всего через несколько секунд пропал из поля зрения. Я успела лишь проводить его взглядом, а затем снова села ровно.

Через некоторое время мы наконец остановились.

Роб: Ты хорошо справилась. Прости, что схватил за руку. Я просто не хотел, чтобы ты сделала что-то, о чём потом пожалеешь.

АШ: Я не обижаюсь. Ты вовремя меня остановил. И всё-таки: что будет, если с ним заговорить?

Роб: Не уверен. Пару лет назад я сам чуть не поддался — и, знаешь, тот хищный взгляд, с которым он на меня посмотрел, когда подумал, что я попался, как-то отбил у меня желание это проверять.

АШ: Роб, минуту назад я кое-что увидела. Не уверена, заметил ли ты.

Роб: Боюсь, мой взгляд устремлён только вперёд.

АШ: Там была разбитая машина, слетевшая с дороги. Ты видел её до этого?

Роб: Не-а, никогда. Здесь часто появляются вещи, которых не было.

АШ: Кто-то кроме тебя играл в лево-право?

Роб: Если и играл, то я их не знаю. Кто бы это ни был, готов поспорить, что он, должно быть, предпочёл разбиться, лишь бы не увидеть этого чёртова автостопщика ещё и на обратном пути.

АШ: Он что, и на обратном пути тоже там будет?!

Роб: Да, если не повезёт.

АШ: Хм-м. Ура.

Роб взял рацию и сказал Аполлону выдвигаться, а также повторно продиктовал правила. Я подумала, что схожее сообщение перед выездом услышат все — а Эйс, наверное, услышит его дважды.

Спустя полчаса приехал Аполлон. Хоть он и пытался отшучиваться, ему трудно было скрыть напряжение.

Аполлон: Этому парню надо дать прозвище. Как насчёт “Убер”? Их водил ничем не заткнёшь, ах-ха-ха! А у вас в Англии есть Убер?

Аполлон: То есть, ты понимаешь, о чём я?

Бонни и Клайд управились быстрее Аполлона. Припарковавшись немного позади, они вышли размять ноги.

После недолгого обсуждения стало понятно, что наши версии произошедшего различаются. Автостопщик протягивал Клайду конфеты, вежливо, но настойчиво предлагая взять хотя бы одну. А Аполлон чуть не заговорил с ним о музыкальных предпочтениях, когда тот попросил включить радио. Кстати, о радио. Интересно, оно ещё ловит?

Роб поприветствовал Бонни и Клайда и отошёл к машине, чтобы дать сигнал Еве и Лилит. Когда я подошла к джипу, он всё ещё был там.

АШ: Чем занят?

Роб: Жду. Девочки только тронулись. Что-то нужно?

АШ: Эм… наверное. Мне кажется, Аполлона вся эта история с автостопщиком задела сильнее, чем он делает вид.

Роб: Да всё в порядке у него, вроде.

АШ: Ну не знаю. Он улыбается только тогда, когда кто-то рядом. Ты не мог бы с ним поговорить?

Роб: Ой, из меня хреновый утешитель. У меня есть четыре бывших жены, чтобы это подтвердить. Может, лучше ты с ним перетрёшь?

АШ: Мне кажется, это разговор для… двух мужиков. По душам. Это я только с виду такая отважная.

Роб молча согласился, и с неохотой вылез из машины.

Роб: В последний раз, когда я поговорил “по душам”, мой сын три месяца со мной не разговаривал.

Аполлон стоял и смотрел в телефон. Роб подошёл и положил руку ему на плечо. Со стороны это выглядело трогательно. Мне даже стало стыдно за то, что я обманула Роба.

Я открыла водительскую дверь и запрыгнула в Вранглер, дав себе примерно двадцать секунд до возвращения Роба. Взяв в руки рацию, я стала изучать кнопки на передатчике, пронумерованные от одного до девяти. Нужно было выяснить, какая из них свяжет меня с Евой и Лилит — но у меня не было времени обзванивать всех.

Итак, Роб дал каждому участнику игры по рации. Для удобства связи он привязал к каждой кнопке конкретное устройство. Первая подключает его к радиоприёмникам самих автомобилей — я много раз видела её в действии — значит, остальные обращаются напрямую к рациям. Логично было предположить, что Роб раздал рации в порядке построения. В таком случае, вторая кнопка — это либо сам Роб, либо я, дальше — Аполлон, за ним — Бонни и Клайд. Учитывая, что мне не было известно, на какую из кнопок Роб назначил свою рацию, единственным рабочим вариантом была кнопка под номером семь.

Не имея на руках лишнего времени, я нажала на кнопку и припала к рации.

АШ: Бристоль — Еве и Лилит. Как слышно?

Динамик тихо зашипел. Через боковое зеркало было видно, как Боб неловко о чём-то болтает с Аполлоном. Может, его бывшие были в чём-то правы.

Лилит: Лилит — Бристоль. Как вы там? Мы ещё не встретили автостопщика. О, кстати, я только что позвонила Еве, и всё получилось. Ты не могла бы сказать мне свой номер, хочу проверить.

АШ: Лилит, прости, я к вам по другому поводу.

Лилит: Что такое? Что-то стряслось?

Аполлон кивает Робу — видимо, убеждает его, что всё в порядке. У меня кончается время.

АШ: У меня для вас задание. Только давайте это будет наш с вами небольшой секрет?

Лилит: Круто! Что за задание?

АШ: Когда разберётесь с автостопщиком, по правую руку будет разбитая машина. Когда будете проезжать мимо, сможете её заснять?

Лилит: Заснять?

АШ: Просто приблизьте кадр и постарайтесь как можно лучше её запечатлеть. Можете не даже не останавливаться, просто… в общем, любые снимки пригодятся.

Роб пошёл обратно к машине. Я перепрыгнула в пассажирское кресло вместе с рацией.

Лилит: Может, тебе нужны какие-то конкретные.

АШ: Позже поболтаем. Спасибо. Пока.

До того, как Роб открыл дверь, я успела сунуть радио обратно в держатель.

Роб пожал плечами.

Роб: Всё у него нормально, если он, конечно, ничего не скрывает.

Остальной день прошёл без происшествий. Приехали сияющие от радости Лилит и Ева: их видеорегистратор снимал салон — так что у них был свежий материал для ютуб-канала. Пересказывая нам свою историю, Лилит заверила нас, что больше ничего не произошло, и выжидательно на меня посмотрела. Я поспешила отвернуться, напомнив себе, что по возможности нужно будет переговорить с ней наедине.

Пожалуй, меньше всего встреча с автостопщиком отразилась на Блюджей. Нам удалось выпытать из неё несколько слов, хотя тут и “несколько” будет преувеличением.

Блюджей: Я устала.

После чего она пошла отдыхать в гордом одиночестве.

Когда Эйс припарковался на обочине, он чуть ли не вывалился из машины со страдальческим лицом и заковылял к нам на дрожащих ногах. Я попыталась взять у него интервью, но он отмахнулся и предложил говорить не о том, что уже позади, а о том, что будет дальше.

Мы ехали ещё какое-то время. Приближалась наша первая ночь на дороге. Преодолев 486-й поворот, Роб сообщил по рации о точке перевала, которая была на вершине небольшого холма. Когда мы расположились на месте, он расчистил два спальных места в багажнике, не поленившись соорудить своеобразную стенку из сумок, чтобы нас разделить. Меня это очень порадовало, но я не знала, как его за это отблагодарить, и в итоге просто сказала.

АШ: Спасибо.

Аполлон попытался нас расшевелить, предлагая “развести костёр”, но безуспешно — в итоге все быстро разбрелись по своим машинам. Я проследила взглядом за Лилит и Евой, которые тоже шли к себе. Наверное, поговорю с ними завтра, когда Роб не будет рядом.

Мне всё ещё немного стыдно перед Робом за то, что я схалтурила, и перед Евой и Лилит за то, что я втянула их в это параноидальное расследование. Роб кажется мне добрым, разумным, хоть и не без минусов — как и все мы — но по итогу всё-таки хорошим человеком. Но факт остаётся фактом — когда я спросила его про разбитую машину, он ответил слово в слово:

Роб (повтор): Если и играл, то я их не знаю. Кто бы это ни был, готов поспорить, что он, должно быть, предпочёл разбиться, лишь бы не увидеть этого чёртова автостопщика ещё и на обратном пути.

Я хотела верить Робу. Хотела верить, что он никогда не видел той разбитой машины. Но что-то в его ответе было не так — уж очень он не соответствовал немногословной натуре этого человека.

Если Роберт правда не видел машину, то откуда он знал, на какой она стороне дороги?

Кусок выше я писала на бумаге, используя стенографию — будем надеяться, за свою долгую и насыщенную жизнь Роб не научился их расшифровывать. Он давно уже лёг спать, а я сидела в пассажирском кресле, продолжая вносить в ноутбук записи.

Чак: Для вас играла “Сестра-луна” Лэсли Эстрады — отличная вечерняя песня, чтобы немного развеяться. С вами Чак Гринвальд, и мы не расстанемся до самой ночи.

Да, я всё-таки включила радио. Не только из любопытства — мне нужна была компания. Звук я снизила до минимума, чтобы не потревожить Роба, и стала переключать радиостанции в поисках чего-нибудь подходящего для фона. Из тех немногих станций, что были доступны, лучший сигнал был у Джубилейшен (прим.: “ликование”) — локального радио небольшого городка, что был неподалёку. На протяжении часа ведущий, Чак Гринвальд, транслировал душевный фолк.

Чак: В Джубилейшен выдалась плодотворная неделя: у нашей школы новый директор — прекрасный человек со свежими идеями. Люди стали обсуждать потенциальное финансирование искусств — нам будет очень интересно услышать ваше мнение.

Управившись со своими секретными записями, я вдруг поняла, как сильно устала. Мечтая поскорее заснуть, но пока ещё ленясь преодолеть один ярд между мной и надувным матрацем, я откинулась в кресле и стала слушать, как мистер Гринвальд нахваливает свой любимый городок.

Чак: Скоро мы вернёмся к вашим музыкальным предложениям — впереди ещё много отличных песен. А пока отвлечёмся на кое-что свежее.

Чак: Сейчас им будет больно.

Почти сразу радио Джубилейшен принялось на малой громкости вещать какофонию из сотен душераздирающих криков — как будто по ту сторону целая толпа подвергалась чудовищным пыткам.

Я невольно отпрянула от колонки — и сна ни в одном глазу. Непрерывные стенания сопровождались сдавленными, едва различимыми мольбами, чтобы то, что там происходит, прекратилось.

Вскоре оно действительно прекратилось — или, по крайней мере, крики затихли, и им на смену вернулся добродушный голос Чака Гринвальда.

Я перевела взгляд от радио к мерно посапывающему Робу Дж. Гатхарду. В голове пронеслась единственная мысль.

Боже, надеюсь, этот человек лжёт, и всё это — сплошная фикция. Если это не так, с этой дорогой точно что-то не в порядке.

Чак: Дорогие слушатели, надеюсь, вам понравилось! Впереди ещё много хорошего. С вами Чак Гринвальд, и мы в Джубилейшен рады, что вы остаётесь с нами.

Чак: Не переключайтесь.

Следующая часть — на неделе! Переведено мной совместно с командой редакторов. Вот моя группа ВК. Если этот перевод вам понравился, то можете подписаться, чтобы первыми читать новые.

Игра в лево-право, часть первая⁠ ⁠

Для начала — пара уточнений.

Во-первых, я не являюсь действующим лицом этой истории. Но мы учились в одном университете. В дальнейшем она стала профессиональным писателем, а вот я — нет. Чуть позже, когда я перечислю важные детали, перо перейдёт к ней в руки, а пока — уж извините — вам придётся мириться с моим несколько несуразным стилем подачи.

Во-вторых, я не могу предугадать вашу реакцию на то, что вы прочтёте далее, но, уверен, многие посчитают это выдумкой. Мне не довелось лично застать события, произошедшие в Финиксе, штат Аризона, но могу заверить вас в том, что человек, который их описал, рассказывает правду. Она не выдумщица и никогда таковой не была.

Итак, была в моей жизни одна девушка. Её звали Алиса Шарма. Она поступила в Эдинбургский университет в том же году, что и я. Мой выбор пал на факультет истории, которая ну очень пригодилась в моей дальнейшей карьере велоремонтника, а Алиса пошла на журналистику. И она не просто училась — о нет, она по-настоящему жила своей специальностью: устроилась главным редактором газеты нашего кампуса, была голосом студенческого радио. В общем, Алиса была невероятно целеустремлённой и успела стать полноценным журналистом задолго до того, как на неё обратили внимание работодатели.

Мы познакомились в коридоре и практически сразу подружились. Казалось бы, две противоположности — никудышный бездельник, единственным устремлением которого было не угодить обратно на отцовскую ферму, и бесстрашная, амбициозная корреспондентка — но со временем я свыкся. Алиса была очень эрудированной и вычитывала все мои эссе на предмет ошибок. Не представляю, что она во мне нашла.

Спустя какое-то время мы стали вместе снимать квартиру в Лондоне. Алиса шла к своей мечте, а я топтался на месте. Периодически она ей удавалось куда-нибудь устроиться, но нигде она не могла в полной мере себя проявить. Несколько месяцев прошли безрезультатно — заявки Алисы всюду отклоняли, но в один прекрасный день она сообщила, что переезжает в Америку писать репортажи для Национального Общественного Радио. То, что её взяли, было настоящим чудом. Когда Алиса направляла туда своё резюме, она ожидала, что его сразу отметут. Мы устроили трогательную прощальную вечеринку и сдали её комнату.

Это был последний раз, когда я видел Алису. Через пару месяцев мы перестали общаться. Она пропала с радара. Я предположил, что она просто была занята, и продолжил плыть по течению своей скромной, но вполне счастливой жизни, ожидая в один прекрасный день увидеть её по телевизору с какой-нибудь важной подписью снизу: например, “главный корреспондент” или “ведущий аналитик”.

Неделю назад она снова вышла на связь. Однако я совсем не так этому рад, как вы могли бы ожидать — скоро узнаете, почему.

