ЧИТАТЬ КНИГУ ОНЛАЙН: Жить, как говорится, хорошо! А хорошо жить — ещё лучше!
Жить, как говорится, хорошо! А хорошо жить — ещё лучше!
Афоризмы из кинофильмов
Была бы песня — автор найдется.
В этом городе не может быть талантов.
В тот самый момент, когда до Москвы остается каких-нибудь три-четыре тыщи километров….
Америка России подарила пароход…
Как хорошо началось: вызываем в Москву… и как скверно кончилось — самодеятельность.
— Что с тобой, тебе плохо? — Хорошо!
Эй, подруга, выходи-ка и на друга погляди-ка, чтобы шуткою веселой переброситься.
А вы дядю Кузю знаете?
Владея музыкальной культурой и лично зная Шульберта…
Всех разбудим-будим-будим, все добудем-будем-будем…
— Дня три ходу. Там по болотам, лесом да по хорошей дороге немножко. — Ну, если по хорошей дороге немножко, тогда пошли.
Я не от учреждений декламирую, я Маяковского декламирую.
Дядя Кузя, тетя Паша! Теперь еще Дуня-композитор какая-то! Художественный ансамбль имени «Курам на смех»!
Я, знаете, не финансист, я свободный художник и холодный философ.
Алло! Гараж? Заложите кобылу!
До смешного доходит. Просто хочется рвать и метать!
Дурак, ты только кричи, а отвечать буду я.
Есть у нас дивный напиток «Кавказ», он, как Терек, играет и пенится.
Какое там может быть несчастье, когда я здесь!.
Какой Охапкин? Я дворник здешний!
— Канцелярская крыса! — Крыса? В таком случае ты… ты… ты… — От такого слышу, от такого слышу, от такого слышу, от такого слышу.
Красавица народная, как море полноводная, как наша жизнь свободная, широка, глубока, сильна!.
Может, Бетховен тоже чей-то дядя был.
Неслыханное хулиганство — по только что отремонтированному пароходу топать ногами.
Твоя тема, моя обработка.
Музычка-то у нас ворованная!
Не считаете ли вы, что момент моего руководства менее значителен, чем ваш «Музыкальный момент» Шульберта.
Нервная у нас работа на транспорте…
Товарищи, что хотите со мной делайте, но эту песню сочинила я.
Пароход он хороший, только он воды боится.
Нет, просто хочется рвать и метать, рвать и метать!
— Ну, что ты скажешь о «Смерти Изольды»? — Очень уж долго помирает. — Классически.
Он и так может. Он и так может! И так может. Не парень — орел!
Много песен про Волгу пропето, но еще не сложили такой, чтобы солнцем советским согрета, зазвенела над Волгой-рекой.
Он официант, он врать не будет.
Э-эй, ухнем! э-эй, ухнем!… Сама пойдет.
Передай своей Дуне, что она дура!
- 1
- » .
Вы можете отметить интересные вам фрагменты текста, которые будут доступны по уникальной ссылке в адресной строке браузера.
Убогий ты какой то мерзляев жалкий ей богу
О бедном гусаре замолвите слово
— Чем угощаете, голубчики? — Извините, ваше сиятельство! Опять икрой. — Опять? Безобразие.
— А может, проще повесить тебя, голубчик? — Так… ваше сиятельство, веревку-то ведь фальшивой не сделаешь! — Для такого дела и настоящей не жалко!
Вот и поговорили!
Вот тебе варенье от Зизи, вот тебе ватрушка от Лулу, а вот пирог с грибами от самой мадам.
Врешь! Плетнева голыми руками не возьмешь!
Вы благородный человек, но и мы, карбонарии, понимаешь, тоже не лыком шитые!
Вы со мной так не разговаривайте. Я потомственный дворянин. Или вам еще раз тортом заехать?
Граф добрый, мухи не обидит. Сатрап, он и есть сатрап!
Дайте мне поручение, а уж особым я его и сам сделаю.
Для того я над вами командир, чтобы на столько дураков хоть один умный был.
— Думаю после спектакля рискнуть. — Тут либо думать — либо рисковать.
Кого мы только не играем! Короли! Герцоги! Рыцари! Ни одного современника! Ну и репертуар! Порядочному артисту убежать не в чем!
Запомни мое лицо, душегуб! Я к тебе по ночам являться буду!
Всех не переловишь, Артюхов!
Вставай! Карбонарий хренов!
Болтают все. Не на всех пишут.
Бубенцовы — это такая фамилия!
Перевод с английского языка на губернский.
