Сейчас активно обсуждаются итоги культурного эксперимента, когда под управление одного человека отдают два и более театров. Есть ли эффект от такой концентрации полномочий?
Актуальная арифметика: всего 10 худруков возглавляют более 20 театров. То есть на каждого приходится по два, а иногда и по три очага культуры!
Например, Валерий Гергиев, который с 1996 года управляет Мариинским театром в Санкт-Петербурге, с декабря 2023-го получил в свое распоряжение еще и Большой театр в Москве.
Владимир Машков, будучи худруком Театра Олега Табакова с 2018-го, в 2024-м возглавил «Современник».
Евгений Герасимов сначала возглавил Театр на Малой Ордынке, а затем взял под свое крыло Театр сатиры, к которому на тот момент уже присоединили «Прогресс-сцену Армена Джигарханяна».
Евгений Марчелли был худруком Театра имени Моссовета, к которому в 2022 году присоединился Театр МОСТ.
Владимир Панков балансирует между «Ленкомом Марка Захарова» и Центром драматургии и режиссуры (ЦДР).
Константин Богомолов с 2019 года руководит Театром на Бронной, а с 2024-го еще и бывшим Театром Романа Виктюка, получившим новое имя «Театр — Сцена «Мельников».
Большинство слияний сопровождалось скандалами: труппы театров, зачастую очень разных по формату, не желали объединяться. Были (и есть!) недовольные актеры, иски в суд… И тем не менее процесс перевода самостоятельных театральных единиц в некие кластеры продолжался и, видимо, будет продолжаться. Вопреки всему. Вопреки распространенному мнению, что не может один худрук объять необъятное: внимание его рассеивается, он одним объектом занимается больше, чем другим. Вопреки тому, что никакой экономии госбюджета, если цель была в этом, не произошло. Главный редактор журнала «Сцена», профессор Дмитрий Родионов заявил, что объем финансирования театров «остался прежним»:
— Это иллюзия, что объединение повлечет экономию бюджетных денег. За любыми изменениями в театре следуют кадровые проблемы: как трудоустроить бывших руководителей, куда пристроить новых работников…
Но в чем же тогда выгода? Есть ли какие-то положительные результаты от того, что театры сращивают между собой и отдают пучком под управление одного, пусть очень опытного, талантливого и всем известного деятеля искусств?
— Эта оптимизация — очень правильная инициатива, — убежден режиссер, народный артист РФ Андрей Житинкин. — В ней есть один очень важный, но скрытый смысл. Иногда театры объединяются по географическому признаку, например театр «Эрмитаж» объединили с театром «Сфера», потому что они оба находятся в саду «Эрмитаж». А иногда происходит объединение маленького театра с большим, как это было, скажем, с театром «Ленком» и Центром драматургии и режиссуры на Соколе, которыми руководит теперь Владимир Панков. И такое объединение, конечно, благоприятно для небольшого камерного и экспериментального театра на Соколе, потому что когда такой монстр, как «Ленком», поглощает маленький театр, то последний получает дополнительное финансовое вливание, дополнительное внимание. Тем более что тот маленький театр — экспериментальный, он сам не может приносить доход. И смотрите, что делает Панков: он привлекает в «Ленком» музыкантов и молодежь из маленького театра (а это подвижная, танцующая молодежь!), а народные артисты уже из «Ленкома» — звезды — с удовольствием участвуют в экспериментальных проектах ЦДР. И, конечно, самый лучший вариант получился с Владимиром Машковым. У «Табакерки» основная сцена — это подвальчик на 110 мест. А когда в театре так мало мест, то ему физически тяжело прокормиться. При этом в «Современнике» огромный зал. Но там давно не было аншлагов. А теперь смотрите, что происходит: половину репертуара на большой сцене «Современника» играет «Табакерка», а другую половину — «Современник». И это хорошо, потому что молодые артисты появляются на большой сцене. Это благо для «Табакерки» — получить такой огромный зал в раскрученном «Современнике», в центре Москвы. И у них теперь везде аншлаги. Причем какие-то слабые спектакли «Современника» Машков снял, и это стал сразу преуспевающий театр. То есть оба театра оказались в плюсе! Вот такой положительный экономический результат есть от объединений. Другое дело, что есть еще психологический результат. Бывает, что театры не срастаются психологически, как это произошло с Сатирой, в которую влился театр Джигарханяна. Слияние оказалось болезненным. Но и в этом случае, прямо скажем, убыточный театр Джигарханяна спасли. Потому что его уже надо было расформировывать: он угасал и слабо посещался. А благодаря объединению с Сатирой он выжил, никто из актеров не был выброшен на улицу.