Кто украл пирожные спросила червонная королева задача

0

Л. Кэрролл. Алиса в Стране чудес. Глава XI

Когда они добежали до зала суда, то увидели там Червонного Короля и Червонную Даму, восседавших на троне, вокруг которого толпились вперемешку всякого рода птички со зверюшками, а также полная колода игральных карт. Перед толпой стоял закованный в цепи Валет, с двумя стражниками по бокам. Рядом с Королём замер Белый Кролик, в одной руке он держал горн, в другой — пергаментный свиток.
Посредине зала стоял столик с большим блюдом пирожных, выглядевших столь аппетитно, что Алисе захотелось немедленно съесть хотя бы одно из них.
«Поскорей бы закончился этот суд, — подумала она, — и стали давать угощение». Но, судя по всему, ждать раздачи пирожных придётся долго, и она от нечего делать, принялась разглядывать зал суда и почтенную публику.
Алиса никогда прежде не бывала в суде, только читала в книжках, и поэтому ей приятно было сознавать, что здесь ей почти всё знакомо.
«Это судья, — сказала она себе. — У судьи на голове всегда огромный парик».
Судьёй, между прочим, был сам Король. Свою корону он водрузил прямо на парик (вы можете увидеть на картинке, как это ему удалось), поэтому он заметно нервничал, чувствуя неудобство. И, кроме того, такое сочетание выглядело как-то нелепо.
«Это скамья присяжных заседателей, — разглядывала дальше Алиса. — А эти двенадцать особей (так уж пришлось их назвать, так как там были звери с птицами), надо думать, и есть присяжные».
Последнее слово она повторила два или три раза, весьма гордая тем, что мало кто из её ровесниц девочек понимают его значение. Конечно же, правильнее звучит «присяжные заседатели», но для краткости обычно говорят просто «присяжные».
Все двенадцать присяжных с важным видом что-то записывали на грифельных досках.
— Что они там пишут? — шёпотом спросила Алиса Грифона. — Суд ещё не начался, записывать пока нечего.
— Свои имена они записывают, — ответил Грифон. — Боятся, что забудут к концу процесса.
— Вот болваны! — неосторожно громко попыталась негодовать Алиса, но её остановил Белый Кролик, который выкрикнул:
— Тишина в зале суда!
Король надел очки и беспокойно осмотрел зал, чтобы увидеть нарушителя тишины.
Алиса, глядя на присяжных, отчётливо поняла, что они все дружно записывают одно и тоже: «Вот болваны!». Даже было видно, как один из них, не зная, как пишется слово «болваны», стал спрашивать у соседа. В таком случае, представить трудно, что за мешанина будет на их досках к концу суда.
У одного из присяжных грифель издавал особенно противный скрип, и Алиса не смогла выдержать такую пытку. Она тихонько обошла зал, встала за спиной у присяжного, и, выгадав момент, выхватила грифель. Она проделала это настолько стремительно, что бедный маленький присяжный (это был Ящерка Билли), так и не понял, куда запропастился грифель. Поискав вокруг себя, Билли, недолго думая, стал писать на доске пальцем. Конечно же, палец следов не оставлял, но Билли всё равно усердно водил им по доске до самого окончания судебного заседания.
— Глашатай, зачитайте обвинение! — распорядился Король.
Белый Кролик трижды продудел в горн, развернул пергаментный свиток и прочёл следующее:

В один из дней Дама Червей
Пирожных напекла.
Валет Червей, большой прохиндей,
Их спёр, и все дела!