Помните, у Лермонтова? «И скучно, и грустно, и некому руку подать…» Это поэт просто про меня написал.
Я старый больной человек! У меня семья, у меня астма!
Но женское сердце нежнее мужского, и сжалиться может оно надо мной.
Козьма Прутков сказал однажды: настоящая жизнь в городе начинается тогда, когда в него входят военные. Впрочем, может быть, он этого и не говорил.
— Мои орлы газет не читают, книг в глаза не видели, никаких идей не имеют! — Не надо перехваливать!
Не оскверняйте святого! Ах, не здесь! И не сейчас! А сегодня. Вечером. Я приду к вам домой…
Не я дело веду. Бумага его ведет.
Нет благородных людей в России! Нет! Не доросли! Рылом вот не вышли!
Я невольно жду чего-то, мне чего-то смутно жаль…
О бедном гусаре замолвите слово. Ваш муж не пускает меня на постой.
Театр — ремесло, бунт — призвание.
— Очень уж она щуплая. — В каждой губернии свой масштаб.
— Посторонних в полк не пускают. — Это я-то им посторонняя?! Ну вы скажете, господин хороший!
Приехал бы этот граф ко мне! Лет 20 назад. Живым бы не ушел!
Проверка, господа! Это проверка! Стреляйте! Проверка это. Проверка.
Работает машинка-то! Нам бы только иностранное ругать.
— Ты б хоть книжку какую прочитал! — А зачем, Иван Антоныч? — Хотя правильно. Тебе, может, и не к чему.
Убогий ты какой-то, Мерзляев. Жалкий, ей-Богу!
— Хотелось, как лучше! — Не надо, как лучше. Надо как положено.
Через год в каждой избенке народилось по мальчонке. Глотки драли, что сычи! Тоже будут трубачи!
Что ж ты, собрат, не подобно эпохе оделся?
Шутки для девочек поберегите!
— Это они, мои сподвижники. Ох, они отомстят за меня! Ох, отомстят! — Так разукрасить могут только они. — Кто? — Сподвижники.
Я за вами слежу, барышня. Вы мое первое задание. Можно сказать, мой дебют. Вы идите, как идёте, но умоляю вас, не торопитесь! Помните, я старый больной человек.
Трое в лодке не считая собаки
— Вы еще не в саду? — Не-ет! — Идите в сад. — Вы там будете петь? — Вы там будете слушать.
Бифштексов не будет, будут блинчики.
Идите рыдать в сад в окружении своей очаровательной семьи. Всю семью в сад!
— Неужели вы думаете, что можно слушать комические куплеты с таким вот уныло-постным лицом. Я вас очень прошу, выйдите с ним в сад. — С кем? — С лицом.
Но насколько б было лучше, если б не было липучих, приставучих, надоедливых мужчин.
Сэм Сэруэль. Ой, извините меня.
Ужасный-ужасный, кошмарный-кошмарный, безумный-безумный девятнадцатый век!
Комические куплеты. Это и есть комические куплеты.
Чем угощаете, голубчики? — Извините, ваше сиятельство! Опять икрой. — Опять? Безобразие.
— А может, проще повесить тебя, голубчик? — Так… ваше сиятельство, веревку-то ведь фальшивой не сделаешь! — Для такого дела и настоящей не жалко!
Вот и поговорили!
Вот тебе варенье от Зизи, вот тебе ватрушка от Лулу, а вот пирог с грибами от самой мадам.
Врешь! Плетнева голыми руками не возьмешь! Р
Вы благородный человек, но и мы, карбонарии,
Понимаешь, тоже не лыком шитые!
Вы со мной так не разговаривайте. Я потомственный дворянин. Или вам еще раз тортом заехать?
Граф добрый, мухи не обидит. Сатрап, он и есть сатрап!
Дайте мне поручение, а уж особым я его и сам сделаю.
Для того я над вами командир, чтобы на столько дураков хоть один умный был.
— Думаю после спектакля рискнуть. — Тут либо думать — либо рисковать.
Кого мы только не играем! Короли! Герцоги! Рыцари! Ни одного современника! Ну и репертуар! Порядочному артисту убежать не в чем!
Запомни мое лицо, душегуб! Я к тебе по ночам являться буду!
Всех не переловишь, Артюхов!
Вставай! Карбонарий хренов!
Болтают все. Не на всех пишут.
Бубенцовы — это такая фамилия!
Перевод с английского языка на губернский.
Помните, у Лермонтова? «И скучно, и грустно, и некому руку подать…» Это поэт просто про меня написал.
Я старый больной человек! У меня семья, у меня астма!