Придя домой с работы, я обнаружил в своём, как правило, пустующем электронном ящике одинокое письмо, которое мои куда более продвинутые друзья в дальнейшем назовут “подозрительным”. Хоть я и родился в начале 90-х, у меня не было компьютера до самого поступления в университет, так что мне ещё многое предстояло узнать о киберпространстве. Например, то, что его не нужно называть “киберпространством”. Или, что куда важнее, то, что не стоит открывать письма без текста, заголовка, или хоть каких-то данных об отправителе.

Очевидно, что многие сразу же удалили бы пустое анонимное письмо — мои друзья уж точно — но что-то побудило меня его открыть. Что-то помимо полной некомпетентности по части электронной безопасности. В письме не было совершенно ничего, кроме архива под названием:

Думаю, не нужно объяснять, чьё имя значилось за инициалами.

После того, как я открыл архив, передо мной предстал длинный список текстовых файлов, каждый из которых был назван соответственно определённой дате. Они были упорядочены, начиная от “07-02-2017”.

В дальнейшем я не раз перечитал каждый из них и показал часть записей друзьям. Они тоже не знали, что с этим делать, но их вся эта история явно беспокоила куда меньше, чем меня. По их мнению, Алиса переживает особо креативный период — чего уж там, я бы и сам так подумал, если бы так хорошо не знал свою подругу. Алису Шарма интересует правда — и ничего кроме правды. Если содержимое файлов — не выдумка, то вполне возможно, что Алиса задокументировала собственную пропажу.

Мне предложили этот портал — сказали, что здесь обсуждают необычные явления и всё в этом роде. Если кто-то сталкивался с чем-то подобным, или если вы знаете кого-то из упомянутых людей — поспешите отправить мне любую информацию.

Кто-нибудь слышал об игре в лево-право?

Игра в лево-право [ЧЕРНОВИК 1] 07/02/2017

Есть поверье, что грандиозные истории случаются с теми, кто умеет их рассказывать. Так вот, Роберт Дж. Гатхард — явно исключение из этого негласного правила. Его рассказ звучит так, как будто он зачитывает список покупок. Ни одно событие из его жизни, будь то первое трудоустройство, вторая свадьба или третий развод, не удостоилось от Роберта более чем одного-двух предложений. Роб максимально сжато и беспристрастно описывает целые годы своей биографии. Но даже это не способно испортить историю — настолько она богата на события, увлекательна и захватывающа.

И совсем не важно, как её преподносят.

К 21 году Роб уже женился, обзавёлся сыном и кем только не успел поработать: фермером, сенокосом, инженером-лодочником. И даже успел уехать от жены на другой край света. Вот что он мне рассказал.

Роб: Конечно, жена была недовольна. Меня долго не было дома.

АШ: По работе?

Роб: Вьетнам.

АШ: Ты был во Вьетнаме? И чем всё закончилось?

Роб: Скажем так: к жене я уже не вернулся.

Вот и всё, что он смог рассказать про свой первый развод и про вьетнамскую войну.

После этого Роб женился четырежды и попробовал себя ещё на множестве профессий. Возвратившись с войны, он устроился в фирму частных детективов. В ходе перестрелки с мафией его ранили, и Роберт решил стать курьером — именно так нищий парень из Алабамы смог объездить свет.

Роб: С этой работой я увидел почти все материки. Я был в Индии. А ты была в Индии?

АШ: Ну да. Мои родители оттуда.

Роб: Ага, я так и понял.

Как-то раз он попал под арест в Сингапуре, когда в одной из коробок обнаружили белый порошок. Так он и просидел три дня в обезьяннике, пока полиция не провела экспертизу. Белый порошок оказался мелом.

За время, проведённое под арестом, Роб успел сдружиться с Хиродзи Сато, и тот пригласил его в Японию. Ещё не оправившись от третьего развода, Роб принял приглашение. Он прожил в Японии пять лет.

Роб: Японцы — хороший народ. Очень воспитанные. Но у них полно всяких баек-страшилок. Хиродзи их просто обожал. Вот ты слышала про Дзёрогумо?

АШ: Не припомню.

Роб: Короче, это такая женщина-паук, которая живёт в окрестностях водопадов Дзёро на острове Идзу. Она, типа, дофига красивая, но дофига опасная. Мы с Хиродзи ездили туда, чтобы её сфотографировать.

АШ: Вы нашли Дзёрогумо?

Роб: Не, не нашли. Она так и не выползла. Как и другие твари, которых мы пытались найти. Сам я вообще во всё это не верил, до поездки в Аокигахару.

Аокигахара, или, как его ласково прозвали в народе, Лес самоубийц. Следующая остановка в истории Роба. Это кусок леса у подножья Фудзиямы, ставший излюбленным местом молодых самоубийц. Хиродзи, сокамерник, и, в дальнейшем, лучший друг Роба, позвал его в Аокигахару поохотиться за юрэями — местными духами.

АШ: И как, увидели там что-нибудь? В Аокигахаре?

Роб: Ну, я не буду умолять тебя поверить мне на слово. Но, как ты знаешь, я успел поработать частным детективом — читай, профессиональным циником. И даже я не могу отрицать, что в этих лесах обитает дух.

Начиная с этого момента предложения Роба становились всё длиннее и длиннее. В его взгляде загорелся без труда различимый, почти детский восторг. Роб переходил от описания своей прежней жизни к описанию новой. Той, о которой ему действительно было что рассказать. Той, из-за которой он с нами связался.

Роб: Он вышел из-за деревьев и был похож на шум, как в телевизоре, только в форме человека. Ну, почти.

Роб: У него не было руки. Он протянул ко мне ту, что была, но я сразу оттуда смотался. Хиродзи так его и не видел — всё ещё дуется.

У Хиродзи были все причины обижаться. Со слов Роба, мистер Сато ходил в этот лес по два-три раза в год на протяжении трёх десятилетий. А тут — заявляется новичок и натыкается на юрэя с первого же раза? Я бы тоже возмущалась.

Но Роб недолго пробыл новичком, ведь именно тогда он обнаружил свою страсть — сверхъестественное, или, если точнее, документирование и расследование городских легенд. Таких, как Кровавая Мэри, Дьявол из Джерси, Бигфут. Роб изучил их все.

Роб: Я решил, что, если одна легенда подтвердилась, то кто знает, сколько ещё окажутся правдой.

АШ: И сколько же тебе удалось доказать?

Роб: После Аокигахары? Ни для одной не смог нарыть никаких подтверждений. Кроме той, с которой я к вам обратился.

Роб с трудом сдерживал улыбку.

Игра в лево-право появилась на форуме, посвящённом паранормальным явлениям, в июле 2016 года. Регулярно посещали форум всего несколько пользователей, и только одного из них заинтересовал этот пост — а именно Роба.

Роб: От остальных историй она отличалась проработанностью деталей.

АШ: Какие из них привлекли твоё внимание?

Роб: Подробные журнальные записи. Качественные фотографии. Автор всё задокументировал и сказал, что больше играть не будет. Как мне кажется, он хотел, чтобы кто-то продолжил его дело.

АШ: И этим кем-то был ты.

Роб: Верно. Я взялся проверять его информацию.

АШ: Как всё прошло?

Роб: Ну. я довольно быстро убедился, что игра в лево-право — реальная штука.

Правила игры просты. Садитесь в машину и поезжайте вперёд. Поверните налево на первом же повороте, затем — направо, затем — снова налево. Повторяйте до бесконечности, пока не окажетесь в каком-нибудь… новом месте. Да, правила до предела прямолинейны, но, по мнению Роба, следовать им совсем не так просто, как может показаться.

Роб: Мало таких дорог, где можно долго сворачивать туда-сюда. Рано или поздно окажешься в тупике, или придётся повернуть не в ту сторону. Дороги Финикса построены в виде сетки, так что там можно поворачивать сколько угодно.

АШ: Ты перебрался в Финикс ради игры?

В ходе беседы я старалась не выказывать своего скептицизма. Но — подумать только — продать свой дом в другом штате, собрать вещи и с концами переехать в Финикс, и всё только для того, чтобы поиграть в игру из интернета? Даже звучит безумно. Роб улыбается, видя моё выражение лица. Я тоже вижу, как он на меня смотрит, как бы говоря: “Вот увидишь. Только подожди”.

Долго ждать не пришлось. К девятистраничной заявке, которую Роб отправил в нашу редакцию, прилагался длинный список вещей, необходимых корреспонденту. Среди них: одежда на три дня, карманный нож, спички, бинты. А также список навыков, которыми должен обладать корреспондент: умение водить машину, базовые навыки починки транспортного средства и их человеческий эквивалент… навыки оказания первой помощи. Нет, Роб собирался не просто рассказать об игре в лево-право — он хотел взять с собой кого-нибудь из нас.

Вскоре Роб ушёл по делам, или, как он выразился, на “подготовку к круизу”. Он показал мне спальню для гостей и вышел из комнаты. Думаю, нам обоим нетрудно было догадаться, каково наше первое впечатление друг о друге. Роберт показался мне обаятельным, но немного одержимым человеком, живущим в погоне за сказкой. А я в его глазах была наивным скептиком, которому ещё многое предстояло увидеть. Кто прав? Узнаем к завтрашнему вечеру.

Когда я проснулась, Роб стоял в комнате с подносом в руках, по дну которого стучал, чтобы меня разбудить. Мне не удалось записать начало нашего разговора.

Роб: Вот бананы, клубничка и шоколадный сироп. На первом этаже есть ещё немного. Хотел порадовать тебя с утра пораньше. В дороге таким уже не полакомишься.

Роб приготовил для меня вафли. Он поставил поднос на тумбу возле кровати и, пока я завтракала, начал описывать планы на предстоящий день. Признаюсь: проснуться в незнакомом доме и увидеть, как его хозяин стоит рядом, было немного странно, но это ощущение быстро ушло. Всё-таки он уже в возрасте и привык жить один — едва ли ему приходится часто задумываться о соблюдении каких бы то ни было социальных норм. К слову, вафли были шикарные.

Роб: Стартуем в девять. Я разбудил тебя пораньше, чтобы ты успела подготовиться к приезду остальных.

АШ: А что, поедет кто-то ещё?

Роб: Ещё пять машин. Они подъедут где-то через час.

До этого он не упоминал никаких спутников, и я немного удивилась, ведь мне казалось, что игра — увлечение сугубо Роба, и я буду единственной, кто к нему присоединится. То, что ещё несколько человек заинтересовались в нашем путешествии, стало открытием.

Уже через полчаса Роб был готов, успев позавтракать, принять душ и переодеться в “рабочую униформу” (что он особенно подчеркнул). Я вынесла дорожную сумку на крыльцо.

АШ: Не думала, что ты будешь готов так рано.

Роб: Тот, кто не готовится к утру заранее — не готовится вообще.

АШ: Соглашусь. Ой, Роб, гараж закрыт? Я хотела установить в машине микрофоны.

Роб: Ага, закрыт. Секунду, ща открою.

АШ: Спасибо.

Роб: Самое время выпустить её на волю. Предупреждаю, мисс Шарма: она красавица.

Для Роба Гатхарда эпитомой красоты был тёмно-зелёный Джип Вранглер. Роб сел в автомобиль и выехал на нём из гаража, загромоздив выезд. Весьма внушительных размеров машина была сильно модифицирована — ещё один пример того, насколько Роб предан своему делу.

Роб: Что думаешь?

АШ: Думаю, ещё две гусеницы — и у тебя будет танк.

Роб: Хех, ну да, я знатно над ней поработал. Приделал буксировочный трос, поставил сверхмощные шины. Красная штуковина на крыше — это дополнительные фары. Они могут превратить ночь в день и при этом почти ничего не жрут.

АШ: Разве джипы обычно не без крыши?

Роб: Не-а. Это Анлимитед. На дорогах предпочитаю закрытые тачки.

Я открыла пассажирскую дверь и уложила сумку. Предварительно Роб снял задние сиденья, чтобы освободить место под припасы. Багажник был забит до отвала: канистры с бензином, бутыли с водой, верёвки, закуски и набор одежды, аккуратно сложенный самим Робом.

Интересно, остальные участники заезда тоже так серьёзно к этому относятся?

Роб: Аполлон прибудет через десять минут. Остальные так и не отозвались. Я разослал расписание две недели назад. Блин, как всегда.

АШ: Его зовут Аполлон?

Роб: Позывной. Аполлон Крид, если не ошибаюсь.

АШ: Для чего вам позывные?

Роб: Я не рассказывал? Мы будем пользоваться ими в дороге, для удобства связи.

АШ: И какой у тебя позывной?

Роб: Паромщик.

АШ: . А у меня?

Роб: Я думал об этом. Может, Лондон? Ты же из Лондона?

АШ: Из Бристоля.

Роб: Бристоль? Да пойдёт.

До приезда Аполлона оставались считанные минуты. Роб спрыгнул с кресла и оживлённо зашагал к тротуару. Вскоре первый гость свернул с дороги и припарковался с краю, после чего вышел из машины.

Аполлон был чем-то похож на свой позывной: загорелый, высокий и весьма крепкого телосложения, но при этом явно не боец. Он много улыбался и имел склонность смеяться над собственными шутками.

АШ: Сколько ты ехал?

Аполлон: От Чикаго — три дня почти, с короткими остановками.

АШ: А с Робом ты познакомился на форуме?

Аполлон: Да Роба все знают, он просто бог! Ха-ха-ха!

Роб подошёл к машине Аполлона, жестом подзывая его поболтать. Автомобильный вкус гостя явно впечатлил Роба: синий Рэндж Ровер, тоже забитый багажом. Хотя я была больше впечатлена самим Робом. Подумать только — 65-летний сын фермера сумел завоевать почёт в довольно немаленьком онлайн-сообществе. Моему отцу столько же лет, и он только недавно открыл для себя “копировать-вставить”.

Скоро начали подтягиваться остальные. Два библиотекаря из Миннесоты, примерно одного с Робом возраста, подъехали на синем Фокусе. Брат и сестра, с раннего детства разделявшие общее хобби — охоту за привидениями. Когда они кротко представились как Бонни и Клайд, я не смогла сдержать улыбки.