— Присяжные, совещайтесь и выносите вердикт! — высказался Король.
— Нет, нет, — торопливо вмешался Кролик. — Нам ещё многое предстоит.
— Вызывайте первого свидетеля, — повелел Король.
Белый Кролик снова трижды протрубил, затем крикнул:
— Первый свидетель!
Первым свидетелем был, как ни странно, Шляпник. Он появился, держа в одной руке чайную чашку, а в другой бутерброд.
— Прошу прощения, Ваше Величество, за всё вот это, — начал он. — Но я не вполне закончил пить чай, когда за мной пришли.
— Пора бы и закончить, — сказал Король. — Ну и когда же ты начал?
Шляпник испуганно посмотрел на Мартовского Зайца, который выглядывал из-за его плеча и держал под ручку Древесного Соню.
— Четырнадцатого марта, по-моему, — пролепетал Шляпник.
— Пятнадцатого, — уточнил Мартовский Заяц.
— Шестнадцатого, — включился Древесный Соня.
— Записывайте, — сказал Король присяжным, и они усердно заскрипели грифелями, записывая все три названных числа; тут же они их суммировали и перевели полученную сумму в шиллинги и пенсы.
— Шляпу сними! — в приказном тоне попросил Король Шляпника.
— Она не моя, — ответил Шляпник.
— Краденая, значит! — Король повернулся к присяжным. Они тут же занесли этот факт на дощечки.
— У меня все шляпы на продажу, — стал оправдываться Шляпник. — Шляпник как всегда — без шляпы.
Настал черёд Королевы надеть очки. Она сквозь них начала пристально изучать Шляпника. Тот резко побледнел и занервничал.
— Даёшь показания, так и давай, — сказала Королева, — и нервы свои побереги, не то велю казнить тебя на месте.
Свидетель нисколько не воодушевился этими словами и продолжал переминаться с ноги на ногу, бросая тревожные взгляды на Королеву. В сильном замешательстве он перепутал и откусил приличный кусок от своей чашки как от бутерброда.
И прямо в этот момент, Алису посетило странное чувство. С ней стало происходить что-то загадочное, но она никак не могла понять, что именно. Наконец, она прозрела: она снова начала расти!
Поначалу она подумала, что встанет и уйдёт из зала суда, но здраво рассудив, решила, что останется до тех пор, пока будет в нём помещаться.
— Можно на меня не давить? — возмутился Соня, сидевший рядом с Алисой. — Дышать, право, трудно.
— Ничего не могу поделать, — тихо сказала Алиса. — Я расту.
— Здесь ты не имеешь права расти!
— Не говорите ерунды, — осмелела Алиса. — Вы, например, тоже растёте.
— Расту себе обычным образом, а не как на дрожжах, — проворчал Соня.
Он с недовольным видом встал со своего места и перешёл на другую сторону зала.
Всё это время Королева ни разу не оторвала взгляд от Шляпника, и в тот момент, когда Соня перемещался, приказала одному из приставов:
— Принеси мне программку последнего концерта!
Услышав это, несчастный Шляпник весь затрясся, вплоть до того, что с него спрыгнули оба башмака.
— Давай быстрей свои показания! — грозно повторил Король. — Или я велю тебя казнить. Мне до твоих нервов дела нет!
— Человек я бедный, ваше величество, — заговорил Шляпник дрожащим голосом, — я чаю ещё не напился…прошло всего-то около недели, как я начал…хлеба и масла всё меньше и меньше…а мерцание чая…
— Чего мерцание? — спросил Король.
— Всё дело в чае… у Вашего Величества… не должно быть сомнений…
— Ты что городишь? У меня всё тело в чае? — рассвирепел Король. — Ты что, за идиота меня принимаешь? Давай дальше!
— Человек я бедный, Ваше Величество, — заладил Шляпник. — Почти всё вокруг после этого замерцало… и только Мартовский Заяц сказал…
— Я ничего не говорил! — поспешно заявил Мартовский Заяц.
— Нет, говорил! — заупрямился Шляпник.
— Я всё отрицаю! — сказал Мартовский Заяц.
— Он всё отрицает! — повторил Король. — Это в протокол заносить не надо!
— Ну, хорошо, тогда так: и только Соня сказал… — продолжал Шляпник, с тревогой глядя на Соню, не станет ли и он всё отрицать.
Соня ничего не отрицал. Он сладко спал, сидя на скамье.
— Потом я отрезал ещё кусочек хлеба и намазал маслом…
— Что же всё-таки сказал Соня? — спросил кто-то из присяжных.
— Не помню я… — ответил Шляпник.
— Вспоминай, пока я не велел тебя казнить, — сказал Король.
Несчастный Шляпник уронил на пол чашку и бутерброд, и опустился на одно колено.
— Я жалкий, убогий человечек, — начал было он.
— Ты — убогий оратор, — сказал Король.
Тут же какая-то морская свинка громко зааплодировала, но сразу же была подавлена судебными приставами. Здесь стоит разъяснить значение слова «подавлена». У приставов был большой парусиновый мешок с завязками. Они засунули в него морскую свинку вниз головой, сели вдвоём на мешок и подавили на него, слегка подпрыгивая.
«Ну, вот я и увидела, как это делается, — подумала Алиса, — а то я как-то прочитала в газете, что попытки аплодисментов были немедленно подавлены судебными приставами и ничего не поняла. Теперь мне всё ясно».
— Если это всё, что ты можешь про себя рассказать, — продолжал Король, — то освобождай место свидетеля.
— Как я могу освободить место свидетеля, — сказал Шляпник, — если я про это место не знаю, что рассказать. Я ведь знаю только про себя.
— Без головы ты можешь себя точно не узнать, — угрожающе произнёс Король.
В этот момент зааплодировала другая морская свинка и была подавлена тем же способом.
«Ну вот, всех морских свинок подавили, — подумала Алиса, — теперь дело наладится».
— Может, мне пора идти допивать свой чай? — робко произнёс Шляпник, трусливо глядя на Королеву, читавшую концертную программку.
— Можешь идти, — сказал Король, и Шляпник стремительно выскочил из зала суда, позабыв про свои башмаки.
— И казните его во дворе, — сказала Королева одному из приставов.
Пока пристав шёл к двери, Шляпник бесследно исчез.
— Позвать следующего свидетеля! — объявил Король.
Следующим свидетелем была кухарка Герцогини, в руке она держала перечницу. Алиса заранее догадалась, что это должна быть Кухарка, потому что сидевшие при входе начали все разом чихать.
— Давай свои показания, — сказал Король.
— Обойдётесь! — сказала Кухарка.
Король озабоченно посмотрел на Белого Кролика.
— Ваше Величество, этого свидетеля надо подвергнуть перехлёстному допросу, — тихим голосом произнёс Кролик.
— Ну, что ж, видимо, придётся, — сказал Король с обречённым видом. Затем он страшно нахмурил брови, сузил глаза, привстал, опёршись руками на подлокотники трона, и неожиданно низким голосом громко крикнул на кухарку:
— Из чего делают пирожные?
— По большей части из перца, — невозмутимо ответила Кухарка.
— Из варенья, — раздался сонный голосок из-за спины Кухарки.
— Схватить этого Соню! — заорала Королева. — Отрубить ему голову! Выгнать его из зала суда! Подавить его! Ущипнуть его! Выщипать ему усы!
Несколько минут в зале царила невероятная сумятица: публика бросилась отлавливать Соню и вышвыривать его из зала суда. Когда волнение улеглось, оказалось, что Кухарки нет и в помине.
— Ну и славно, вызывайте следующего свидетеля, — с облегчением сказал Король, и, повернувшись к Королеве, добавил негромко:
— Право, дорогая, теперь ты должна провести перехлёстный допрос, а то у меня голова трещит от всего этого.
Алиса внимательно смотрела на Кролика, пока тот вертел в руках свой пергамент. Ей было очень любопытно узнать, кто будет следующим свидетелем.
«Ещё не было ни одного хоть сколько-нибудь здравого показания», — сказала она про себя.
Каково же было её удивление, когда Белый Кролик громко, как мог, взвизгнул:
— Алиса!

Кто украл пирожные спросила червонная королева задача

Опубликовано в журнале «Мосты» №1(49)–2 (50), 2016

© Д.И. Ермолович, 2016 г.

Кто украл пирожные из Страны Чудес, или Беззубая улыбка Чеширского Кота

(Продолжение)

Переводческое меню: пирожки, кексы, бульон с котлетами…

Как мы помним, последние две главы «Алисы в Стране Чудес» посвящены суду над Червонным Валетом. В качестве обвинительного акта фигурирует следующее стихотворение:

The Queen of Hearts, she made some tarts,
All on a summer day:
The Knave of Hearts, he stole those tarts
And took them quite away!

Итак, Валет обвиняется в краже tarts, приготовленных Червонной Дамой (она же Королева). Интересно, что перед читателями русских переводов «Алисы» эти tarts предстают в самых разных обличьях: пирожки (АМ, АР, ВН, БЗ), кексы (ОГ), пирожные (АЩ), крендели (НД). Более того, если обратиться к первой версии перевода НД 1967 года, то там мы обнаружим котлеты (да еще и вместе с бульоном ). Отчего же такой разнобой, и что на самом деле украл Червонный Валет?

Для начала уясним, что такое tarts . Это кушанье в виде печеной корзиночки из пресного теста (в наши дни их также называют тарталетками), в которую положена некая вкусная начинка. Мы не знаем, какая именно начинка была в испеченных Дамой тарталетках, но, судя по тому, что Алиса поначалу принимает их за угощение, которое станут раздавать по окончании суда над Валетом, можно предположить, что это было что-то сладкое – другими словами, что это были пирожные «корзиночка».

У автора этой статьи при переводе «Алисы» не было сомнений, что tarts и надо передавать как пирожные, но почему же, кроме него, только у одного переводчика (АЩ) в русском тексте оказались пирожные, а у всех остальных – что-то другое?

Пирожки были выбраны теми авторами, которые стремились сделать предметную обстановку сказки знакомой и понятной юному русскому читателю. А что в конце XIX и на протяжении большей части ХХ века могло быть ему ближе, чем домашние пирожки? Однако «одомашнивающий», русифицирующий подход к переводу устарел уже к середине ХХ века, и его проявления в более поздний период в переводе БЗ (в частности, в виде тех же пирожков) вылились в эклектизм и непоследовательность переводческого метода. Хотя именно Борису Заходеру принадлежит высказывание о том, что «легче будет… перевезти Англию», чем перевести «Алису» [6, с. 8], никакой «перевозкой Англии» он не занимался, а пошёл практически по тому же самому пути, что и авторы переводов АМ и ВН, произвольно модифицируя текст и подменяя английские реалии теми, которые он считал более привычными для русскоязычной аудитории.

Впрочем, отнюдь не все переводчики ХХ века выбрали пирожки. Откуда взялись кексы у ОГ, объяснить затруднительно. Ну, а варианты, которые мы встречаем в переводах НД, имеют особую историю, и на них есть смысл остановиться подробнее.

Как уже было сказано, в первом переводе Нины Демуровой, изданном в Болгарии в 1967 году, Валет украл « котлеты ». В известной статье «Голос и скрипка» переводчица пишет: «С самого начала я твердо решила отказаться от русификации Алисы» [2, с. 159]. Однако далее формулирует ещё один принцип:

В «Алисе» очень важен мотив узнавания… Так, the Queen of Heart – это, конечно, героиня старого детского стишка… его зачитывает, в качестве обвинительного акта, царедворец Кролик в сцене суда. К счастью, все мы с детства знаем этот стишок в классическом переводе Маршака.

