Пьеса Михаила Себастьяна «Безымянная звезда», хорошо знакома зрителям по экранизации Михаила Козакова с Игорем Костолевским и Анастасией Вертинской.
Постановка Александра Огарёва в театре «Школа драматического искусства» обрела собственный сценический язык.
Сюжет на первый взгляд прост: на забытом полустанке из поезда высаживают безбилетную столичную красавицу. За одну ночь она успевает перевернуть жизнь местного учителя астрономии — сделать его и счастливым, и несчастным. Исход вполне предсказуем: она уедет, он останется. Так обыденная встреча превращается в притчу.
Первая часть разворачивается на опущенной сцене: замощённая платформа, клубы дыма, ощущение пространства, похожего то ли на железнодорожную станцию, то ли на преддверие преисподней. Затем сценический механизм поднимает действие почти на уровень зрителей первого яруса. Среди запоминающихся деталей — белая крыса, с трудом пролезающая в отверстие в книге. Образ выразительный.
Манера речи актеров превращает бытовые диалоги в подобие обряда. Такой приём помогает спектаклю уйти от реалистической мелодрамы. Простая история любви от этого становится торжественнее — и менее непосредственной.
Режиссер отсекает второстепенные детали и персонажей, сводя действие к условным знакам и символам. Круглая камерная сцена с подъёмным механизмом работает на этот замысел: постановка использует её возможности с изобретательностью.
Симфония, которую сочиняет учитель Удря, разыгрывается вместе со зрителями и меняет интонацию спектакля: она звучит то как гимн надежде, то как поминальная молитва. Актер Андрей Хоренко в роли Удри задаёт настроение спектакля и зала.
«Безымянная звезда» в ШДИ — не попытка восстановить знакомый фильм, а ещё одно прочтение истории, похожей на грустную сказку. На обсуждении после показа зрители тепло отзывались об актёрах и всей творческой группе. Спектакль идёт уже девятый год, это был 215 -й по счету спектакль, и интерес к нему сохраняется. Для сказки о взрослых это немалый срок и немалый успех.