Но женское сердце нежнее мужского, и сжалиться может оно надо мной.
Козьма Прутков сказал однажды: настоящая жизнь в городе начинается тогда, когда в него входят военные. Впрочем, может быть, он этого и не говорил.
— Мои орлы газет не читают, книг в глаза не видели, никаких идей не имеют! — Не надо перехваливать!
Не оскверняйте святого! Ах, не здесь! И не сейчас! А сегодня. Вечером. Я приду к вам домой…
Не я дело веду. Бумага его ведет.
Нет благородных людей в России! Нет! Не доросли! Рылом вот не вышли!
Я невольно жду чего-то, мне чего-то смутно жаль… р
О бедном гусаре замолвите слово. Ваш муж не пускает меня на постой.
Театр — ремесло, бунт — призвание.
— Очень уж она щуплая. — В каждой губернии свой масштаб.
— Посторонних в полк не пускают. — Это я-то им посторонняя?! Ну вы скажете, господин хороший!
Приехал бы этот граф ко мне! Лет 20 назад. Живым бы не ушел!
Проверка, господа! Это проверка! Стреляйте! Проверка это. Проверка.
Работает машинка-то! Нам бы только иностранное ругать.
— Ты б хоть книжку какую прочитал! — А зачем, Иван Антоныч? — Хотя правильно. Тебе, может, и не к чему.
Убогий ты какой-то, Мерзляев. Жалкий, ей-Богу!
— Хотелось, как лучше! — Не надо, как лучше. Надо как положено.
Через год в каждой избенке народилось по мальчонке. Глотки драли, что сычи! Тоже будут трубачи!
Что ж ты, собрат, не подобно эпохе оделся?
Шутки для девочек поберегите!
— Это они, мои сподвижники. Ох, они отомстят за меня! Ох, отомстят! — Так разукрасить могут только они. — Кто? — Сподвижники.
Я за вами слежу, барышня. Вы мое первое задание. Можно сказать, мой дебют. Вы идите, как идёте, но умоляю вас, не торопитесь! Помните, я старый больной человек.
— Для чего живёт человек на земле? Скажите. — Как же так сразу-то? И потом, где живёт? Ежели у нас, в Смоленской губернии — это одно, ежели
В Тамбовской губернии — это другое.
— Никакое это не произведение, а Содом с Го — моррой! — Разве их две? Вроде одна… — Чего одна? — Одна Гоморра…
Жуткий город: девок нет, в карты никто не играет. Вчера в трактире украл серебряную ложку — никто даже не заметил: посчитали, что её вообще не было.
А голова предмет тёмный и исследованию не подлежит.
Коли доктор сыт, так и больному легче, р
Слово лечит, разговор мысль отгоняет.
— Карета сломалась, кузнец в бегах, так он в Васильевской гостинице сидит, клопов кормит. — Клопов? Великий человек, магистр — и клопов? — Так они, сударь, не разбирают, кто магистр, а кто не магистр.
Ма тант, не будем устраивать эль скандаль при посторонних!
И сия пучина поглотила ея в один момент. В общем, все умерли.
Не умеете лгать, молодой человек. Все люди разделяются на тех, которым что-то надобно от меня, и на остальных, от которых что-то нужно мне. Мне от вас ничего не нужно. Выкладывайте, что вам угодно.
— Маргадон! Почему открыта дверь? — Экс — кьюз ми, магистр! — Что экскьюз ми? — Варварские обычаи: ключи раздают, а замков нет.
Не надо громких слов, они потрясают воздух, но не собеседника.
Сильвупле, дорогие гости! Сильвупле… Жеву — при… авекплезир… Господи прости, от страха все слова повыскакивали.
— Дядь Степан, ихний кучер на меня в лорнет посмотрел. Чего это он, а? — Чего, чего… Зрение слабое. — Бедненький.
— Степан! У гостя карета сломалась. — Вижу, барин. Ось полетела. И спицы менять надо. — За сколько сделаешь? — За день сделаю. — А за два? — Ну… За… Сделаем и за два. — А за пять дней? — Ну, ежели постараться — можно и за пять. — А за десять? — Ну, барин, ты задачи ставишь! За десять дён одному не справиться, тут помощник нужен — хомо сапиенс!
Это зачем же они её так крепют?
Кто ест мало, живёт долго, ибо ножом и вилкой роем мы могилу себе.
— У меня воз сена стоит десять рублей. — Стоить-то оно стоит, да никто ж его не покупает.
Ежели один человек построил, другой завсегда разобрать может.
Вчера попросил у ключницы три рубля — дала, мерзавка, и не спросила, когда отдам.