Дама Бубён варила бульон
И жарила десять котлет.
Десятка Бубён украла бульон,
Котлеты украл Валет.

Назвав The Queen of Heart Королевой Бубён, я связывала её с английским фольклором, вернее, с той его частью, которая прочно вошла в наше сознание. Таким образом, и на русском языке вступал в силу принцип узнавания, столь важный для наслаждения Кэрроллом. Нечего и говорить о том, что изменениям подверглись и tarts – они превратились, как можно легко себе представить, в котлеты. [2, с. 168]

Этот тезис и основанный на нем подход к переводу приходится признать ошибочным. О каком узнавании английского фольклора, о каком наслаждении Кэрроллом можно тут говорить, когда ни от первого, ни от второго в переводе С. Я. Маршака ничего не осталось? Он, конечно, отталкивался от английского стихотворения, но подошел к нему примерно так же, как и к стихам о старом Вильяме: для него это было всего лишь сырье, в котором конкретные предметные детали почти ничего не значили и занимали подчиненное положение по отношению к красивой рифме и собственной творческой фантазии поэта-переводчика.

Ясно, что котлеты появились у Маршака как рифма к валету, червонная дама превратилась в бубновую и стала варить бульон потому, что Маршак счел удачной находкой рифму бубён – бульон , а новый персонаж – десятку бубён – он придумал «от себя» для повторной рифмы к бульону. От предметно-логической ситуации, нарисованной в оригинальном стихотворении, в версии Маршака осталось только три элемента: дама (хотя и иной масти), валет (неизвестной масти) и факт кражи . (Я уже не говорю о том, что со стишком Маршака перевод НД «осоветизировался»: пресловутые котлеты, они же биточки рубленые, – типичное блюдо из меню советских столовых, для английской кухни не характерное. Только представьте себе светскую даму-англичанку, пригласившую гостей на «пятичасовой чай» и подавшую им к чаю с молоком вместо изящных пирожных… котлеты!)

Винить Маршака не в чем: он рассматривал стихотворение вне контекста, фактически как веселую считалочку, конкретное содержание которой почти не имеет значения. Однако в сказочной повести Кэрролла стишок оброс сюжетными привязками, его персонажи – это и персонажи книги, украденное кушанье – «вещественное доказательство» на суде. Кардинально менять всё это только для того, чтобы использовать вариацию Маршака, – принцип просто ложный. Такой перевод не просто искажает текст автора, он заслоняет его от нас.

Превращение котлет в крендели и Королева Королюда

Текст Кэрролла имеет очень точную организацию и требует максимально бережного отношения к себе. Произвольная замена деталей предметной обстановки, свойств и признаков персонажей для эквивалентного перевода неприемлема. (Как мы увидим далее, даже червонная масть дамы и валета в сказке не случайны, автор наделил их дополнительным значением.)

Когда перевод «Алисы» готовился к изданию в серии «Литературные памятники», редакторы этой научной серии предложили Нине Демуровой подвергнуть его «серьезной переработке» [8, с. 316], приблизив к оригиналу. От стихотворной вариации Маршака пришлось отказаться. Новый перевод «обвинительного акта» было доверено сделать О. А. Седаковой, вот он:

Дама Червей напекла кренделей
В летний погожий денек.
Валет Червей был всех умней
И семь кренделей уволок. (ОС)

Не буду здесь обсуждать чисто поэтические качества этого перевода, хотя они кажутся мне невысокими. Главный его недостаток в том, что он демонстрирует непонимание того, что в этом стихе важно для передачи, а что нет. Хорошо, что королеве и валету возвращена червонная масть. Однако летний денек сохранять было необязательно (в оригинале summer day не несет никакой иной функциональной нагрузки, кроме рифмовки с четвертой строкой). А вот предмет кражи играет важную роль в более широком контексте сказки, его как раз нельзя модифицировать.

Увы, в варианте ОС украденное кушанье оказалось таким же далеким от оригинала, как маршаковские котлеты. Ясно, что слово кренделей возникло как рифма к червей, то есть снова созвучию слов (вдобавок очень бедному) был отдан приоритет над их предметным смыслом. Более того, из-за короткого стихотворения было изменено и предметное содержание прозаического текста НД: в сцене суда (глава XI) в качестве вещественного доказательства фигурирует блюдо с кренделями, а вовсе не с пирожными.

Такой подход входит в заблуждение еще и художников, которые рисуют не то, что описано автором, а то, что придумано переводчиком. Никого, кажется, не смутило то, что книга с переводом НД содержала рисунки Тенньела, а на них изображены, разумеется, никакие не крендели, а именно круглые пирожные (см. рисунок).

Выше уже был сформулирован принцип: перевод должен быть таков, чтобы его можно было проиллюстрировать теми же рисунками, что и оригинал, если они адекватно отражают последний. А здесь получилось, что рисунки и текст, помещенные в одну книгу, друг другу противоречат.

Хотя в издании [1] данная картинка Тенньела и не фигурирует, я не собирался жертвовать пирожными и заменять их на что-либо другое. А вот «летним деньком» как обстоятельством несущественным я пожертвовал легко. Перевод получился таким:

Дама Червей звала гостей –
Пирожных напекла.
Валет Червей, подкравшись к ней,
Стащил их со стола. (ДЕ)

Не обошлось без добавлений. Во-первых, добавлено словосочетание звала гостей, но ведь логично готовить угощение именно в ожидании гостей; во-вторых, появилось уточнение со стола – но и оно естественно: где, как не на столе, могло стоять блюдо с пирожными? Так что предметно-логическая обстановка здесь не нарушена. К данному варианту можно относиться как угодно критически, но он, на мой взгляд, показывает, что при переводе стихов Кэрролла совершенно необязательно жертвовать существенными элементами предметного смысла ради формы или складности русской версии.

Как уже упоминалось, пирожные есть еще в версии АЩ. Вот как она выглядит целиком:

Королева Королю, да,
Напекла пирожных блюдо.
А Валет, а Валет
Подмигнул – и блюда нет! (АЩ)

Пирожные пирожными, но что это за стихи! Особенно режет глаз и слух окончание первой строки: «Королю, да». Это даже затруднительно прочесть, а если читать без искусственной паузы, получается некая «Королева Королюда». Четвертая же строка лишилась вразумительного смысла. Что значит «подмигнул – и блюда нет»? Это скорее какой-то сигнал или фокус с исчезновением, но никак не кража.

Кстати, на примере стихотворения об украденных пирожных можно показать, какую роль играют наши знания о текстах Кэрролла и их источниках. НД писала, что обвинительный акт – это «старый детский стишок» [2, c. 168]. Однако таковыми эти строки стали не сразу. Первоначально это был отнюдь не детский стишок, а первая строфа куртуазной поэмы для взрослых, впервые опубликованной в 1782 году в журнале «Юропиан» (European). Ее-то, вероятнее всего, и цитировал Льюис Кэрролл, а уже потом с его легкой руки оно стало детским стишком. В этом стихотворении фигурируют короли, дамы и валеты всех четырех мастей; про каждую троицу, начиная с червонной, там есть забавная мини-история. (Полностью в оригинале и переводе поэма из «Юропиан» приведена в комментариях к сказке [1, c. 261–262]. К сожалению, в этой статье недостаток места не позволяет ее процитировать.)