Клайд: Мы бы прибыли раньше, но пришлось по пути заскочить за одеялами. Приятно познакомиться, мэм.

Клайд: Вы, должно быть, и есть тот самый журналист?

Клайд: Если не ошибаюсь, вы печатались в городской газете?

Вопрос адресовался скорее не мне, а его сестре. Она молча кивнула. Было очевидно, что в роли голоса из них двоих выступал Клайд, хотя оба были очень застенчивы. Как бы то ни было — импонировали ли им известные разбойники или просто нравились имена — Бонни и Клайд были полной их противоположностью.

Следующими прибыли Лилит и Ева, студентки, изучающие английскую литературу в Нью-Йоркском университете, а в свободное время ведущие ютуб-канал “Паранормикон”. В отличие от Бонни и Клайда, Лилит и Ева совершенно не гнушались поболтать. Узнав, что я журналист, они сразу же позвали меня на экспедицию в Розуэлл.

Лилит: У нас там есть друг, он этот самый, как его.

Ева: . сейсмолог.

Лилит: Да, и он много лет вёл журнал движений земной коры.

Ева: Мы к нему в июле собирались, но можно и в другое время, если ты будешь свободна.

АШ: Хорошо, мне нужно будет уточнить график.

Ева: Супер, дай-ка я тебе свой мейл напишу.

Они принялись торопливо снимать интро для нового видео, включавшее краткое интервью с Робом, который, к слову, был совсем не против.

С интервалом в несколько секунд показались последние две машины. Изящная, волевая женщина под псевдонимом Блюджей и молодой парень с позывным Эйс. Блюджей приехала на сером Эксплорере, а Эйс, к великому раздражению Роба, на Порше.

Роб: Ты что, сбрендил? Думаешь, от неё будет толк в дороге? Я не просто так писал.

Эйс: Это моя машина. Что мне оставалось делать? У меня нет другой.

Роб: Ты вообще читал мою инструкцию? Да у тебя даже припасов никаких в ней нет.

Эйс: Читал я его, сэр. Хорошо? Успокойтесь. У меня есть с собой сумка, я у вас ничего просить не буду.

Роб: Будто я собирался чем-то с тобой делиться.

У Эйса и Роба с самого начала не задалось. Эйс начал с кем-то говорить по телефону, а Блюджей, несмотря на мою настойчивость, не горела желанием давать интервью.

Итак, пять машин и семь странников. Роб раздал всем по рации и зарядному комплекту, затем провёл небольшой инструктаж. Ремни держать пристёгнутыми. Соблюдать построение. Перекликаться чётко и часто. В этот момент во мне поселилась лёгкая тревога. Роб мне нравился, да и остальным тоже. Он смог убедить совершенно незнакомых людей съехаться с разных уголков страны для того, чтобы присоединиться к игре. Но что будет, если игра окажется неправдой? Что, если Роб потеряет уважение своих единомышленников? Сумеет ли он принять поражение? Если учесть, с какой кропотливостью он подходит к игре, в случае неудачи следующие несколько часов имеют все шансы оказаться очень невесёлыми.

Подняв командный дух бодрым финальным словцом, Роб окончил инструктаж с довольной улыбкой на лице и кивнул, чтобы я села во Вранглер. Я запрыгнула на кресло и попыталась устроиться настолько удобно, насколько возможно.

Роб: Готова, Бристоль?

Роб: Отлично! Поехали.

Вранглер выехал на дорогу, и наш конвой стартовал следом, в порядке прибытия: Аполлон, Бонни и Клайд, Лилит и Ева, Блюджей, Эйс. На небольшой скорости мы приблизились к первому повороту.

Медленно, но уверенно Роб повернул налево, то и дело обегая взглядом остальных через зеркало заднего вида. Как только Порше Эйса преодолел поворот, Роб снова целиком сосредоточился на дороге. Через пару секунд Аполлон подал голос по рации:

Аполлон: Аполлон — Паромщику. Сколько там осталось поворотов, ха-ха-ха?

Роб: Хах, столько, сколько нужно.

Роб явно хотел приберечь рацию для чего-то посодержательнее, чем колкости Аполлона, но, другой стороны, Аполлон нравился Робу достаточно, чтобы спустить ему шуточки с рук. Не думаю, что Роберт так же снисходительно отнёсся бы к Эйсу. Мы повернули направо, затем снова налево. В очередной раз проследив за тем, чтобы все завершили поворот в целости, Роб озвучил мои мысли.

Роб: Ты думаешь о том же, о чём и Аполлон.

Роб: О том, сколько нужно поворотов, чтобы упереться в тупик. Чтобы ты убедилась, что это просто глупая история.

АШ: Тебя это огорчает?

Роб: Огорчило бы, если бы ты думала иначе. Так, сейчас я тебе кое-что скажу. Слушай внимательно.

Роб: Скоро будет туннель. До него ты можешь выйти из машины и пойти в любом направлении — и будешь вне игры. Но, как только мы его пройдём, обратно придётся добираться той же дорогой. Выйдешь из туннеля назад — и ты дома. Только тебе надо будет попросить кого-нибудь тебя подбросить, потому что я не собираюсь двадцать минут тащиться обратно. Всё поняла?

АШ: Да. Теперь мне немного страшно.

Роб: Это нормально.

Мы сделали 23 поворота и проехали довольно приличную часть города. Обвешанный модификациями Вранглер словил несколько впечатлённых взглядов от пешеходов и почтительных гудков от попутных джипов. За исключением этих небольших особенностей, наша поездка ничем не отличалась от любой другой. Я даже начала волноваться, что ничего не произойдёт. Заголовок по типу “Корреспондент прокатился на джипе с интересным человеком” вряд ли удостоится Пулитцеровской премии.

Поворот номер 33 завёл нас на короткую, ничем не примечательную улочку. Ряд небольших частных заведений в тихом районе: ликёр, секондхэнд, инструменты и магазинчик антикварных зеркал в самом конце улицы. Возле него — одинокая молодая женщина в сером пальто.

Я пробежалась по ней взглядом — её серая спина отражалась в десятках зеркал. Даже на расстоянии было видно её напряжение: она нервно переступала с ноги на ногу, то и дело дёргая себя за пуговицу.

На несколько секунд я отвернулась внести в ноутбук записи, и, когда я подняла взгляд, женщина стояла перед моим окном и смотрела точно на меня. Она улыбалась во весь рот, и улыбка эта поражала своей фальшивостью.

Женщина в пальто: Ягнята у ворот. Надеются на что-то вкуснее, чем клевер, но то, что они получат — хуже заклания.

АШ: Роб, что происходит?

Роб: Игнорируй её.

Женщина в пальто: Он хотел меня бросить, и я его порезала. Озеро было голодным — оно выпило всю кровь.

АШ: Мисс, у вас всё в порядке?

Улыбка пропала с её лица, и оно в ту же секунду загорелось яростью.

Женщина в пальто: Что ты, чёрт возьми, творишь? Из ума выжила?!

Я рефлексивно вжалась в кресло, и женщина, широко раскрыв глаза, со всех сил ударила кулаками по стеклу с явным намерением его пробить.

Женщина в пальто: Стала бы ты танцевать с львиным языком? Я порублю тебя, шлюха! Порублю за твои грехи! Грёбаная мразь!

Роб надавил на педаль, и Вранглер демонстративно двинулся прочь от сумасшедшей. Было видно, как она машет руками, содрогаясь в истерике. Она в отчаянии провизжала что-то вслед конвою и начала заливаться слезами, когда мимо проехала последняя машина.

По мере того, как женщина отдалялась в зеркале, я наблюдала, как она повернулась к большому зеркалу у входа в магазин, которое хозяин в тот момент усердно вытирал. Подойдя вплотную и издав истошный крик, она ударилась о зеркало лбом.

По стеклу разошлись трещины, и продавец в ужасе отшатнулся. Женщина подняла голову — по образовавшейся на зеркале паутине стекала кровь. Всё произошло в мгновение ока, и спустя секунду мы свернули налево.

АШ: Роб, что это было?

Роб: Она иногда там появляется.

АШ: На той улице?

Роб: На 34-м повороте.

АШ: Кто она?

Роб: Не знаю. Но раньше она так не буянила. Видимо, эта поездка — особенная.

Невозмутимость Роба показалась мне пугающей, да и сама мысль о том, что бредящая женщина — часть игры, взятой с интернет-форума, несколько смущала. Я могла придумать случившемуся несколько объяснений, но ни одно из них не смогло бы полностью меня успокоить.

Если это был просто больной человек, значит, Роб видел то, что хотел видеть. Может, он настолько уверовал в игру, что любой необычный, но при этом вполне объяснимый инцидент кажется ему частью так полюбившейся ему истории?

Другая версия: женщина могла быть актрисой. Да, эта теория уже посложнее, но она вполне имеет право на существование. Это был бы не первый раз, когда нашу передачу пытались обвести вокруг пальца. Роб мог получить тонну освещения в СМИ благодаря мне, Лилит и Еве. Он не похож на лжеца — но хороший лжец и не будет себя выдавать.

Есть и третий вариант. Вариант, который, если на секунду отстраниться от здравого смысла, объясняет мелочи, которые трудно было не заметить. Какой бы странной ни была женщина в пальто, гораздо больше вопросов вызывало то, что ни один пешеход на той улице не обратил на неё внимания. Ни одного взгляда в её сторону. Ну да, может, эта теория рушится о шокированный взгляд продавца — но ведь он отреагировал только тогда, когда разбилось зеркало.

Лилит: Лилит — Бристолю. Сара… ой, то есть, Ева всё засняла! Ты писала звук?

АШ: Думаю, да.

Лилит: Боже, это было так странно. Скинешь нам файл, как остановимся? Кстати, спроси у Паромщика — когда остановка?

АШ: Когда остановка?

Роб: Для них — где-то через полчаса. Для тебя? Тебе решать.

Роб свернул с шумной улицы прямо перед крупным перекрёстком, и мы выехали на тихую двухполоску. Впереди — небольшой уклон, ведущий в темноту.

АШ: Под чем он проходит?

Роб: Ни под чем. Он просто есть.

АШ: А если бы мы не играли в игру?

Роб: То он бы не появился. Вопрос в следующем: хочешь ли ты играть?

Роб повернулся ко мне. За весь проделанный путь это был первый раз, когда он отвёл взгляд с дороги. На подъезде к туннелю мы свернули к тротуару и остановились.

Роб: Если выйдешь сейчас, можешь пойти хоть на все четыре стороны. Но, как только мы проедем, без машины обратно не выберешься, и, как я уже говорил, свою я в ближайшее время разворачивать не собираюсь. Андерстенд?

Звучало это драматично, но, к моему страху, было непохоже, что Роб драматизирует. Он будто спрашивал у меня на полном серьёзе: готова ли я к тому, что ждёт впереди? Возьму ли на себя все сопряжённые риски? Даю ли согласие на то, чтобы ехать дальше по этой дороге, а затем — по следующей, и по той, что за ней, и так далее? Готова ли увидеть игру от начала и до конца, будь она реальна или нет?

АШ: Чего ждём? Поехали!

Роб улыбнулся и повернулся к дороге, взял рацию и зажал кнопку. Микрофон коротко треснул.

Роб: Паромщик — остальным. Все, кто хочет выйти из игры — сверните на обочину. Все, кто хочет остаться — не нарушайте строй и убедитесь, что припасы при вас. Впереди долгий путь.

Моё отношение к Роберту Дж. Гатхарду постоянно меняется — так же, как и отношение к игре. Я слышала о его жизни всё, но не уверена, что знаю его. Он мне нравится, но я не уверена, что доверяю ему. И, хотя я уважаю его преданность игре, я не уверена, что мне понравится, куда она нас заведёт. Мы заехали в туннель — его лицо исчезло и вновь появилось под тусклым светом натриевых ламп — и я могу с полной уверенностью сказать, что для него эта поездка обещает стать важнейшей главой в его и без того впечатляющей истории, и в этот раз — к лучшему или нет — я еду с ним.

Вторая часть уже совсем скоро! Переведено мной совместно с командой редакторов. Вот моя группа ВК. Если этот перевод вам понравился, то можете подписаться и почитать остальные.

Интернет-опрос⁠ ⁠

Вам не понять, каково это — оказаться на дне, пока вы сами на нём не окажетесь.

Положение моё и в самом деле такое, что трудно не выпасть в осадок: сначала меня неожиданно выперли с работы, а затем я застал свою девушку за изменой — причём не с кем иным, как со своей заменой.

Впридачу ко всему этому на мне до сих пор висели долги за обучение в университете.

Жизнь — тот ещё театр абсурда.

Проведя нетрезвую ночь, в панике рассылая своё резюме по разным адресам и на скорую руку набирая сопроводительные письма, в конце концов я всё же вырубился.

С утра я решил попробовать заработать хоть какие-то деньги прямо из дома, дабы с пользой провести время в ожидании собеседования.

На тот момент лучшим вариантом я посчитал заполнение опросников в интернете, которые за час работы дают пятидолларовые купоны в Сабвэй и прочее в этом роде. Увы, у меня нет никаких навыков, с помощью которых можно быстро заработать — что поделать?

Да и какие были варианты? Либо заполнять опросники, либо весь день рубиться в игры. Ну, с фастфудными купонами хоть на еду тратиться не придётся.

Спустя пять часов выполнения опросов мне жутко хотелось лечь спать. Это оказалось ещё скучнее, чем я ожидал. К тому моменту я накопил где-то 45 баксов деньгами и купонами.

9 долларов в час. Не сказать чтобы сильно меньше того, что я получал на работе. Я уже собирался было закрыть ноутбук и пойти развеяться в бар, но тут мой взгляд упал на объявление.

Странно, что я вообще его заметил… Отчего-то оно привлекло моё внимание. Малюсенькая рекламная плашка внизу страницы. Может, мне приглянулась её простота. Чёрный текст, аляповато набранный простецким шрифтом поверх совершенно белого фона, гласил: “Опросы за деньги”.

Что ж — по крайней мере, в прямоте им не откажешь. “Так уж и быть — пройду ещё один”, — подумал я. — “Хоть наскребу ещё чутка на выпивку”.