— Откушать изволите? — Как называется? — Оладушки. — Оладушки… оладушки… Где были? У бабушки. Селянка, у тебя бабушка есть? — Нету. — Сиротка, значит.
— Подь сюды. Хочешь большой, но чистой любви? — Да кто ж её не хочет… — Тогда приходи, как стемнеет, на сеновал. Придёшь? — Отчего ж не прийти? Приду. Только уж и вы приходите. А то вон сударь тоже позвал, а опосля испугался. — А она не одна придёт, она с кузнецом придёт. — С каким кузнецом? Не, нам кузнец не нужен. Что я, лошадь, что ли?
Меня предупреждали, что пребывание в России действует разлагающе на неокрепшие умы.
— А потом вас там публично выпорют как бродяг, и отправят в Сибирь убирать снег… — Весь? — Да. Снега там много.
Огонь тоже считался божественным, пока Прометей не выкрал его. Теперь мы кипятим на нём воду.
Для бегства у меня хватит мужества!
Все пришельцы в Россию будут гибнуть под Смоленском.
Дядя Степан, помог бы ты им, а? Ну грех смеяться над убогими. Ну ты посмотри на них! Подневольные ж люди, одной рыбой питаются. И поют так жалостно.
— Погоня? — Погоня, Ваше Величество. — Это замечательно. Когда уходишь от погони, ни о чём другом уже не думаешь.
— Маргадон, один надо было зарядить… А вы, оказывается, бесчестный человек, Маргадон. — Конечно! Если б я был честный, сколько бы народу в Европе полегло! Ужас!
Статуя здесь ни при чём. Она тоже женщина несчастная. Она графа любит…
— Травами хорошо бы ещё подлечиться. Отвар ромашки, мяты… У вас в Италии мята есть? — Ну откуда в Италии мята? Видел я их Италию на карте: сапог сапогом, и всё.
escapistus
Всем известно что правдолюб Стариков любит разоблачать тех, кого он называет Геббельсами, то есть тех кто по его мнению лжет. Всем также известна народная мудрость, которая гласит что громче всех кричит «держи вора» сам вор. Вот и Стариков громче всех кричит «держи вора», а точнее больше и усерднее всех разоблачает лжецов, в то время как сам врет больше всех. Об одном таком случае наглой лжи, я и расскажу здесь.
В статье «Провокации на митинге готовятся заранее» он якобы разоблачает ложь правозащитников, хотя на самом деле лжет сам. Сначала он цитирует статью в которой правозащитники жалуются на условия содержания задержанных оппозиционеров. Вот цитата, которую Стариков приводит в своей статье:
Из чего Стариков делает следующий вывод:
Вот казалось бы, «невинный материал». Не спешите с выводами. Перед вами такая же наглая ложь, как все вышеуказанные. Простые арифметические действия показывают, что «норма площади для одного задержанного» СОБЛЮДАЕТСЯ.
7 х 7 =49 м2
49 / 17 =2,88 м2
Обратите внимание что в конце цитаты, которую привел Стариков, стоит многоточие. Как вы думаете почему? Да потому что он как всегда вырвал фразу из контекста, в результате чего смысл цитаты полностью поменялся. На самом деле полностью цитата выглядит следующим образом:
Я специально выделил именно те слова, вместо которых Стариков поставил многоточие, так как именно в ОВД «Даниловское» норма площади для одного задержанного НЕ СОБЛЮДАЕТСЯ. Чтобы убедиться в этом достаточно произвести те же простые арифметические действия, которые произвел Стариков? А простые арифметические действия показывают что на одного задержанного приходится 16/20=0.8кв.м., то есть В ДВА С ПОЛОВИНОЙ РАЗА НИЖЕ НОРМЫ. Теперь надеюсь ясно почему Стариков поставил многоточие вместо того чтобы продолжить цитату?
Короче говоря, Геббельс отдыхает. Но это еще не все. Дело в том что эту ложь заметил не я, а некто www-sam-www, который оставил комментарий на странице Старикова.
Я тоже умею делать прогнозы и как только прочитал этот комментарий, сделал прогноз — Стариков этот комментарий сотрет. Поэтому я на всякий случай сделал скриншот:
Мой прогноз сбылся очень быстро. Буквально через несколько минут та же страница выглядела так:
О чем это говорит? А это говорит о том что Стариков не только лжец, но и трус, так как он панически боится открытой дискуссии, что не мешает ему кричать на каждом углу что против него ведется информационная война, потому что никто его якобы не может опровергнуть. Конечно не могут, так как все комментарии с опровержениями мгновенно стираются.