Если бы Самуил Маршак знал про это и имел полный исходный текст стихотворения-источника, то, вероятно, обошелся бы без «десятки бубён» и уж точно не стал бы менять масть дамы и валета. А Александр Щербаков, возможно, пересмотрел бы свое решение выкинуть обозначение карточной масти из перевода.

Не в масть

Задержимся еще на проблеме карточных мастей. Поговорив с картами-садовниками, Алиса замечает карточную процессию:

First came ten soldiers carrying clubs… next the ten courtiers: these were ornamented all over with diamonds. After these came the royal children: there were ten of them, and… they were all ornamented with hearts. Next came the guests. and, last of all this grand procession, came THE KING AND THE QUEEN OF HEARTS.

В переводе ОГ всё это переведено дословно: clubs – дубинки, diamonds – бриллианты, the Queen of Hearts названа не дамой, а «Королевой Червей». Н. М. Демурова совершенно справедливо сетует:

…как много потеряно в русском переводе А. Оленича-Гнененко… Утерян весь „карточный“ – второй – план, непонятна связь между «червями» и «сердцем»… В оригинале Кэрролл играет на карточных мастях. Солдаты несут clubs (здесь совмещаются два понятия – «дубинки» и «трефы»), придворные украшены with diamonds (снова совмещение – «бриллианты» и «бубны»), а у детишек червонной четы на одежде знаки царственного дома – hearts («сердце» и «черви»). Достигнуть того же эффекта в русском переводе можно было только тем же путем – максимально используя омонимию карточных мастей. [2, c. 167]

Далее автор статьи обосновывает собственное переводческое решение:

«Я постаралась перевести эту сцену так, чтобы воссоздать в ней двуплановость кэрролловского текста. Картина королевского шествия должна была совмещаться с точной карточной игрой» [2, с. 168].

И вот что из этого получилось. Не буду воспроизводить «котлетную» версию 1967 года, где, как уже говорилось, червонная масть дамы, короля и валета была переделана на бубновую. Обратимся к версии 1978 года [8] (курсив в цитате мой – Д. Е.):

Впереди выступали десять солдат с пиками в руках… За ними шагали десять придворных: их одежды были расшиты крестами… За придворными бежали королевские дети, на одеждах которых красовались вышитые червонным золотом сердечки… За ними шествовали гости… А замыкали это великолепное шествие Червонные Король и Королева. (НД)

Обыгрывая буквальное значение русских названий карточных мастей, переводчица заменяет дубинки (т. е. трефы) пиками , бриллианты (т. е. бубны) крестами , а к упоминанию сердечек (т. е. червей) добавляет то, что они «вышиты червонным золотом». Казалось бы, логика автора выдержана, и адекватное решение найдено. То, что изменился визуальный ряд описания (переводчица «передала» придворным трефовую масть от солдат, которые стали картами пиковой масти), видимо, было сочтено непринципиальным изменением:

«Конечно, многое здесь изменено по сравнению с оригиналом, – пишет НД, – но зато сохранен прием, дающий игру слов и веселый намек» [2, c. 169].

НД была не единственной, кто применил упомянутые замены. Пиковую масть присвоили солдатам АМ, ВН и БЗ. (АР и ОЩ, вслед за ОГ, отказались от передачи словесной игры.)

Увы, в таком подходе я вижу гораздо больше потерь, чем приобретений. Назову сначала менее серьезные просчеты. Во-первых, вряд ли уместно выражение вышитый червонным золотом. Червонное золото – высокопробный сплав золота с медью, применявшийся для чеканки монет и изготовления обручальных колец. А золотое шитье выполнялось металлической нитью с крайне низким содержанием золота или вообще без оного (так называемой канителью).

Во-вторых, неудачно сочетание « Червонная Королева » (сама НД критиковала «Королеву червей» в переводе ОГ) – всё-таки у нас принято говорить о карточных дамах, а не «королевах». Этот вариант (НД, АЩ), как и Королева червей (АР, ОГ), – буквализмы, не соответствующие русскому словоупотреблению. (Упомяну также вариант Червонная краля (АМ), звучащий для современного читателя курьезно.)

Теперь – о более серьезном просчете. Главное – не учтен еще один, если угодно – третий план авторского текста. Льюис Кэрролл не просто играет буквальными значениями мастей, он строит изящную и глубоко продуманную функциональную конструкцию. В карточном королевстве, где правят Червонный Король и Червонная Дама, у каждой масти и разряда карт – свое предназначение.

Младшие трефы (от туза до десятки) – солдаты, вооруженные дубинками. Младшие черви – королевские дети, украшенные изображением сердца. Младшие бубны – придворные, украшенные бриллиантами. Старшие карты всех мастей, кроме червонной, – гости.

В описании процессии не упомянуты только младшие пики : читателю предоставлено догадаться, что к пиковой масти относятся садовники. Ведь по-английски пики – spades, т. е. дословно ‘лопаты’, а этими предметами могут орудовать только садовники. Не случайно именно картами пиковой масти и изобразил садовников Тенньел.

Другими словами, в карточном королевстве Страны Чудес, созданной Льюисом Кэрроллом, существует строгая и глубоко рациональная иерархия сословий, основанная на той функции, которая свойственна каждому предмету, чье название совпадает с названием карточной масти. Изобразим тройное значение слов и символов таблицей:

«Алиса в Стране Чудес» — 8.2. Знакомство с Червоной Королевой

Рис. Джона Тенниела.
(больше иллюстраций см. в «Галерее Льюиса Кэрролла»)

First came ten soldiers carrying clubs; these were all shaped like the three gardeners, oblong and flat, with their hands and feet at the corners: next the ten courtiers; these were ornamented all over with diamonds, and walked two and two, as the soldiers did. After these came the royal children; there were ten of them, and the little dears came jumping merrily along hand in hand, in couples: they were all ornamented with hearts. Next came the guests, mostly Kings and Queens, and among them Alice recognised the White Rabbit: it was talking in a hurried, nervous manner, smiling at everything that was said, and went by without noticing her. Then followed the Knave of Hearts, carrying the King’s crown on a crimson velvet cushion; and, last of all this grand procession, came THE KING AND QUEEN OF HEARTS.<60>

Alice was rather doubtful whether she ought not to lie down on her face like the three gardeners, but she could not remember ever having heard of such a rule at processions; “and besides, what would be the use of a procession,” thought she, “if people had all to lie down upon their faces, so that they couldn’t see it?” So she stood still where she was, and waited.

When the procession came opposite to Alice, they all stopped and looked at her, and the Queen said severely, “Who is this?” She said it to the Knave of Hearts, who only bowed and smiled in reply.

“Idiot!” said the Queen, tossing her head impatiently; and, turning to Alice, she went on, “What’s your name, child?”

“My name is Alice, so please your Majesty,” said Alice very politely; but she added, to herself, “Why, they’re only a pack of cards, after all. I needn’t be afraid of them!”

Из примечаний к интерактивной образовательной программе «Мир Алисы»
(Изд-во «Комтех», 1997):

60 — В описании торжественного шествия Кэрролл обыгрывает названия карточных мастей: садовники пики — spades (spade -лопата), солдаты-трефы — clubs (club -дубинка), придворные-бубны — diamonds (diamond — бриллиант), королевские детки — черви — hearts (heart — сердце).
«knave» — это не только «валет», но и «негодяй». В последних сценах книги Валет Червей «реализует» свое имя.