Я уселся обратно в кресло, кликнул по рекламе и приготовился к очередному раунду уныния. Первые несколько вопросов были довольно простыми. Даже не назвал бы их вопросами — так, сбор общей информации. Имя, возраст, профессия. Интересно, зачем им мой рост и вес? Хотя нет, не особо интересно.

Однако первый “настоящий” вопрос — совсем другая история. Не знаю, сколько я на него пропялился, выпучив глаза и приоткрыв рот.

На экране, чёрным по белому, было написано: «Насколько сильно в данный момент вы желаете обернуться?»

Ниже — пять вариантов ответа, от “Совершенно не желаю” до “Непреодолимо”.

Не было объективных причин испытывать страх. Но я был напуган и сдерживал дыхание, стараясь уловить малейший звук за спиной. Тишина. Где-то минут через пять я набрался смелости обернуться. Ничего не обнаружив, я выдохнул с облегчением и посмеялся над собой.

Наверное, весь этот опрос — чей-то прикол, одна большая шутка. Я решил подыграть, выбрал наиболее нейтральный ответ и перешёл к следующему вопросу. “Почему вы хотели бы обернуться?”

Я ухмыльнулся и, немного помедлив, вписал в поле для ответа: “Не знаю”.

“Представьте, что вы в самолёте. Помимо вас летит только один пассажир, и он сидит где-то позади. В определённый момент вы встаёте с кресла, направляясь в уборную, и попутно замечаете, что второй пассажир пропал. Вы проверяете единственный туалет на борту, но там никого. Что вы будете делать?”

Тут я снова вылупился на экран и просидел так с десять минут. Это какой-то странный личностный тест? Ведь так?

Я снова написал: “Не знаю”. Это был честный ответ. Не знаю. Как я должен был ответить на эту херню?

Не без интриги я перешёл к следующему вопросу.

“Вы очнулись в незнакомом лесу. Стоит ночь, и тусклый лунный свет — единственное, что позволяет вам видеть. За десять метров от вас виднеется хижина, слабо освещённая изнутри. Входная дверь приоткрыта, и на пороге стоит женщина. Она улыбается и жестом приглашает вас внутрь. Войдёте ли вы в хижину? Почему?»

Этот вопрос был не таким уж странным по сравнению с предыдущим, так что я всё еще тешил себя мыслью о том, что это всего лишь заковыристый тест личности. Я попытался ответить максимально честно и написал, что вошёл бы внутрь, потому как больше идти попросту некуда.

И снова я нажал на “Далее”. Наверное, не следовало.

Вопросы становились всё чуднее. В них не было никакой жести или особо интимных подробностей — ничего такого. Они. просто становились страннее. Диковинней. И всё больше и больше давили на психику. Если вам интересно, какого же чёрта я не закрыл опросник — я не смогу дать внятного ответа. Во мне поселилось необъяснимое, тревожащее ощущение, будто я не могу просто взять и перестать отвечать, и я никак не мог от него избавиться.

Вот парочка особо отличившихся вопросов:

«Представьте, что вы проснулись посреди ночи и обнаружили в своём доме лифт, которого раньше не было. Каждую последующую полночь его двери открываются на пять минут. За ними стоит точная ваша копия, с каждым разом всё более и более обезображенная. Каков ваш ход действий? Продолжите ли вы жить и терпеть, или зайдёте в лифт и покончите с этим?”

«Вы спите в номере отеля, но резко просыпаетесь из-за того, что кто-то стучит в окно. Вы выглядываете через жалюзи и видите мужчину без глаз. Он прислоняется ртом к стеклу и просит вас немедленно убить женщину в ванной. Послушаете ли вы его?”

А вот один из самых неприятных лично для меня:

«Вы смотрите семейные видеозаписи вместе со своей матерью. На одной из кассет запечатлена сцена, в ходе которой вашу мать убивает человек в маске. Она просто смеётся, но ничего не говорит. Как вы думаете: это является поводом для беспокойства?»

В дополнение ко всей этой шизе, в реальной жизни тоже начали происходить странности. Спустя полчаса с начала опроса в мою дверь постучали. Я посмотрел в глазок: за дверью стоял мужчина. Он судорожно мотал головой, при этом глядя прямо на меня. По губам читалось отчётливое “нет”. Дверь я ему, конечно, открывать не стал.

Мне на телефон поступило по меньшей мере с десяток звонков от абонента “Аудитор”. Каждый раз он оставлял голосовое сообщение, но на записях монотонный голос просто называл цифры. Его трудно было расслышать на фоне громких помех. Хотя, если подумать, они больше походили на крики.

Прошёл час. Казалось, я вот-вот слечу с катушек. Я впал в ступор, не в состоянии заставить себя обернуться, хоть и не было оснований полагать, что за спиной кто-то есть. В какой-то момент из вентиляции донеслось тихое поскрёбывание, и я поспешил задвинуть её диваном.

Рано или поздно я добрался до конца опроса. Только это был уже не вопрос, а утверждение:

«Не впускайте их внутрь. Им нельзя верить».

Как по команде, в дверь снова постучали. Я подкрался, настолько бесшумно, насколько возможно, и глянул в глазок. По ту сторону стоял уже другой человек. Женщина лет двадцати пяти в тёплом пиджаке — притом, что на улице была тридцатиградусная жара. Из-за тёмных очков трудно было сказать, куда она смотрит. Постояв так некоторое время, она вынула из кармана бумажку и просунула её под дверь.

Я поднял её и прочитал.

«Оно лжёт. Немедленно покиньте квартиру».

Это было полчаса назад. Я никак не могу себя заставить посмотреть на экран ноутбука или на женщину за дверью. Да, она всё ещё там. Под дверью видны тени от её ног. Пару минут назад было слышно, как в спальне открылось окно, и я заблокировал дверь стулом. Сейчас из-за неё доносится невнятное бормотание.

Быть может, оказаться на дне — это не самое худшее, что может произойти.

И что мне теперь прикажете делать?

Переведено мной совместно с командой редакторов. Вот моя группа ВК. Если этот перевод вам понравился, то можете подписаться и почитать остальные.

Ожившая история⁠ ⁠

Что я меньше всего люблю в работе учителем — так это из года в год задавать детям на лето ахинею под названием “Ожившая история”. Суть проекта в следующем: ученики сидят со своими бабушками-дедушками и записывают (в тетрадь, на диктофон или на камеру) их самые давние воспоминания, якобы для будущих поколений, — на самом же деле это просто лёгкий способ поднять свой средний балл.

Это продолжалось семнадцать лет подряд. В очередной раз получив от учеников выполненные проекты, я ожидала, что они будут такими же нудными, как обычно, — и это ещё в лучшем случае. Н-да, далеко не самый блестящий мой класс.

Итак, пришла я домой, налила вина и приготовилась к длинной ночи из сплошных “А вот в твои годы у меня было только две пары штанов” и прочих “Моего брата как-то раз драли газетой за то, что он загнал мяч на соседскую лужайку”. И как же в таких историях без типичных для стариков комментариев — по уровню сексизма или расизма порою доходящих до абсурда.

В этом классе была девочка, — назовём её Оливия. Оливия была пухленькой, миленькой, тихонькой и училась на одни четвёрки. В общем — особо ничем не примечательная ученица. Её проект обещал быть таким же средненьким, как и её автор. Отчасти именно поэтому я была настолько поражена тем, что увидела той ночью на самом деле.

По какой-то причине Оливия сдала два диска. Я начала проверку с того, который был подписан как “Интервью”. По экрану компьютера пробежала рябь, после чего стартовала зернистая видеозапись. В кадре — зал, заваленный всяким барахлом. Оливия сидит в кресле с блокнотом в руках и выглядит как испуганный котёнок. Напротив неё сидит мужчина с мрачным выражением лица и покуривает сигарету, выжидательно вглядываясь в девочку.

“Начинай”, — из-за камеры послышался женский голос. Большие глаза Оливии метнулись в сторону объектива, затем — обратно к человеку напротив.

“Я у своего двоюродного дедушки Стивена, — пробормотала девочка, — Он расскажет нам о том, как когда-то давно служил в армии”.

Выражение лица у дедушки Стивена было такое, будто он предпочёл бы всему происходящему снова оказаться в окопе, однако он терпеливо дождался вопросов.

Как и ожидалось, Оливия вслух зачитывала заранее заготовленные мной вопросы, которые я раздала всему классу. Пару раз за интервью мама девочки шёпотом просила: “Говори погромче, Оливия”. Ну и скукотень.

Для меня было большой интригой, когда Оливия наконец положила блокнот и спросила: “Тебе нравилось в армии?”

Совсем не по сценарию. С характерным для заядлого курильщика хрипом в голосе дедушка Стивен ответил: “Нет. Но было приятно уехать подальше от родного города”.

“А куда ты поехал?”

“Угу-у”, — промычала Оливия. “Похоже, она впервые слышит о Балканах”, — подумала я. Через мгновение моё предположение подтвердилось: “И как там, на Булканах, всё по-другому, не как тут?”

За кадром мать девочки осуждающе покашляла, чтобы дедушка Стивен был чуть поразговорчивее.

Но Оливия, кажется, всерьёз заинтересовалась: “Деда Стивен, а какое твоё самое худшее армейское воспоминание?”

Старик потушил сигарету о пепельницу и медленно поднялся со стула. “Сейчас приду”, — пробурчал он, и изображение погасло.

Когда камеру сняли с паузы, всё осталось по-прежнему; разве что дедушка Стивен успел разложить какие-то бумажки в файлах поверх всякой всячины, разбросанной по кофейному столику. Он взял один из файлов.

“Я пошёл служить ещё ребёнком, — сказал он Оливии. — Ровесником твоего брата”.

“Я не участвовал в боях. Обе мои операции проходили в восточноевропейских городах, разрушенных в ходе гражданских войн. Я вот что скажу: хе-ро-та. Я там был как уборщик какой-то, твою ж ма…”

“Кхе-кхе!” — прозвучало из-за камеры.

Дедушка Стивен вздохнул и перевёл взгляд на файл. “Наш отряд прикрепили к развалинам школы. Разбитые окна, провалившиеся потолки… но больше всего меня удивило то, что к нашему прибытию в таком состоянии школа пробыла уже несколько лет. То есть, никто и пальцем о палец не удосужился ударить, чтобы привести её в порядок. Мимо меня проходили детишки — наверное, шли выпрашивать деньги или ещё что, мля. ”

Камера резко обратилась к полу, и недовольная мама Оливии отчитала Стивена. Было трудно расслышать, как именно — но вполне возможно было представить.

“Да ну тебя, вы вообще хотите дослушать или нет? — огрызнулся он. — То-то же. Буду говорить то, что хочу”.

“Мам, — вклинилась Оливия, — пожалуйста, не перебивай”.

“Ты же не будешь это перед всем классом презентовать?”

“Нет, мам, мы просто сдаём работу учителю”.

“Ну тогда тем более. Что, учитель — не мужик, ругани не слышал?” — подметил дедушка Стивен. В принципе, с ним трудно было не согласиться — разве что, я действительно не «мужик».

Камера вернулась в изначальное положение, и, после того, как объектив нашёл фокус, кадр полностью восстановился.

“Эх-х, всё равно я слишком многого прошу, — проворчал Стивен. Он поднёс лист бумаги ближе к лицу. — Это письмо я нашёл в школьном подвале. Тогда я понятия не имел, что в нём написано, но мой приятель его перевёл. Теперь я его зачитаю. А после — расскажу, что увидел в том подвале”.

У меня по спине пробежал холодок. Мама Оливии навела крупный план на дедушку Стивена. Руки, в которых он держал письмо, судорожно дрожали. Вот что он зачитал:

Я никогда не любил свою страну. Все эти битвы — порождение ярого патриотизма, борьбы за власть над осколками некогда великой державы. Но мне, откровенно говоря, плевать, какими буквами мой дом обозначен на карте. Война лишена всякого смысла, и я пытаюсь держаться от неё как можно дальше.

Но не бесконечные атаки и не безразборное насилие отняли у меня жену и ребёнка. Нет, — то была болезнь. Над малышом зараза сжалилась, и всё закончилось быстро. А вот Надя страдала дольше. Мне приходилось лишь в ужасе наблюдать за их муками, не в силах хоть как-то помочь. Единственное моё утешение в том, что я был рядом. В какой-то момент я просто перестал ходить на работу — и никто не стал меня искать. Хотя я сомневаюсь, что там заметили моё отсутствие. Школу видно из окна, и я мог бы уходить туда на пару часов в день, а потом возвращаться и сидеть с родными — но в чём смысл? Вся моя работа состояла в том, чтобы драить полы. Для мира я был так же бесполезен, как и для своей семьи.

Я хотел отвести Надю в больницу, но ей было слишком тяжело, и мы вернулись домой. В ту же ночь она скончалась.

После того, как они умерли… я мало что помню. Я не вылазил из своего барака, толком не ел, не спал и часто помышлял о самоубийстве. Но, увы, как бы заманчиво оно ни было, — я был напрочь скован собственной беспомощностью.

Радио не давало мне потерять рассудок. Я не выключал его ни на секунду. И это притом, что к словам-то я, на самом деле, не прислушивался. Даже так: канал, на котором было меньше всего помех, был на английском (кажется), в котором я полный ноль. Но звучание голосов, музыки; осознание того, что где-то там, за пределами этого чёртова города, продолжается жизнь — всё это помогало мне держаться.

Не знаю, сколько прошло времени, пока я снова не увидел солнечный свет. С голоду в глазах начинало темнеть, и моей главной задачей было раздобыть чего-нибудь съестного. Радио я, конечно же, взял с собой. С того момента, как я закрылся в доме, я с ним не расставался. Оно говорит со мной, пока я сплю и когда просыпаюсь. Без понятия, что именно оно говорит, но знаю, что без него я бы и минуты не протянул.

Добыв еду и воду, я понял, что осталось только вернуться на работу — и я вернулся. Уже на следующее утро я снова был в школе, где работал уборщиком, и взялся за дело.