Л. Головчинская. Из комментариев к изданию «Alice’s Adventures in Wonderland» (М.: Издательство «Прогресс», 1967):

В этой главе автор «обнажает» буквальное значение слов, обозначающих масть в картах. Садовники пики — spades (spade — лопата), солдаты-трефы — clubs (club — дубинка), придворные-бубны — diamonds (diamond — бриллиант), десять королевских детей-черви — hearts (heart — сердце).
Автор тепло описывает королевских детей и по их числу десять можно предположить, что это описание в какой-то степени подсказано его личными воспоминаниями: Льюис Кэрролл был старшим ребенком в семье, и у него было десять младших братьев и сестер, с которыми, особенно с сестрами, он очень любил играть в детстве. На протяжении всей главы Льюис Кэрролл тонко связывает поведение персонажей с поведением игральных карт: они ложатся рубашкой вверх и тогда их нельзя отличить друг от друга, их легко перевернуть и т.п.

… so please your majesty — если будет угодно вашему величеству.

____________________________________________________

Впереди выступали десять солдат с пиками в руках; они были очень похожи на садовников — такие же плоские и четырехугольные, с руками и ногами по углам. За ними шагали десять придворных; их одежды были расшиты крестами, а шли они по двое, как солдаты. За придворными бежали королевские дети, на одеждах которых красовались вышитые червонным золотом сердечки; их было тоже десять; милые крошки держались за руки и весело подпрыгивали на ходу. За ними шествовали гости, все больше Короли и Королевы. Был там и Белый Кролик; он что-то быстро и нервно говорил и всем улыбался. Он прошел мимо Алисы и не заметил ее. За гостями шел Червонный Валет, на алой подушке он нес корону. А замыкали это великолепное шествие ЧЕРВОННЫЕ КОРОЛЬ И КОРОЛЕВА.

Алиса заколебалась: может, и ей надо пасть ниц при виде столь блистательного шествия? Однако никаких правил на этот счет она не помнила.
— И вообще, к чему устраивать шествия, если все будут падать ниц? Никто тогда ничего не увидит…
И она осталась стоять.

Когда шествие поравнялось с Алисой, все остановились и уставились на нее, а Королева сурово спросила:
— Это еще кто?
Она обращалась к Валету, но тот лишь улыбнулся и поклонился в ответ.

— Глупец! — бросила Королева, раздраженно мотнув головой. Потом она обернулась к Алисе и спросила:
— Как тебя зовут, дитя?

— Меня зовут Алисой, с позволения Вашего Величества, — ответила Алиса учтиво.
Про себя же она добавила:
— Да это всего-навсего колода карт! Чего же мне их бояться?

Из статьи Н. Демуровой «Голос и скрипка (К переводу эксцентрических сказок Льюиса Кэрролла)»
(Мастерство перевода. Сборник седьмой. 1970. Советский писатель. Москва. 1970)

<В этом отрывке Н. Демурова рассказывает о своей первой версии перевода (1967). В окончательной редакции перевода, выполненного для серии «Литературные памятники» (1978), Королева таки стала Червонной — С.К.>
.
Скажем, выбор имени для the Queen of Hearts определяется не только ее характером, но и ее двором, ее детьми, их одеждой и привычками.Приведу отрывок из перевода А. Оленича-Гнененко, в котором описывается выход Королевы:
«Сначала появились десять солдат с дубинками… затем — десять придворных. Придворные были сплошь осыпаны брильянтами и двигались попарно, как и солдаты. Вслед за ними шли королевские дети; их было десять. Милые крошки шли тоже попарно, держась за руки и весело подпрыгивая на ходу. Все они были украшены знаком Сердца… Затем шел Валет Червей, который нес королевскую корону на подушке малинового бархата. В заключение этого грандиозного шествия следовали Король и Королева Червей»….От блестящего описания Кэрролла не осталось буквально ничего: утерян весь “карточный” — второй — план, непонятна связь между “червями” и “сердцем”; наконец, само слово “черви”, дважды повторенное в одном коротком абзаце, звучит не слишком приятно для слуха. В оригинале Кэрролл играет на карточных мастях. Солдаты несут clubs (здесь совмещаются два понятия — “дубинки” и “трефы”), придворные украшены with diamonds (снова совмещение — “бриллианты” и “бубны”), а у детишек Червонной Четы, как и полагается, на одежде знаки царственного дома — hearts (“сердца” и “черви”). Достигнуть того же эффекта в русском переводе можно было только тем же путем — максимально используя омонимию карточных мастей.“Черви” были отброшены с самого начала — украшать милых крошек знаками дождевых или каких-нибудь иных червей было решительно ни к чему. Оставались “пики”, “бубны”, “крести” (или кресты). “Трефы”, как вариант “крестей”, были, по размышлении, отброшены. Они дают, конечно, прекрасную возможность для “игры”: трефы — трефное, но увы! Эта игра не вписывалась в текст книги, да и была бы непонятна для детей. А ведь нужно было все время помнить о двойном адресе книги.
Точно так же пришлось отбросить и всевозможные другие, диалектальные, жаргонные и прочие варианты карточной терминологии, хоть и грустно было терять скрытые в них “двусмысленные” возможности.Было совершенно ясно, что The Queen of Hearts никак не могла стать “Королевой Червей”. Следовало найти ей другое имя. Я решила назвать ее Королевой Бубен.
Помимо вполне естественной антипатии к червям, я руководствовалась здесь еще одним, весьма существенным, как мне кажется, соображением.
В “Алисе” очень важен мотив узнавания. Здесь дети встречаются с героями, давно известными им из старых Nursery Rhymes. В “Зазеркалье” четверостишия Nursery Rhymes разворачиваются в целые главы (“Humpty Dumpty”, “Tweedledum and Tweedledee”, “The Lion and the Unicorn”). Но и в первой книге этот принцип действует. Так, The Queen of Hearts — это, конечно, героиня старого детского стишка:

The Queen of Hearts, she made some tarts,
All on a summer day:
The Knave of Hearts, he stole those tarts,
And took them quite away!

Его зачитывает, в качестве обвинительного акта, царедворец Кролик в сцене суда.
К счастью, все мы с детства знаем этот стишок в классическом переводе С. Я. Маршака:

Дама Бубен
Варила бульон
И жарила десять котлет.
Десятка Бубен
Украла бульон,
Котлеты украл Валет.

Назвав The Queen of Hearts Королевой Бубен, я связывала ее с английским фольклором, вернее, той его частью, которая прочно вошла в наше сознание. Таким образом, и на русском языке вступал в силу принцип узнавания, столь важный для наслаждения Кэрроллом. Нечего и говорить о том, что изменениям подверглись и tarts — они превратились, как можно легко себе представить, в “котлеты”.Но вернемся к первому, “карточному” появлению Королевы.
Используя омонимию карточных мастей в русском языке, я постаралась перевести эту сцену так, чтобы воссоздать в ней двуплановость кэрролловского текста. Картина королевского шествия должна была совмещаться с точной карточной “игрой”.

«Впереди выступали десять солдат с пиками наперевес… За ними шагали десять придворных. Их одежда была расшита крестами, а шли они попарно, как и солдаты. За придворными бежали королевские дети с бубнами в руках. Их было тоже десять. Милые крошки держались за руки и весело подпрыгивали… За гостями шел Валет Бубен — на алой бархатной подушке он нес королевскую корону. А замыкали это великолепное шествие Король и Королева Бубен».