Никто не поднимал эту тему. Как я уже говорил, Надя болела довольно долго, и в школе об этом знали. Я благодарен, что никто не стал силой тащить меня на работу в самые тяжёлые дни в моей жизни. Учителя редко говорили со мной — обычно мы просто улыбались друг другу в коридорах. Если подумать, то это взаимное уважение — и есть та самая причина, по которой я вышел на работу.

В моё отсутствие школа катилась в тартарары — я достал из своего шкафчика швабру и тряпки и сразу приступил к уборке. Все довольны, что я вернулся, куда ж без этого. Но лучше всего то, что никому нет дела до моего радио. Я выставил звук пониже, чтобы не мешать учебному процессу, и ношу его повсюду. Никто пока не жаловался. Я даже подозреваю, что им нравится.

Само здание школы не очень большое, но за ним нужен глаз да глаз. Полы постоянно липкие и грязные, и на их оттирание у меня уходит больше всего времени. Дети любят наводить бардак — наверное, поэтому я и остаюсь востребован. Время от времени приходится двигать всякие предметы по полу, чтобы достать до каждого пятнышка, но я горжусь преданностью своему делу.

Ой, точно, ещё ведь есть починка! В школе то и дело нужно подкрутить пару гаек — и я тут как тут. Иногда я чиню поломанные парты, присвистывая в такт радио, а иногда — занимаюсь чем-то посерьёзнее, например, ремонтом. В такие дни я чувствую себя незаменимым — как шестерёнка в механизме. Как школа вообще без меня выживала? Наконец-то я снова кому-то нужен.

За школой есть кладовая с консервами. Вместо зарплаты руководство разрешает мне брать оттуда столько еды, сколько мне хочется. И меня это устраивает — в самом деле, на кой чёрт мне сдались деньги? Сначала я таскал еду домой, но потом стал ночевать в подвале. Никто, собственно, не возражал. Эта школа заняла особое место в моём сердце, и я не могу оставить её без присмотра.

Когда на меня сваливается память о жене и малыше, я просто делаю звук на радио погромче. И это работало.

Вплоть до этого утра.

На этот раз я проснулся в полной тишине.

В панике я начал осматривать радио. Даже и не предположу, сколько дней подряд я держал его включённым. Неужели оно отслужило свой срок и больше никогда не заработает? Целый день я пытался его починить. И почти весь этот день я не мог остановить слёзы. Я схожу с ума.

Если не починю радио до заката, то лишу себя жизни. Я пишу это письмо, потому что солнце уже близится к горизонту, и я не сомневаюсь в своей участи.

Я думал о том, чтобы пройтись по коридорам школы в последний раз и попрощаться со школьниками и преподавателями. По мне будут скучать, я знаю. Но я не могу заставить себя покинуть эту комнату. Не могу уйти, зная, что моё радио мертво.

Я выплакал все слёзы. Кажется, я даже не могу вдохнуть полной грудью. Всё скромное содержимое моего желудка вышло наружу, и в глазах опять стало темнеть. Но ничего, — мне уже совсем недолго осталось.

Но перед тем, как покончить с собой, я закрыл дверь в свою каморку и подпёр ручку стулом. Это единственное помещение в подвале, и в нём есть крохотное окошко — через него внутрь проникает достаточно света, чтобы я мог разглядеть петлю. Если найдётся добрый человек, который отправится меня искать, то я не хочу, чтобы первым, что он увидел, была такая картина. Нет, — пусть увидит закрытую дверь, почувствует запах моего полуразложившегося трупа и просто забудет о том, что я когда-либо существовал.

Я оставлю радио и эту записку возле двери. Уважаемый г-н, если вы это читаете, то у меня к вам одна скромная просьба: почините радио. Пожалуйста, спасите его. Оно не заслужило так бесславно умереть во сне, и мне стыдно, что я не смог его воскресить.

Теперь я готов вновь увидеть Надю и малышку-Людмилу. Надеюсь, школа найдёт нового уборщика, который будет любить её так же, как любил её я.

Всё. Пора. Не забудьте про моё радио.

Когда кадр отдалился, Оливия была в слезах. “Спасибо, деда Стивен, — сказала мама девочки, тоже плача. — Думаю, этого хватит”.

“Постой! — прощебетала Оливия. — он сказал, что это не всё. Что ты увидел в том подвале?”

Но, до того, как дедушка Стивен успел что-то сказать, изображение пропало. Я сидела с открытым ртом. Что он там увидел? Что же?!

Очень кстати я вспомнила про второй диск. На нём не было пометок, но я надеялась увидеть продолжение интервью.

Видео на нём не было, но была аудиодорожка. Послышался голос Оливии:

“Здравствуйте, мисс Джеррити. Извиняюсь за маму, но она не захотела снимать остальное. Я попросила его продолжить и втайне от мамы записала всё на диктофон телефона. Помню, вы говорили нам, что, пусть историю пишут те, кто побеждает на войне, но… — она глубоко вздохнула и сорвалась на плач, — но история любого, даже самого маленького и слабого человека, по-своему важна, и не важно, что этот человек ни разу в жизни не одерживал побед. Я завершила свой проект вчера и не могла уснуть этой ночью, но вы должны услышать то, что мой дедушка сказал дальше”.

В моих глазах тоже стояли слёзы. Искренность в её голосе была прекрасна. И меня очень умилило то, что она запомнила одну из сотен банальных фраз, которых я когда-то понахваталась от своего учителя истории.

Пока сантименты ещё не успели окончательно взять надо мной верх, звук появился вновь:

“Ну ладно, — раздражённо бросила мать, — хочешь услышать конец — пожалуйста. Но для школьного проекта это слишком”.

“Да дай ты мне уже закончить, — не на шутку разозлился дедушка Стивен. — Если для тебя это слишком, то иди на кухню и перекуси. Оливия вот хочет знать, что было дальше”.

Было слышно, как женщина что-то пробубнила и вышла из комнаты. Оливия и её дед остались вдвоём. Девочка смотрела на Стивена взглядом, полным нетерпения — по крайней мере, так я изобразила это у себя в голове.

“Так ты нашёл радио? Или оно исчезло, когда школу подорвали?”

Он прокашлялся, и послышался щелчок зажигалки. “На том письме, — начал он медленно, — была дата”.

“Какая дата?” — жадно спросила Оливия.

“Оно было написано за две недели до того, как мы начали восстанавливать школу”.

“Но разве ты не говорил, что школу разрушили как минимум за два года до этого?”

“Да, — ответил дедушка Стивен. — Да, её и разрушили”.

Молчание. По моим рукам пробежали мурашки. Мои догадки трудно было передать словами, но у дедушки Стивена это прекрасно получилось, без малейшей запинки. Было видно, что он уже долго живёт с этой мыслью.

“Этот человек, Станислав, жил в развалинах школы и убирал кровь и обломки, будто это были разлитые напитки и пыль. Он улыбался мертвецам и думал, что они улыбаются в ответ, потому что что им нравится его радио. Он перетаскивал трупы, чтобы протереть под ними пол. Крыша была обвалена, но он был так отрешён, что не чувствовал на себе капель дождя”.

Было слышно, как Оливия плачет.

“Я нашёл тот склад, с которого он таскал еду. Внутри — сплошные квашеные консервы — наверное, отвратительные на вкус. И почти всё это поросло плесенью”.

“А ты… ты видел его тело?”

“Да. Оно свисало с потолка, но было почти как… почти как живое. Он не разлагался. Прошло совсем немного времени”.

“Он выглядел умиротворённым?” — спросила она с ноткой отчаяния в голосе.

“Трудно сказать. Стояла дикая вонь, его лицо было синюшное, глаза выпирали из глазниц. Вот так,” — видимо, изобразил он на себе.

“А что с радио?” — Оливия всхлипнула.

Дедушка Стивен глубоко затянулся сигаретой.

“Оно было там. И знаешь что? Оно было включено”.

Переведено мной совместно с командой редакторов. Вот моя группа ВК. Если этот перевод вам понравился, то можете подписаться и почитать остальные.

Осколки жизни⁠ ⁠

Не знаю, в какой момент времени вы это прочтёте, но расскажу, с чего всё началось: существо атаковало меня, пока я прохаживался по парку. Его силуэт был размыт, будто скрытый туманом. Нет таких слов, чтобы описать его сущность: оно как будто было рядом, но в то же время и нет. Создание скрывалось там, где не было деревьев; таилось там, где не было травы. Когда оно в один прыжок меня настигло, я не почувствовал и легчайшего дуновения ветра.

В момент, когда это нечто вцепилось в меня, я ощутил, как его когти пронзили во мне то, чего не видно невооружённым глазом; покалечили ту часть меня, которой я раньше не чувствовал. Руки, ноги и туловище были целы и невредимы, я не истекал кровью. Однако где-то глубоко внутри я знал, что был ранен. В страхе добежав до дома, я вмиг ощутил, будто во мне чего-то недостаёт. Накатила усталость, начались проблемы с концентрацией.

На ранней стадии решение было простым: выпить большую чашку кофе.

Чувство уныния отступило под напором кофеина — по крайней мере, на некоторое время. Можно сказать, в ту неделю моя жизнь только началась — ведь именно тогда я познакомился с Мар. Мы сразу прекрасно поладили. Должен признаться, я влюбился в неё задолго до личной встречи, ещё во время телефонного разговора. Тем временем, существо будто начало противиться моим эмоциональным переживаниям. Да, оно всё ещё было внутри, как неотделимая часть моего бытия.

Первые несколько инцидентов были настолько мелкими и незначительными, что я не стал на них зацикливаться. Как-то утром автомобиль соседа из тёмно-синего преобразился в чёрный. Покосившись, я пожал плечами и пошёл дальше. Через два дня одного из моих коллег по работе стали звать не Фред, а Дэн. Я поинтересовался у остальных, но они уверили меня, что он с рождения Дэн. “Должно быть, с кем-то спутал”, — подумал я.

Затем, как-то раз — как бы глупо это не звучало — я справлял нужду в собственном туалете, как вдруг оказался посреди улицы. Теперь на меня — в пижаме, с приспущенными штанами, прямо в процессе — удивлённо смотрели с добрый десяток человек на остановке. Пока никто не позвонил в полицию, я в ужасе дал оттуда дёру. Мне удалось отыскать дорогу до дома, но сама ситуация стала для меня знаком, что я всё ещё был в опасности. Существо что-то со мной вытворяло, и я не знал, как с этим бороться.

Тем вечером ко мне пришла Мар. Дверь она открыла своим ключом.

“Мар? — спросил я удивлённо. — Откуда у тебя ключ?”

“Какой ты милый. Ты ведь точно не против? — Мар приоткрыла дверь в комнату, полную картонных коробок. — Съехаться — это серьёзный шаг. Особенно если учесть, что мы вместе всего три месяца”.

Съехаться? Но я ведь буквально на прошлой неделе впервые с ней увиделся. Мать всегда говорила, что я мальчик сообразительный — умел вовремя заткнуть варежку. Вместо того, чтобы устраивать скандал, я сказал Мар, что всё в порядке, после чего пошёл к себе в комнату, чтобы всё осмотреть.

Вещи лежали там же, где я их оставил. Единственным, что привлекло моё внимание, была дата. Осмыслив происходящее, я содрогнулся от праведной злости.

Существо сожрало три месяца моей жизни.

С чем же мне довелось столкнулся? Какая тварь станет целыми кусками поглощать человеческую душу? Из-за неё я пропустил самый волнующий период отношений и теперь никогда не смогу понять наших с Мар шуток или общих историй из этого временного промежутка. У меня похитили нечто совершенно бесценное, и я был вне себя от ярости.

Злость помогала мне подавлять существо. Я перестал потреблять алкоголь и завёл привычку регулярно пить кофе. Каждый день я проверял дату. Таким образом мне удалось продержаться три года, не пропустив ни единого дня и лишь изредка натыкаясь на небольшие альтерации. Менялись те или иные социальные обстоятельства: чьё-то место работы, у кого сколько детей; планировка близлежащих улиц, время показа моей любимой телепередачи. Благодаря этим изменениям я всегда помнил о существе, вцепившемся когтями в мою душу. За три года я ни разу не дал ему себя пересилить.

Но как-то я раз я забыл об осторожности. Своим великолепным сюжетом меня затянула любимая передача. В самый интересный момент к моему лежаку подбежал мальчишка и потрепал меня за плечо.

Я удивлённо спросил: “Ты кто и как сюда попал?”

Он засмеялся и широко улыбнулся: “Глупый папа!”

У меня сердце сжалось. Я сразу понял, что произошло. Пара непрямых вопросов всё расставила по своим местам: это мой сын, и ему два года.

Боль, пронзившая грудь, была невыносимой. Я не только пропустил рождение собственного ребёнка, но и не застал первых двух лет его жизни. Очевидно, за время моего забвения мы с Мар поженились и создали семью, и я прошляпил всё то счастье и ту горечь, что сопровождали эти годы.

На улице шёл снег. Держа внезапного сына на коленях, я следил за снежинками. Какая жизнь ждала меня впереди, если малейшее упущение могло стоить мне нескольких лет? Я нуждался в помощи.

В церкви не знали, что с этим делать. Священники мне не поверили и заключили, что я скорее болен, нежели одержим.

Врачи едва ли были полезнее. Хоть снимки и тесты ничего не показали, денег с меня содрали прилично.

Лишившись вариантов, я решил рассказать Мар. Как всё выглядело с её стороны? Каков был быт, когда меня не было рядом? Отводил ли я нашего сына в школу? Ходил ли на работу? Видимо, да: она явно не приметила ничего из ряда вон выходящего. Однако я не мог побороть в себе чувство, что в периоды отсутствия моего сознания моя жена теряла важную часть своей жизни.

Чтобы излить Мар душу, как-то вечером я вычурно накрыл стол. Однако на этот раз она постучалась. Я открыл. Жена стояла передо мной в нарядном вечернем платье.

Накрытый стол её приятно удивил: “Шикарный ужин на втором свидании? Я знала, что нравлюсь тебе, но не знала, что настолько!”

К счастью, я знаю, когда лучше промолчать. Заладил бы я о браке да о сыне, она бы сбежала от меня, как от сумасшедшего. Вместо этого я помог ей раздеться и пригласил за стол.

После череды осторожных вопросов я смог выведать истину: это в самом деле было наше второе свидание. На радостях я облегчённо вздохнул, и Мар списала это на обычный мандраж. Для меня было настоящим счастьем узнать, что на самом деле существо не пожирало мою жизнь. Симптомы указывали скорее на то, что моя душа оказалась разбита. Тварь ранила меня; расколола на части. Пускай мне придётся жить вне привычного порядка, зато на самом деле я ничего не пропущу.

Прошло несколько лет — по крайней мере, с моей точки зрения. Каждый день я подмечал незначительные перемены в политике или географии, а “путешествия во времени” случались каждые пару месяцев. Каждый раз, оказавшись в новом месте и в новом времени, я молча внимал окружающим, чтобы не наворотить чего лишнего. Во время самого дальнего скачка я увидел своего шестилетнего внука. Я спросил, кем он хочет стать, когда вырастет. Он ответил: “Писателем”. Я сказал, что это здоровская мысль.

Затем я возвратился во второй месяц наших с Мар отношений, и мы провели ночь на речном побережье — самую лучшую ночь в моей жизни. Ведь именно в ту ночь я спросил у неё, не хочет ли она перебраться ко мне. Я застал тот момент, который считал навеки упущенным. Стало понятно, что на самом деле моё сознание никогда, ни на мгновение не покидало моего тела. Рано или поздно я побываю везде. Пока мы заносили коробки с вещами Мар, она на минуту остановилась и призналась, что поражена тем, как сильно я её люблю — так, словно знаю её уже целую жизнь.

Впервые с того момента, когда на меня набросилось существо, я по-настоящему рассмеялся. Мар была права — я действительно любил её больше всего на свете, и причиной тому в самом деле была милая романтическая аналогия, которую она привела. Я и правда знал её уже целую жизнь, и я смирился со своим положением. Знать наперёд о лучших частях своей жизни оказалось совсем не так плохо.

Но стал бы я это писать, если бы всё не пошло по наклонной? Существо всё ещё было при мне. Я надеялся, что оно ранит меня и само отвяжется, но нет. Моё видение ситуации было таким: тварь вгрызалась глубже и глубже, разрывая мою натуру на всё меньшие части. Месяцы передышки между скачками превратились в недели. Как только я заметил эту тенденцию, моя судьба стала выглядеть совершенно безрадостно. Мне грозило навсегда затеряться и перемещаться туда и обратно по линии жизни с каждым ударом сердца. Если мне суждено было проживать свою жизнь по секундам, значит, я бы больше никогда не смог с кем-нибудь заговорить. Не смог бы дарить любовь. Как и получать.

Осознавая весь ужас ситуации, более зрелая версия меня самого сидела в кресле и наблюдала за снегопадом. Погода. Единственное в моей жизни, что оставалось неколебимо. Матушке-природе не было до меня никакого дела. Она всегда была, есть и будет. Снег — крючок, не дававший мне потерять рассудок. Умиротворение было панацеей ото всех переживаний, и ни разу ещё я не испытал скачка во времени, наблюдая за снегом и вспоминая, как в детстве я катался с горки и сооружал из сугробов крепость.

Подросток тронул меня за руку: “Деда?”

“А? — я был выбит из потока мыслей, и потому на мгновение забыл об осторожности. — Ты кто?”

Он слегка улыбнулся, словно не поняв, шучу я или нет. Внук протянул мне стопку бумажных листов: “Моя первая попытка написать рассказ. Прочитай и скажи, что думаешь, хорошо?”

А-а, точно. “Идёшь к своей писательской мечте, как я погляжу”.

Он весь раскраснелся, как помидор: “Ну, пытаюсь”.

“Хорошо. Ты пока беги, а я прямо сейчас возьмусь за твой рассказ”.

Слова плыли перед глазами, и я принялся раздражённо искать очки — должны же они где-то быть, ведь так? Быть старым мне совершенно не нравилось, и хотелось поскорее вернуться в дни, где я помоложе — но только после прочтения книги. Очки оказались в кармане свитера. Надев их, я принялся листать страницы. Мар суетилась и ходила из комнаты в комнату. Она была всё так же прекрасна — но мне нужно было сконцентрироваться. Я не знал, сколько времени мне было отведено на этот раз.

Похоже, у нас собралась родня. Рождество? Пара взрослых и двое не знакомых мне детей мелькнули в коридоре. Мой сын, совсем взрослый, вместе со своей женой, прошёл в сторону входной двери. Ближние и дальние родственники потихоньку расходились по домам.

Наконец, я закончил читать и позвал внука. Со звонким топотом он спешно спустился со второго этажа и забежал в зал: “Ну что, как тебе?”

“Что ж, это ужасно, — признался я. — Но ужасно именно в тех местах, где без этого никак. Ты ещё молод, и твои персонажи поступают так, как поступают молодые люди, однако в плане структуры твоя история очень и очень хороша”. Я выдержал паузу. “Не ожидал, что это будет страшилка”.

Он кивнул: “Это отражение сущности времён. Наше будущее полно разочарований, а не радостных надежд, как было раньше”.

“Ты мудр не по годам”. Ко мне пришла идея: “Если ты так любишь страшные истории, ты, должно быть, много знаешь о всяких странных существах?”

“Ну да. Я читаю всё, что могу найти. Мне очень нравится”.

Я пробежался взглядом по входам в комнату — на всякий случай. Все члены семьи были заняты своими делами. Впервые в жизни я поведал кому-то свою историю — выложил всё внуку в мельчайших подробностях.

Для подростка он воспринял мой рассказ на удивление хорошо. “Ты серьёзно?”

Он посмотрел на меня очень по-взрослому, будто бы принимая задание. “Я этим займусь. А тебе следует начать записывать всё, что происходит вокруг. Нужно собрать данные. Может, мы сможем обрисовать твою душевную рану”.

Ого. “Хороший план”. Я не ожидал, что он воспримет меня всерьёз. “Но как собрать все записи в одном месте?”

“Давай придумаем, где ты будешь их оставлять, — он призадумался. — Потом я их соберу, и мы отследим, по какому пути ты проживаешь свою жизнь. Поищем закономерность”.

Впервые я вновь почувствовал надежду. “Может, под лестницей? Никто никогда туда не заглядывает”.

“Вполне”. Мой внук повернулся и вышел из зала.

Было слышно, как он чем-то шебаршит у лестницы.

Немного погодя он вернулся с коробкой в руках и поставил её на ковёр. Она оказалась до отказа набита бумагой. Парень воскликнул: “Охренеть!” — ой, вернее, офигеть. Ох уж эти подростки.

Я не стал отчитывать его за сквернословие, так как сам был поражён увиденным, и лишь удивлённо похлопал глазами. “Это что, я написал?”

Он перевёл на меня глаза, полные восторга: “Ага. Вернее, тебе ещё предстоит всё это написать и спрятать под лестницей, — а затем бросил взгляд на коробку, после чего закрыл её. — Так что, наверное, тебе не стоит видеть, что там написано. Ну, знаешь. Мало ли”.

Спорить я не стал: “Точно”.

Он сглотнул. “Там таких коробок под полтинник, — и все забиты доверху. На расшифровку записей уйдёт уйма времени, — его тон сменился на максимально серьёзный, — Но я спасу тебя, дедуля. Кто, если не я?”

По моим щекам покатились слёзы, и трудно было сдерживать всхлипы. Только сейчас, найдя того, кто меня понимает, я осознал, насколько был одинок в своих странствиях. “Спасибо. Спасибо тебе огромное”.

А потом я снова стал молодым и оказался на работе. Обычный вторник. Постепенно чувство тоски и облегчения отступило и сменилось озлобленностью и целеустремлённостью. Придя домой с работы, я взял лист бумаги и начал писать. Мимо проносились недели, затем они сжимались в дни, потом — в часы, и всё свободное время я посвящал конспектированию всего и вся. Записи я вне всякой упорядоченности складывал под лестницу. Первая оставленная мною коробка на самом деле была тридцатой, а последняя — первой. Когда их насчитывалось уже более пяти десятков, а скачки стали происходить каждые несколько минут, стало ясно, что остальное — за внуком.

Склонив голову, я закрыл глаза. Я не мог больше терпеть этого потока сознания, что заполнял мой разум. Имена, места, даты, работы, цвета, люди казались совсем другими и какими-то неправильными.

Таким старым я ещё не был. Я сидел и смотрел, как падает снег. В комнату вошёл человек лет тридцати, в котором я с трудом смог опознать кого-то знакомого. “Идём. Похоже, у меня наконец получилось”.

От дряхлости трудно было двигаться. “Это ты? Мой внук?”

“Да”. Он отвёл меня в комнату, заставленную каким-то непонятным оборудованием, и усадил в обитое резиной кресло. Напротив стояло большущее зеркало величиной в два человеческих роста. “Я нашёл закономерность”.

“Сколько ты над этим работал? — спросил я, не в силах скрыть своего потрясения. — Умоляю, только не говори мне, что пропускаешь свою жизнь так же, как упускаю свою я!”

Его выражение лица не выдавало эмоций, но в то же время взгляд его был твёрд и решителен. “Это того стоит”. Он прислонил к моей руке два тонких металлических стержня, а затем кивнул мне через зеркало. “Так, смотри. Разряд откалиброван”.

Удар током на секунду меня обескуражил, но особой боли не причинил. Над моим отражением в зеркале заискрился скорченный силуэт. Голубоватые волны электрического тока проходили сквозь существо, на считанные мгновения опоясывая тот ужас, что поселился во мне. Своим ртом, похожим на присоску огромной пиявки, тварь прочно вцепилась мне в скальп, касаясь моих бровей и ушей. Червеобразное тело свисало через плечо и тянулось вниз, в самые глубины моей души.

Пожирающий моё сознание.

Я всё смотрел в зеркало не в силах оторвать взгляда, а повзрослевший внук держал меня за руку. Спустя некоторое время он спросил: “Процедура удаления будет очень болезненной. Ты согласен?”

Было страшно. “Мар рядом?”

На его невозмутимое лицо вмиг пала тень печали: “Нет. Её уже несколько лет как не стало”.

Мне не хотелось в это верить. “Как это произошло?”

“Мы с тобой часто об этом говорим. Ты уверен, что хочешь знать? Тебе никогда от этого не легче”.

На уголках глаз выступили слёзы. “Тогда мне нет дела до боли. И нет дела, если я умру. Я не хочу жить там, где её нет”.

Он понимающе вздохнул, после чего возвратился к своим аппаратам. Крепя к моим рукам, ногам и лбу различные провода, диоды и прочие высокотехнологичные штуковины, он проводил ликбез: “На то, чтобы всё изучить, ушло более двадцати лет. Мне очень помогли другие исследователи паранормального. Чисто технически этот паразит не существует в нашей реальности. Это среднего размера особь µ¬ßµ, и питается она особой смесью из разума, души, квантового сознания и самой реальности. Когда названия и цвета предметов вокруг тебя менялись, ты не сходил с ума, — просто, пока существо медленно пожирало тебя, нить твоего бытия всё сильнее истончалась”.

Я мало что понял. Внук поместил мне на голову корону из электронных приборов, которая своим обручем легла точь-в-точь поверх кромки рта паразита. “Что за «мю-небета-мю»?” — полюбопытствовал я.

Он резко побледнел и приостановил возню с электроникой. “Я забыл, что ты пока об этом не знаешь. Поверь, тебе очень повезло”. Тяжело вздохнув, он вновь вернулся к делу. Его пальцы нависли над панелью с переключателями. “Готов? Устройство настроено так, чтобы сделать твою нервную систему максимально непереваримой для паразита. По сути, это — электрошоковая терапия”.

Перед глазами стояла улыбка Мар. Она была мертва, хотя всего пару мгновений назад мы ещё были вместе. “Приступай”.

Щелчок переключателя эхом отдался в ушах. Электрический ток показался мне таким слабым, что хотелось рассмеяться. Я совершенно ничего не почувствовал — по крайней мере, в самом начале. Вдруг зеркало передо мной задрожало, и моё отражение в нём скривилось в конвульсиях. О. Нет. Больно. Как больно. Больнее, чем что-либо в моей жизни. Боль была настолько мучительной, что мой мозг не успел сразу её обработать.

Все мои нервные окончания налились пламенем, перед глазами зарябило, но сквозь муки я видел тварь, судорожно извивавшуюся в агонии, подобной моей. Под телом паразита скрывались шесть отростков с когтями на концах — ими он впился в меня, всеми силами пытаясь не сорваться.

От электричества перед глазами побежали воспоминания.

Её улыбка была на первом плане. Подле горел уютный очаг, а в окне за спиной Мар шёл снег. Грани этого воспоминания начали светлеть, и я понял, что моя жизнь в самом деле была одним непрерывным переживанием — и только её осознание оказалось разорванным всепожирающей тварью.

Я так и не застал момент рождения своего сына. То и дело я бывал где-то совсем рядом, но мне не приходилось увидеть всё воочию. И вот я наконец сжимаю ладонь Мар. В голове — единственная мысль: я должен быть рядом.

Нет. Нет! Теперь я вновь держу её за руку, но на этот раз она лежит на больничной койке совсем по другому поводу. Только не это! Боже, Господи, за что? Как же это бесчеловечно, как бессердечно — заставлять меня навеки запомнить эти мгновения. Я безутешно рыдаю, пока в палату вбегают медсёстры. Я не хотел об этом знать. Я больше всего боялся это пережить. Мне довелось увидеть всё хорошее, но я не хотел увидеть самого худшего — неизбежный конец, который ожидает нас всех.

Все радостные воспоминания оказались в один момент очернены. Все счастливые моменты в одно мгновение затмились болью, чья сила была в тысячи раз сильнее.

Знобящая резь по всему телу переросла в непереносимую пытку, и я закричал.

Мой крик оборвался. Механизмы и кресло в момент испарились. Вокруг больше не падал снег.

Парк. Тёплый солнечный день.