Конечно, многое здесь изменено по сравнению с оригиналом (вместо “дубинок” — “пики”, вместо “червей” — “бубны”, вместо “бриллиантов” — “кресты”), но зато сохранен прием, дающий игру слов и веселый намек..

____________________________________________________

Первыми шли десять солдат, которые несли дубинки; все они обликом походили на трех садовников — /они были/ долговязыми и плоскими (руки и ноги у них /располагались/ по углам: затем /шли/ десять придворных; они были украшены ромбами с головы до ног, и шли они по двое, так же, как и солдаты. [23] Вслед за ними шли королевские дети; их было десять, и милые крошки шли парами, радостно прыгая, держа друг друга за руки: все они были украшены сердечками.
Следом шли гости, по большей части Короли и Королевы, и среди них Алиса узнала Белого Кролика: он разговаривал в поспешной нервной манере, улыбался всему, что говорилось, и прошел мимо, не обратив на нее внимания. Затем следовал Червонный Валет, неся королевскую корону на малиновой бархатной подушечке; и, последними в этой грандиозной процессии шли Червонные Король и Королева.

Алиса колебалась: не должна ли была и она пасть ниц, как и трое садовников, но она так и не смогла припомнить, чтобы она когда-нибудь слышала о таком правиле /при виде/ процессий; ‘и кроме того, зачем вообще нужна процессия,’ подумала она, ‘если бы всем людям пришлось пасть ниц, так, что они не смогли бы ее увидеть?’ Поэтому она спокойно стояла на месте <«где она была»> и ждала.

Когда шествие поравнялось в Алисой, все они остановились и взглянули на нее, а Королева сурово спросила: «Кто это?». Она сказала это, /обращаясь/ к Червонному Валету, который только поклонился и улыбнулся в ответ.
‘Дурак!’ сказала Королева, раздраженно мотнув головой; и, поворачиваясь к Алисе, она продолжила, ‘Как тебя зовут, дитя?’
‘Меня зовут Алиса, с позволения Вашего Величества,’ сказала Алиса очень вежливо, а про себя добавила, ‘Ну, /все/ они — это всего лишь колода карт. Мне не нужно их бояться!’

ПРИМЕЧАНИЯ:

23 — В этой главе автор использует буквальное значение слов, обозначающих масть в картах. Садовники-пики — spades (spade — лопата), солдаты-трефы — clubs (club — дубинка), придворные-бубны — diamonds (diamond — бриллиант), десять королевских детей-черви — hearts (heart — сердце).

____________________________________________________

Вот идут: сперва выступили парами десять пиковых солдат, и все они, как вылитые, похожи на трех садовников: такие же плоские, продолговатые, все стоят вверх и вниз головами, руки справа и слева по углам. За ними также парами шли десять придворных валетов, разукрашенные бубнами. За валетами шли царские дети; их также было десятеро, и все они, милашки, разодетые с червонными сердцами, шли парами, держа друг друга, за ручки, и весело подпрыгивали. За ними следовали приглашенные гости, короли и придворные дамы.
Между гостями, кого же узнает Соня? — старого знакомого, беленького кролика! Он шел торопливо, будто сам не свой; то заговорит, то поклонится и такой перепуганный, растерянный, что, проходя мимо Сони, не заметил ее. За гостями шел червонный валет и на бархатной подушке нес царскую корону. В самом конце шествия выступали король и краля червонные.

Соня, было, подумала не следует ли и ей пасть перед ними ниц, но, вспомнив, что нигде не читала о таком обыкновении при церемониальных выходах, решила глядеть на него стоя. «Да и некому было бы любоваться на эти интересные церемонии, если бы все лежали, уткнувшись лицом в землю», рассудила она.

Когда шествие поравнялась с Соней, все остановились и стали глядеть на нее, а червонная краля обратилась к червонному валету и спрашивает: «это кто такая?»
На это червонный валет только осклабился и зашаркал ногами.

«Болван!» закричала на него раздосадованная червонная краля, замотала головой и сама к Соне: „как тебя», говорит, «милая, звать?»

„Меня, ваше величество, зовут Соней», почтительно отвечает Соня, а сама думает: „Ах батюшки! Да это все карты, карточные короли да крали! чего мне их бояться!»

____________________________________________________

Впереди всех шли десять солдат с дубинками; все они, как и садовники, были плоски и почти четырехугольны. Затем следовало попарно десять придворных, осыпанных брильянтами. За ними весело бежали, держась за руки десять детей короля. Потом шли гости, большею частью короли и королевы, среди которых Аня увидела белаго кролика; он разговаривал с одной королевой, почтительно улыбался и прошел мимо, не заметив Ани. За ними шел червонный валет, несший корону на красной бархатной подушке, а затем торжественно выступали червонный король с червонной королевой.
Аня стояла с нерешительности, не зная броситься ли ей также ничком на землю, по примеру садовников, но, вспомнив, что она никогда не видела, чтобы это соблюдалось при других торжественных случаях, она осталась стоять.
Когда шествие подошло к Ане, все остановились и с удивлением уставились на нее.
— Кто это? — строго спросила королева червоннаго валета.
Вместо ответа валет начал улыбаться и расшаркиваться.
— Дурак! — сказала королева нетерпеливо, откинув голову. — Как тебя зовут, девочка? — спросила она Аню.
— Меня зовут Аней, ваше величество! — ответила вежливо Аня и в то же время подумала: „мне нечего их бояться, ведь ото только колода карт».

____________________________________________________

Впереди шли десять солдат с булавами. Солдаты были тате же четырехугольные и плоские, как садовники; руки и ноги были у них тоже по углам. За ними шли попарно десять придворных, все разукрашенные бриллиантами. Потом следовали королевские дети — их было десять. Они, подпрыгивая, весело бежали, взявшись за руки. Все дети были украшены червонными гербами. За детьми шли гости, по большей части короли и королевы. Белый кролик был тут же. Он торопливо и возбужденно говорил, улыбался всему, что говорили другие, и прошел, не заметив Алисы. Затем шел червонный валет с пунцовой бархатной подушкой, на которой лежала корона короля, и, наконец, в самом конце этой блестящей процессии выступали король и королева червей.

Алиса не знала, нужно ли ей последовать примеру садовников и упасть ниц.
«Нет, должно быть, не нужно, — подумала она. — Не стоило бы и устраивать процессии, если бы все встречные должны были падать ниц. Ведь тогда никто не мог бы увидать ее».
Алиса продолжала стоять и смотреть на процессию.

Когда король и королева были как раз напротив Алисы, все остановились, и королева, обратившись к червонному валету, строго спросила:
— Кто это?
Но он только поклонился и улыбнулся.

— Идиот! — сказала королева, гневно мотая головой.
— Как тебя зовут? — обратилась она к Алисе.

— Меня зовут Алисой, ваше величество, — почтительно ответила та, но подумала про себя: «Да ведь это просто колода карт и мне их бояться нечего!»

____________________________________________________

Впереди шли десять солдат с булавами. Все они были такие же, как и садовники: четырехугольные и плоские, а ноги их и руки были прикреплены к четырем углами туловища. За ними шли десять придворных, все украшенные бриллиантами. Они шли попарно, как и солдаты. За ними следовали королевские дети. Их было десять, и милые малютки двигались, весело подпрыгивая, держась за руки и парами. Все они были украшены червонными гербами. Следом за ними выступали гости, большею частью короли и королевы, и среди них Алиса узнала Белого Кролика. Он что-то быстро и возбужденно говорил, улыбаясь на каждое сказанное ему слово, и прошел мимо, не заметив её. За ними следовал червонный Валет с королевской короной на красной бархатной подушке. Наконец, за всей этой длинной процессией шли червонные Король и Королева.

Алиса была в нерешительности, не лечь ли и ей ничком, как три садовника, но не могла припомнить, чтобы когда-нибудь слышала о существовании такого правила при процессиях.

— И, кроме того, какой был бы толк в процессии, — подумала она, — если бы все лежали ничком и её бы не видали? — И она осталась стоять на своем месте, выжидая, что будет. Когда процессия поравнялась с Алисой, все остановились, глядя на нее, и Королева строго спросила:

— Это кто такая?

Она обратилась с этими вопросом к червонному Валету, который только поклонился и улыбнулся в ответ.

— Идиот! — сказала Королева, нетерпеливо ворочая головой, и повернувшись к Алисе, продолжала:

— Как тебя зовут, дитя?

— Меня зовут Алисой с вашего позволения, ваше величество, — отвечала очень вежливо Алиса, но прибавила себе самой:

— Ведь это, в конце концов, просто колода карт. Мне нечего их бояться.

____________________________________________________

Послышались голоса и звуки труб, и Алиса увидела целую процессию: впереди важно шествовали под руку Червонные король и дама, а за ними, по четыре карты в ряд, шла целая колода карт. Валеты на бархатных подушках несли скипетр, державу, цепь и пояс короля. Тут же с серьёзным видом шагал и Белый кролик с красными глазами.
— А почему я не вижу около себя Трефовой дамы? — строго спросила королева.
— Виноват, Ваше Величество, — робко ответил ей Кролик. — Трефовая дама просила меня извиниться перед вами: она поручила мне купить для неё перчатки и веер, но я их нечаянно потерял, и ей пришлось поэтому остаться дома. Кроме того, у неё случилось семейное несчастье: её кухарка переперчила суп и перебила всю посуду, а ребёнок превратился в поросёнка и убежал.
— Как это ужасно! — произнесла королева. — Но почему же ты не купил ей новый веер и перчатки?
— Они у меня были уже куплены и лежали дома на столе, но когда я пришёл за ними, то оказалось, что весь мой дом заняла какая-то великанша, которая не хотела из него выходить. Так бедной Трефовой даме и пришлось остаться у себя дома и есть переперченный суп.
— Отрубить этой великанше голову! — скомандовала Червонная дама.
В это время Алиса близко подошла к процессии. Белый кролик взглянул на неё и узнал.
— Вот она! — закричал он. — Вот она! Держите её!
— Кто «она»? — спросили его все.
— Великанша!
Червонная дама оглядела Алису в лорнет и сделала недовольное выражение лица.
— Ты ошибаешься, мой друг! — ответила она. — Эта девочка вовсе не великанша! В ней нет и четырёх вершков! Я не потерплю, чтобы в моём царстве наговаривали на других.
Кролик испугался и тотчас же юркнул в толпу.
— Как тебя зовут? — обратилась Червонная дама к Алисе.
— Алисой, — ответила девочка и сделала реверанс.

____________________________________________________

Впереди шли десять солдат с пиками на плечах. Они, как и садовники, были совсем плоские, прямоугольные, с руками и ногами по углам. За ними следовали десять придворных с клеверными листьями в петлицах и десять шутов с бубнами. Затем появились королевские дети. Их было тоже десять. Малютки шли
парами, весело подпрыгивая, и на их одеждах были вышиты розовые сердца. За ними выступали гости (все больше короли и королевы) и между ними Аня заметила старого своего знакомого — Белого Кролика. Он что-то быстро-быстро лопотал, подергивал усиками, улыбался на все, что говорилось, и прошел мимо, не видя Ани. После гостей прошел Червонный Валет, несущий на пунцовой бархатной подушке рубиновую корону. И, наконец, замыкая величавое шествие, появились Король Червей со своей Королевой.

Аня не знала, нужно ли ей пасть на лицо, как сделали садовники. Она не могла вспомнить такое правило. «Что толку в шествиях, — подумала она, — если люди должны ложиться ничком и таким образом ничего не видеть?» Поэтому она осталась неподвижно стоять, ожидая, что будет дальше.

Когда шествие поравнялось с Аней, все остановились, глядя на нее, а Королева грозно спросила: «Кто это?» Вопрос был задан Червонному Валету, который в ответ только поклонился с широкой улыбкой.

— Болван! — сказала Королева, нетерпеливо мотнув головой, и обратилась к Ане: — Как тебя зовут, дитя?

— Меня зовут Аней, ваше величество, — ответила Аня очень вежливо, а затем добавила про себя: «В конце концов все они — только колода карт. Бояться их нечего».

____________________________________________________

Сначала шло десять солдат с пиками; они были той же формы, что и садовники, четырехугольные и плоские, с руками и ногами по бокам. Затем шло десять придворных — эти имели в руках бубны и шли попарно, как и солдаты. За ними шли королевские дети — их тоже было десять, и милые крошки резвились, прыгая парами, рука об руку; их одежда была украшена красными узорами, в форме сердец. Затем шли гости — по большей части Короли и Дамы, и среди них Алиса узнала Белого Кролика. Он что-то быстро и нервно говорил, улыбаясь всему, что слышал, и прошел мимо, даже не заметив ее. Затем шел Валет, несший королевскую корону на подушке из ярко-пунцового бархата. И, наконец, замыкая грандиозное шествие,— сам Король Червей, под руку с Королевой.

Алисе пришло в голову, что, может быть, ей полагается плюхнуться лицом в землю, как это сделали все три садовника — но, с другой стороны, она ни разу не слышала о таком способе встречать процессии.
— Кроме того, какой смысл в процессии,— сказала она себе,— если люди должны тыкаться лицами в землю и ничего не видеть?
Поэтому она осталась стоять и ждать.

Когда процессия поровнялась с Алисой, все остановились и начали на нее смотреть, а Королева сказала сурово:
— Кто это?
Она обратилась к Валету Червей, но он только поклонился и стал бессмысленно улыбаться.

— Идиот!— сказала Королева, нетерпеливо тряхнув головой, и, обратившись к Алисе, спросила:— Как твое имя, дитя?

— Мое имя — Алиса, если это будет угодно вашему величеству!— очень учтиво ответила Алиса, но про себя добавила: — Чего там! В конце концов, они только колода карт. Мне нечего их бояться.

____________________________________________________

Сначала появились десять солдат с дубинками (солдаты были той же формы, что и три садовника: прямоугольные и плоские, с руками и ногами по углам), затем — десять придворных. Придворные были сплошь осыпаны брильянтами и двигались попарно, как и солдаты. Вслед за ними шли королевские дети; их было десять. Милые крошки шли тоже попарно, держась за руки и весело подпрыгивая на ходу. Все они были украшены знаком Сердца. После них появились гости, главным образом Короли и Дамы. Среди гостей Алиса узнала Белого Кролика. Он торопливо и нервно без умолку говорил, смеясь всему, что сам сказал. Он прошёл мимо Алисы, не заметив её. Затем шёл Валет Червей, который нёс королевскую корону на подушке малинового бархата. В заключение этого грандиозного шествия следовали КОРОЛЬ и КОРОЛЕВА ЧЕРВЕЙ.