Я обернулся и увидел существо. Оно подбиралось всё ближе: его силуэт являл собой провал в самой реальности, брешь в ткани сущего. Однако в какой-то момент тварь зашипела и скрылась из виду. А я так и стоял как вкопанный, изумлённый вновь обретённой молодостью и свободой. Мой внук сделал это! Он сделал меня настолько неаппетитным для паразита, что тот не выдержал и отправился на поиски новой жертвы.

Домой я пришёл как в тумане.

Я сидел и рассуждал обо всём происшедшем, как вдруг зазвонил телефон. Я посмотрел на него с трепетом и горечью. Вот он. Первый звонок Марджори по поводу какой-то мелочи. Спустя тридцать лет она признается, что выдумала этот повод только для того, чтобы со мной поболтать.

Но я видел, как она лежит на больничной койке и умирает. Всё закончится нестерпимой болью. Я стану старым и одиноким. Буду гнить в пустом доме, лишённый спутницы. Всё, что останется в моей жизни — это падающий за окном снег.

Вот только благодаря внуку у меня останутся все воспоминания. Так что новая жизнь будет настоящим приключением, и не важно, каков будет его финал.

Я схватил трубку и, широко улыбаясь от переполнявших меня эмоций, спросил: “Алло. Кто на связи?”

Хотя я прекрасно знал ответ.

Примечание от автора: Мы с моим дедом собирались написать историю его жизни. К сожалению, его Альцгеймер прогрессировал такими резкими темпами, что у нас так и не получилось её завершить. Он ещё жив, но мне хочется верить, что его разум там, где ему хорошо, а не в доме престарелых. Что он вновь переживает свою молодость. Что он снова счастлив. Потому что реальность — она куда мрачнее. Сегодня идёт снег. Дед его обожает. В последний визит он меня не узнал, — и лишь улыбался, глядя в окно и наблюдая за тем, как падает снег.

Переведено мной совместно с командой редакторов. Вот моя группа ВК. Если этот перевод вам понравился, то можете подписаться и почитать остальные.

Отдел периодики⁠ ⁠

Не ходите в отдел периодики в библиотеке. Не хотите — не верьте, я тоже хотела как лучше. Думаете, у меня паранойя? Было бы хорошо, будь это так. Все началось с того, что у мамы была и есть подруга, которую я называла тетя Ира. Познакомились они в роддоме, подружились, поэтому мы с ее старшим сыном росли лучшими друзьями. Впоследствии она родила еще одного сына, и на момент тех событий ему было лет восемь. И у него было больное сердце. Тетя Ира была хорошим человеком, по крайней мере, мне так всегда казалось. Теперь я не уверена в этом. Не уверена, что она человек. Когда я поступила в институт, то выбрала факультет иностранных языков. Как и на любом факультете, приходилось писать курсовые, и тут неожиданным камнем преткновения стал поиск исследований по французскому языку. Исследований английского в Интернете было завались, а по французскому попадалась какая-то ерунда. Но научный руководитель требовал найти искомые статьи где угодно, потому что ссылаться в списке литературы на интернет сайты было нельзя. Пришлось идти в библиотеку за подшивкой лингвистических журналов за 1967 год. Вы наверняка догадались, что там, в отделе периодики, работала тетя Ира. С этого момента и началась эта странная история. С того, как я потянула на себя тяжелую деревянную дверь. Первое, что меня поразило, это размеры читального зала. Я успела привыкнуть к инязовским клетушкам в институте, и большие помещения были в диковинку. Вторым шоком стала гнетущая тишина, будто упавшая на меня тяжелым одеялом. И третий странный момент — никого не было в зале. Отдел периодики популярностью не пользовался, судя по всему. Странно, город у нас немаленький, посетители бывают везде…

— О, Дианка! — полушепотом воскликнула тетя Ира, выходя из подсобки. Выглядела она вполне по-человечески: средний рост, густые светлые волосы, собранные в хвост, серебряный кулончик на цепочке.

— А я к вам по делу.

— Да неужели, — улыбнулась она.

— Курсовую пишу, нужны журналы за шестьдесят седьмой год. Вот, я тут номера записала…

— Так-так, подшивочка есть, помню ее. Садись, сейчас их принесу.

И она собралась идти в подсобку, как зазвенел ее сотовый. Я вздрогнула: в этом помещении все звуки слышались словно через вату, а мобильник заверещал изо всех сил. Разговор был короткий: тетя Ира нахмурилась, невнятно произнесла что-то, после чего положила телефон в карман.

— Слушай, младшему опять нехорошо, я схожу домой, тут через дорогу, ты знаешь, я покажу тебе, где лежит журналы. Только ничего не путай местами. И она провела меня вглубь темной пыльной подсобки. Запах включал в себя пыль, плесень, старую бумагу, а также много чего, не поддававшегося идентификации. Подсобка оказалась по ощущениям больше даже читального зала. Тусклый свет не давал рассмотреть стеллажи во всех деталях. Даже подумалось, как же они еще не рухнули, когда на них десятки лет давят такие кипы бумаг. Ориентируясь не иначе как с помощью интуиции, тетя Ира остановилась перед очередным стеллажом и, минутку покопавшись на полках, вытащила подшивку филологических бредней за 1967 год. Пыль взвилась столбом, и я чихнула.

— Держи, читай, а я вернусь через полчаса.

И быстро ушла. В подсобке оказалось неожиданно удобно. Я села на какую-то картонную коробку и быстро нашла нужную серию статей. Пользуясь отсутствием тети Иры, быстро их перефотографировала: повезло, что камера телефона была оснащена хорошей вспышкой. Запихнув подшивку на место и обчихавшись при этом, я решила посмотреть еще какие-нибудь старые издания, уже чисто из интереса. Прошла мимо пары стеллажей и наугад взяла пыльную папку. Подшивка за 1914 год, ничего себе! Сто лет здесь лежат эти газеты, и, судя по пыли, их никто не брал. Странно, что они здесь лежат. Библиотека же была основана в конце пятидесятых. Откуда же собирали эти газеты? Впрочем, может, кто-то их отдал в дар. Какой-нибудь наследник. Рассматривая картинки, я все чаще ловила себя на ощущении, что здесь что-то не то. Много портретов, какие-то объявления, колонки текстов, чего еще надо? Но тревога нарастала. И когда я перевернула последнюю страницу ноябрьского выпуска, меня прошиб холодный пот. Здесь не было ни слова о Первой Мировой. Даже об убийстве принца Фердинанда умолчали. Газета вела повествование так, будто никакой войны не было, а само существование принца Фердинанда было под вопросом. Может, издание далеко от политики? Нет, в майских выпусках были какие-то чиновники. И в январских тоже. Положив подшивку на место, я взяла наугад другую и смахнула с нее едва ли не полкило пыли. Та же самая газета «Свежий взгляд». На этот раз за тридцать девятый год. Ни слова о Сталине и его помощниках, зато куча статей о некоем Медникове Петре Николаевиче, который занимает пост Президента. Ага, именно так. Президент Медников Петр Николаевич. Но по газете получалось так, будто СССР не существовало, а вместо него была Россия, которую возглавлял президент Медников. Что за черт?! Какие-то фантастические рассказы под видом газеты? Я бегло пролистала подшивки за пятьдесят четвертый и девяносто второй года. Неизвестные лица, неизвестные фамилии, но главное — фотография новых купюр, которые вводились в обращение в 1992 году. Хоть я и почти не помню ту эпоху, но у нас дома сохранились многие образцы денег того времени. Я их неплохо знала. А если бы не знала, то все равно поняла бы, что здесь напечатана какая-то чушь. Никогда у нас в России не печатали денег с портретами неких Никодимова, Алпатова и Субботина. У нас после распада СССР вообще не печатали денег с портретами. Шаги тети Иры раздались внезапно. Я поспешно сунула подшивку на место и села на коробку. Нет, тетя Ира не запрещала ковыряться, она просто просила, чтобы я не перепутала папки местами. Я и не перепутывала. Так что нечего было нервничать. Но все же почему-то мне было не по себе. Наверное, не привыкла находиться в темных затхлых подсобках.

— Все нормально, он просто устал, — сказала тетя Ира. Взгляд ее скользнул по стеллажам. — Ты нашла статьи для курсача?

— Что-то еще? — беспокойно спросила она. При этом разговор она начинала куда беззаботнее.

— Нет, я пойду. Спасибо за помощь.

— Да-да, приходи еще, — рассеянно пробормотала она.

Мы пошли к выходу.

Вечером мама пришла домой не одна: по дороге ей «случайно» встретилась тетя Ира, и они засели на кухне пить чай. Не могли они встретиться случайно: тетя Ира живет в другом районе, туда ехать с пересадкой. И она не была у нас около года, что было вполне объяснимо с учетом болезни сына. Но сегодня, когда ему стало плохо и когда я увидела газету «Свежий взгляд», она оказалась у нас. Я старалась не выходить из комнаты, чтобы не попадаться ей на глаза. Но задумка не удалась: мама крикнула, чтобы я принесла ей телефон. Ей лень было идти в коридор.

— Здрасьте, тетя Ира.

— И тебе привет. Как дела в институте? Дай-ка окину тебя. свежим взглядом. Не запыленным.

Меня как из ведра окатили.

— Нормально. Курсовик пишу, вот…

В жизни не видела такого жуткого взгляда.

— Ладно. Еще увидимся, — улыбнулась она. — Обязательно увидимся. Мне показалось, что у нее исчезли зрачки, но впечатление было слишком кратким. Вы спишете его на мое разыгравшееся воображение или даже на галлюцинации, но я-то знаю, что было на самом деле. Уходя, тетя Ира оставила мне экземпляр газеты «Свежий взгляд», который отпечатали сегодня. Первая полоса была посвящена вторжению злоумышленников в библиотеку. В отдел периодики. Начальник местной жандармерии Сапрыкин обещал публично покарать злоумышленника, как это и принято в обществе.

Определена ли 1 бесконечность?

Бесконечность — это понятие, а не число. Мы знаем, что можем приблизиться к бесконечности, если будем считать все выше и выше, но на самом деле мы никогда не сможем ее достичь. Таким образом, выражение 1/бесконечность на самом деле не определено.

Точно так же, каков ответ 1 на ноль? 01 не определено. Почему некоторые говорят, что это правда: деление на 0 запрещено.

Ноль сильнее бесконечности? НЕТ. Вы не можете достичь бесконечности, как вы можете с нуля. Нет вычислений, которые дают вам ответ бесконечности, есть только вычисления, которые дают вам очень, очень большие числа. Не то же самое.

Похожие страницы:Блог

Сколько секунд в месяце? В некоторых месяцах разное количество секунд?

Какие есть 3 вида налогов?

Как найти среднюю точку между двумя точками?

Как вы делаете кадровые прогнозы?

Является ли 1% бесконечности бесконечностью? Итак, при таком анализе 1 процент бесконечности по-прежнему бесконечность.

Во-вторых, что такое бесконечность минус бесконечность? Невозможно, чтобы бесконечность, вычтенная из бесконечности, была равна единице и нулю. Используя этот тип математики, было бы легче получить бесконечность минус бесконечность, чтобы равняться любому действительному числу. Следовательно, бесконечность, вычтенная из бесконечности, не определена.

Вы 1 или 0?

тогда каково значение нуля на ноль? Потому что если мы можем сказать, что ноль, 5 или вообще любое число, это означает, что это «с» не уникально. Итак, в этом сценарии первая часть не работает. Итак, это означает, что это будет undefined. Так ноль деленный на ноль не определен.

Что такое ноль над числом? Ноль разделить на любое число равно всегда 0. … Например, если ноль нужно разделить на любое число, это означает, что 0 элементов должны быть разделены или распределены между заданным количеством людей. Таким образом, в этом случае нет предметов для совместного использования, следовательно, никто не получит ни одного предмета. Следовательно, 0, деленный на любой делитель, дает 0 как частное.

Омега — это бесконечность?

Это наименьшее порядковое число после «омеги». Неформально мы можем думать об этом как бесконечность плюс один. … Чтобы сказать, что омега и один «больше», чем «омега», мы определяем размерность как означающую, что один порядковый номер больше другого, если меньший порядковый номер включен в набор большего.

Сколько Камней Бесконечности? Есть шесть Камней Бесконечности: Камень Пространства (синий), Камень Реальности (красный), Камень Силы (фиолетовый), Камень Разума (желтый), Камень Времени (зеленый) и Камень Души (оранжевый).

Можете ли вы победить бесконечность?

Нет, вы не можете победить его в первая родословная…

Бесконечность — это число? Бесконечность — это не число. Вместо этого это своего рода число. Вам нужны бесконечные числа, чтобы говорить о бесконечных количествах и сравнивать их, но некоторые бесконечные числа — некоторые бесконечности — буквально больше других. … Когда число относится к количеству вещей, оно называется «кардинальным числом».

Может ли быть бесконечность плюс один?

По словам математиков, существует множество видов бесконечности, но что произойдет, если вы добавите один из них? Математики определили множество различных типов бесконечности, из которых «наименьший» — это алеф-нуль, который достигается вечным счетом. … Так бесконечность плюс один все равно бесконечность.

Бесконечный бесконечный 0?

Бесконечность, добавленная или вычтенная сама по себе, есть бесконечность. Не может быть 0.

Что означает 1 в двоичном коде? 0 и 1 в двоичном коде означают ВЫКЛ или ВКЛ соответственно. В транзисторе «0» означает отсутствие потока электричества, а «1» представляет электричество, которому разрешено течь. Таким образом, числа физически представлены внутри вычислительного устройства, что позволяет выполнять вычисления.

Каковы функции двоичных чисел 0 и 1? Компьютеры используют двоичный код — цифры 0 и 1 — хранить данные. Двоичная цифра или бит — это наименьшая единица данных в вычислениях. Он представлен 0 или 1.

Есть ли у нуля значение?

Нуль, сам по себе не имеет ценности. Это определение нуля, числа, которое само по себе не имеет значения. Однако поместите его с любым другим числом, и тогда вы поймете, что значение нуля должно увеличить значение других чисел, что является наибольшим значением, которое может иметь любое число!

Что такое ноль, деленная на бесконечность? Ноль разделить на бесконечность равна нулю, а не бесконечность. Любая проблема деления с нулем в числителе всегда равна нулю, потому что даже если вы вводите ноль в числитель бесконечное количество раз, вы никогда не дойдете до числителя. ∞ * 0 = 0. Следовательно, 0 / ∞ = 0.

Ноль — это действительное число?

На самом деле настоящие числа — это практически любые числа, которые вы можете придумать. … Действительные числа могут быть положительными или отрицательными, и включить число ноль. Их называют действительными числами, потому что они не являются мнимыми, а это другая система чисел.

Ноль считается числом? 0 (ноль) число, и числовая цифра, используемая для представления этого числа цифрами. … Он играет центральную роль в математике как аддитивное тождество целых, действительных чисел и многих других алгебраических структур. Цифра 0 используется в качестве заполнителя в системах значений мест.

Является ли ∞ числом?

Нет. Бесконечность — это не число. Вместо этого это своего рода число. Вам нужны бесконечные числа, чтобы говорить о бесконечных количествах и сравнивать их, но некоторые бесконечные количества — некоторые бесконечности — буквально больше других.

Google больше бесконечности? Нет ничего больше бесконечности! Это верно, но и бесконечности нет ничего больше: бесконечность — не число. … Итак, наконец, мы пришли к единому мнению: самого большого числа не существует. Тем не менее, такие большие числа, как гугол или гуголплекс, продолжают дразнить, и они должны.

Омега больше Альфы?

Эти термины взяты из греческого алфавита, где альфа — первая буква, бета, гамма и дельта — вторая, третья и четвертая, и омега последний — отсюда образные расширения альфа и омега как ссылки на самых и наименее важных членов иерархии.

Множество множеств: насколько велика бесконечность?

Если бесконечность, как следует из самого слова, не имеет никаких размеров и пределов, то как одна бесконечность может быть больше другой? И тем не менее бесконечности разных типов различаются по объему. Патрик Хоннор — о том, как понимает эту проблему современная математика.

В конце блокбастера «Мстители: Финал» голограмма Тони Старка прощается со своей маленькой дочерью и говорит: «Я люблю тебя на три тысячи». Этот трогательный момент перекликается с другой сценой, где Старк с дочерью пытаются в игровой форме выяснить величину их любви друг к другу. По словам Роберта Дауни-младшего, играющего Тони Старка, эта сцена была вдохновлена разговорами с его собственными детьми.

Игра может стать увлекательным способом изучения больших чисел:

— Я люблю тебя на десять из десяти.
— Но я люблю тебя на все сто.
— А я тебя на сто один!

Именно так слово «гуголплекс» стало популярным в моем доме. Но всем известно, к чему в конечном счете приводит этот спор:

— Я люблю тебя бесконечно!
— О, в самом деле? А я люблю тебя бесконечно плюс один!

Таким образом дети сталкиваются с понятием бесконечности задолго до уроков математики — на игровой площадке или перед сном, и неудивительно, что это таинственное и сложное понятие их так увлекает. Некоторые из этих детей вырастают математиками, очарованными бесконечностью, а некоторые из этих математиков открывают ее новые удивительные свойства.

Возможно, вы знаете, что ряды чисел могут быть бесконечно велики, но знаете ли вы, что некоторые бесконечности больше других?

Математики размышляли над этим вопросом по меньшей мере столетие, и некоторые недавние работы внесли в него некоторую ясность.

Чтобы ответить на вопросы о размере бесконечных множеств, давайте начнем с множеств, которые всё же поддаются счету. Множество — это набор объектов или элементов, а конечное множество — это множество, содержащее конечное число объектов.

Два примера конечных множеств, каждое из которых содержит четыре элемента.

Определить размер конечного множества несложно: просто подсчитайте количество элементов, которые оно содержит. Поскольку ряд конечен, вы знаете, что в конце концов перестанете считать, и когда вы закончите, вы узнаете размер этого ряда.

Эта стратегия не работает с бесконечными рядами. Вот набор натуральных чисел, обозначенный ℕ. (Некоторые могут возразить, что ноль не является натуральным числом, но этот спор не влияет на наше исследование бесконечности.)

Каков размер этого ряда? Поскольку самого большого натурального числа не существует, подсчитать количество элементов не получится. Конечно, можно объявить размер этого бесконечного множества равным «бесконечности», и это не будет ошибкой, но если требуется изучить и другие бесконечные множества, становится понятно, что такой подход тоже не совсем продуктивен.

Рассмотрим набор действительных чисел, которые представляют собой все числа, выражаемые в десятичном разложении, например 7; 3,2; −8,015, или в бесконечном представлении, например 2‾√ = 1,414213 …. Поскольку каждое натуральное число также является действительным числом, множество действительных чисел настолько же большое, как и множество натуральных чисел, поэтому оно тоже должно быть бесконечным.

Однако если мы объявими, что ряд действительных чисел настолько же «бесконечен», как и ряд натуральных чисел, мы столкнемся с кое-какой проблемой. Чтобы понять, какой, выберите любые два числа, например 3 и 7. Между этими двумя числами всегда будет конечное число натуральных чисел: здесь это числа 4, 5 и 6. Но между ними всегда будет бесконечно много действительных чисел, таких как 3,001; 3,01; π; 4,01023; 5,666… и т. д.

Примечательно, что, независимо от того, насколько близки друг к другу два любых действительных числа, между ними всегда будет бесконечно много действительных чисел.

Само по себе это не означает, что множества действительных чисел и натуральных чисел имеют разные размеры, но вместе с тем важно понимать, что между двумя этими бесконечными множествами есть несколько принципиальных отличий, которые требуют дальнейшего изучения.

Математик Георг Кантор исследовал их в конце XIX века. Он показал, что два этих бесконечных множества действительно имеют разные размеры. Чтобы понять и оценить, как ему это удалось, сначала мы должны понять, как сравнивать бесконечные множества. Секрет прост: функции.

Существует множество различных способов думать о функциях — запись функций, вроде f(x)=x2+1, графики парабол в декартовой плоскости, такие правила, как «возьмите входные данные и добавьте к ним 3» — но мы будем думать о функции как о способе сопоставления элементов одного числового ряда с элементами другого.

Давайте примем множество натуральных чисел за ℕ. Для другого ряда, который мы назовем S, мы возьмем все четные натуральные числа. Вот два этих ряда:

Существует простая функция, которая превращает элементы ℕ в элементы S. Вот она f(x)=2x. Эта функция просто удваивает свои входные данные. Мы получим такой ряд: f(0)=0, f(1)=2, f(2)=4, f(3)=6 и т. д.

Вы можете визуализировать это, выстроив элементы двух рядов друг напротив друга и указав стрелками, как функция f преобразует входные данные из ℕ в выходные данные в S.

Обратите внимание, как f(x) присваивает ровно один элемент ряда S каждому элементу ряда ℕ. Это то, что делают функции, но f(x) делает это особым образом. Во-первых, f присваивает всё в элементы S каким-нибудь элементам в ℕ. Используя функциональную терминологию, мы говорим, что каждый элемент S является «образцом» элемента ℕ в функции f. Например, четное число 3472 находится в S, и таким образом мы можем вычислить x в ℕ: если f(x) =3472, то это 1736. В таком случае мы говорим, что функция f(x) отображает ℕ на S. Более причудливый способ сказать это состоит в том, что функция f(x) является «сюръективной». Так или иначе, здесь важно вот что: поскольку функция f(x) превращает входные данные из ℕ в выходные данные в S, никакие элементы в S не пропадают в процессе.

Вторая особенность того, как f(x) присваивает выходные данные другому ряду, заключается в том, что никакие два элемента в ℕ не преобразуются в один и тот же элемент в S. Если два числа разные, то их удвоения различны; 5 и 11 — разные натуральные числа в ℕ, и их выходные данные в S также различны: 10 и 22. В этом случае мы говорим, что f(x) равняется «1 к 1» (также пишется «1–1»), и мы описываем f(x) как «инъективную» функцию.

Ключевой момент здесь в том, что каждый элемент в S сопряжен только с одним элементом в ℕ.

Эти две особенности f(x) сочетаются любопытным образом. Функция f(x) создает идеальное соответствие между элементами ℕ и элементами S. Тот факт, что f(x) является функцией «отображения», означает, что у всех элементов в S есть партнер в ℕ, а тот факт, что f(x) равно 1 к 1, означает, что ни у какого из элементов в S нет двух партнеров в ℕ. Короче говоря, функция f(x) связывает каждый элемент ℕ ровно с одним элементом S.

Функция, которая является одновременно инъективной и сюръективной, называется биекцией, и биекция создает соответствие 1 к 1 между двумя рядами. Это означает, что каждому элементу в одном ряду соответствует ровно один элемент в другом ряду, и это один из способов показать, что два бесконечных ряда имеют одинаковый размер.

Поскольку наша функция f(x) является биекцией, это значит, что два бесконечных множества ℕ и S имеют одинаковый размер. Это может показаться удивительным: в конце концов, каждое четное натуральное число само по себе является натуральным числом, поэтому ℕ уже содержит все элементы S и даже больше. Разве это не должно сделать ℕ больше, чем S? Если бы мы имели дело с конечными множествами, ответ был бы утвердительным. Но один бесконечный ряд может полностью содержать другой, и они всё равно могут быть одного размера, наподобие того, как «бесконечность плюс один» на самом деле не является большим количеством любви, чем «бесконечность» сама по себе. Это лишь одно из многих удивительных свойств бесконечных множеств.

Еще большим сюрпризом может стать то, что существует бесконечное множество рядов разных размеров. Ранее мы исследовали различную природу бесконечных множеств действительных и натуральных чисел, и Кантор доказал, что эти два бесконечных множества имеют разные размеры. Он сделал это с помощью своего знаменитого диагонального аргумента.

Поскольку существует бесконечно много действительных чисел между любыми двумя различными натуральными числами, давайте просто сосредоточимся на бесконечно многих действительных числах между 0 и 1. Каждое из этих чисел можно рассматривать как (возможно, бесконечное) десятичное разложение, подобное этому:

Здесь a₁, a₂, a₃ и т. д. — это просто порядковый номер числа, но нам нужно, чтобы не все цифры были равны нулю, поэтому мы не включаем само число ноль в наш ряд.

Диагональный аргумент, по сути, начинается с вопроса: что произошло бы, если бы между натуральными числами и этими действительными числами существовала биекция? Если бы такая функция действительно существовала, два набора имели бы одинаковый размер, и вы могли бы использовать функцию для сопоставления каждого действительного числа от нуля до 1 с натуральным числом. Вы могли бы изобразить упорядоченный перечень соответствий, например, таким образом:

Reals between 0 and 1 — Действительные числа от 0 до 1

Гениальность диагонального аргумента заключается в том, что вы можете использовать этот перечень для построения действительного числа, которого в нем не может быть.

Начните строить действительное число цифра за цифрой следующим образом: сделайте первую цифру после десятичной точки чем-то отличным от a₁, сделайте вторую цифру чем-то отличным от b₂, сделайте третью цифру чем-то отличным от c₃ и т. д.

Это действительное число определяется его отношением к числу, расположенному на диагональном перечне. Есть ли оно само в этом перечне? Оно не может быть первым числом в перечне, так как у него другая первая цифра. Оно также не может быть вторым числом в перечне, так как у него другая вторая цифра. Фактически оно не может быть n-м номером в этом перечне, поскольку у него другая n-я цифра. И это верно для всех n, поэтому это новое число, которое находится между 0 и 1, но не может находится в перечне.

Но в нем должны были быть все действительные числа от 0 до 1! Это противоречие возникает из предположения, что существует биекция между натуральными и действительными числами между 0 и 1, и поэтому такая биекция не может существовать. Это означает, что эти бесконечные множества имеют разные размеры. Еще немного поработав с функциями, можно показать, что множество всех действительных чисел имеет тот же размер, что и множество всех действительных чисел от 0 до 1, и поэтому действительные числа, которые содержат натуральные числа, должны быть бóльшим бесконечным множеством.

Техническим термином для обозначения размера бесконечного множества является мощность. Диагональный аргумент показывает, что мощность действительных чисел больше, чем мощность натуральных чисел. Мощность натуральных чисел записывается ℵ0 (произносится как «алеф ноль»). В стандартном представлении математики это наименьший бесконечный кардинал.

Следующий бесконечный кардинал равен ℵ1 («алеф один»), и математиков уже более столетия ставит в тупик простой вопрос: является ли ℵ1 мощностью действительных чисел? Другими словами, существуют ли какие-либо другие бесконечности между натуральными числами и действительными числами? Кантор думал, что ответ будет отрицательным — утверждение, которое стало известно как гипотеза континуума, — но не смог это доказать. В начале 1900-х годов этот вопрос считался настолько важным, что, когда Дэвид Гильберт составил свой знаменитый список из 23 важнейших нерешенных задач математики, гипотеза континуума была в нем под номером 1.

Сто лет спустя был достигнут значительный прогресс, но он привел к новым загадкам. В 1940 году знаменитый логик Курт Гедель доказал, что в соответствии с общепринятыми правилами теории множеств невозможно доказать, что существует бесконечность между натуральными и действительными числами. Это может показаться большим шагом к доказательству того, что гипотеза континуума верна, но два десятилетия спустя математик Пол Коэн доказал, что также невозможно доказать, что такой бесконечности не существует!

Оказывается, гипотеза континуума не может быть доказана тем или иным способом.

В совокупности эти результаты доказали «независимость» гипотезы континуума. Это означает, что общепринятые правила относительно множеств просто не могут сказать нам, существует ли бесконечность между натуральными числами и действительными числами. Однако математики не обескуражены этим фактом — они приняли вызов. Сейчас они ищут новые фундаментальные правила для бесконечных множеств, которые смогут и объяснить то, что уже известно о бесконечности, и помочь заполнить существующие пробелы.

Говорить «Моя любовь к тебе не зависит от аксиом», возможно, не так весело, как говорить «Я люблю тебя бесконечно плюс один», но, возможно, это поможет следующему поколению математиков, любящих бесконечность, хорошо выспаться ночью.