Алиса не могла решить, должна ли она упасть лицом вниз, подобно трём садовникам, но не могла вспомнить, чтобы когда-нибудь слышала о таком правиле при процессиях. «И к тому же, какой был бы толк в шествиях, — думала она, — если бы зрители лежали вниз лицом и ничего не могли видеть». Поэтому она осталась стоять на месте и ждала.

Когда шествие поравнялось с Алисой, все остановились и принялись её разглядывать. Королева строго спросила:
— Кто это?
Она задала этот вопрос Валету Червей, который только поклонился и улыбнулся в ответ.

— Идиот! — сказала Королева и, нетерпеливо тряхнув головой, обратилась к Алисе: — Как тебя зовут, дитя?

— Меня зовут Алиса, если будет угодно вашему величеству, — очень вежливо ответила Алиса, но она тут же добавила про себя: «Ну, они только колода карт, в конце концов. Мне нечего их бояться».

____________________________________________________

Вскоре шествие показалось. Впереди по двое маршировали десять солдат с пиками; все они были очень похожи на садовников — такие же плоские и прямоугольные, руки и ноги у них росли по углам. За ними, тоже парами, шли придворные в пышных одеяниях; среди них было, видимо, немало Тузов, были и Шуты с бубенчиками, но все выступали прямо-таки козырем; за ними вприпрыжку бежали, резвясь (но тоже попарно), малютки Принцы и Принцессы, в костюмах, расшитых золотом; далее парами следовали гости — все больше Короли и Дамы разных мастей. Алиса узнала среди гостей Белого Кролика, хотя его было трудно узнать: он улыбался всем и каждому, суетился и что-то без умолку тараторил; Алису он не заметил. Далее шел Червонный Валет — он нес на алой бархатной подушке королевскую корону, — и, наконец, замыкали это грандиозное шествие ЧЕРВОННЫЙ КОРОЛЬ и ЧЕРВОННАЯ ДАМА, то есть КОРОЛЕВА.

У Алисы возникли некоторые сомнения: не нужно ли и ей, по примеру садовников, пасть ниц; но что-то никаких таких правил поведения во время шествий вспомнить она не могла.
«Да и вообще-то, — подумала она, — кому тогда будут нужны шествия, если все кругом будут лежать лицом вниз и ничего не увидят?»
И она решила просто постоять на месте.

Когда процессия поравнялась с ней, все вдруг остановились и с любопытством поглядели на Алису.
— Кто такая? — сердито спросила Королева у Червонного Валета.
Валет вместо ответа поклонился и улыбнулся.

— Болван! — бросила Королева, нетерпеливо тряхнув головой.
— Твое имя, девочка? — обратилась она к Алисе.

— Алиса, с позволения вашего величества! — весьма учтиво отвечала Алиса, а про себя сказала: «Подумаешь! Какая-то карточная королева! Нечего ее бояться!»

____________________________________________________

Впереди шли попарно десять солдат с булавами. Они были такие же, как садовники,- плоские, прямоугольные, руки-ноги по углам. За ними точно так же попарно шли десять придворных, с бубнами.
Следом появились маленькие принцы и принцессы. Их тоже было десять, малыши шли весело, вприпрыжку, но попарно и держались за руки. Их одежда была украшена изображениями алого сердца — знака червонной масти. Следом шли гости, большей частью Короли и Дамы, и среди них Алиса заприметила Белого Кролика. Кролик что-то торопливо и нервно говорил, в ответ на все смеялся и прошел мимо, не заметив Алисы. За ними шел Червонный Валет, неся корону на алой бархатной подушке. И только потом торжественно шествовали ЧЕРВОННЫЙ КОРОЛЬ и ЧЕРВОННАЯ КОРОЛЕВА.

Алиса с некоторым сомнением подумывала, уж не пасть ли ей ниц, как три садовника, но не могла вспомнить, слышала она или нет, что есть такой закон. «И, в конце концов, что толку от шествия, — подумала она, — если все падут ниц и никто ничего не увидит?» И она осталась стоять, где стояла, и ждала.

Когда конец процессии поравнялся с Алисой, все остановились и воззрились на нее, а Королева резко спросила:
— Это кто?
Она обращалась к Червонному Валету, но тот в ответ лишь улыбнулся и раскланялся.

— Ду-урак! — раздраженно тряхнула головой Королева и, обратясь к Алисе, спросила:
— Как тебя зовут, дитя?

— С разрешения Вашего Величества, меня зовут Алиса, — очень вежливо ответила та, а про себя добавила: «Это же всего-навсего колода карт! И нечего мне их бояться».

____________________________________________________

Сперва на дорожке появилось десять солдат, вооруженных пиками.
Солдаты были очень похожи на садовников: тощие и долговязые. За ними шли десять придворных, все в блестящих украшениях из червонного золота. И солдаты, и придворные выступали парами. За ними, тоже парами, держась за руки, выбежали Королевские Дети. Нежные малютки подпрыгивали и били в бубны. За ними чинно шествовали гости, по большей части Короли и Королевы. Среди них Алиса заметила Белого Кролика. Кролик болтал без умолку, заикался, испуганно улыбался всем подряд и прошел мимо, так и не узнав Алису. За гостями шел Бубновый Валет. На алой бархатной подушке он нес Королевскую Корону. А за ним шествовали король и королева бубен.

Алиса хотела было лечь на землю, как садовники, но потом решила, что это глупо. «К чему тогда все это шествие,- подумала она,- если каждый уляжется на живот и ровным счетом ничего не увидит!» Вот почему Алиса осталась стоять как стояла и все ждала, что же будет дальше.

Когда процессия поравнялась с Алисой, все остановились и уставились на нее, а Королева сурово спросила:
— Кто это?
С этим вопросом она обратилась к Валету, который только улыбнулся и поклонился в ответ.

— Дурак, — сказала Королева и недовольно дернула головой.
Потом она обратилась к Алисе:
— Как тебя зовут, деточка?

— Меня зовут Алиса, Ваше Величество,- почтительно ответила Алиса, а про себя добавила: «Да ведь это просто колода карт. Стану я их бояться!».

____________________________________________________

Но сначала она увидела пики, торчащие над строем солдат. Все десять солдат были прямоугольными и плоскими, точь-в-точь как садовники. За пиками виднелись кресты, вышитые на белых одеждах придворных. Десять плоских придворных, как и солдаты, шли строем по двое. Музыканты в шутовских колпаках били в бубны. Следом, держась за руки, бежали вприпрыжку десять королевских деток. У каждого на груди поблескивали червонным золотом сердечки. За королевскими малышами чинно шагали маститые гости — Короли об руку с Дамами. За ними валом валили Валеты. В густой толпе гостей сновал Белый Кролик. Куда девалась его важность? Он что-то быстро лопотал, кланялся и суетился. На Алису он даже не глянул.
Главный распорядитель — Валет Червей — на алой бархатной подушке торжественно нес королевскую корону. И наконец появился Король Червей со своей дамой — Королевой Червей.

Алиса растерялась. Никогда она не присутствовала на королевских торжествах и совершенно не знала никаких правил поведения. Может быть, надо было вместе с садовниками бухнуться на землю и не поднимать глаз на королевскую чету? «Но кому нужны эти пышные королевские шествия, если никто не поднимет глаз и ничего не увидит?» — резонно подумала Алиса, продолжая во все глаза глазеть на торжественную процессию.

Тут ее и заметили.
— Это еще кто такая? — строго спросила Королева, обращаясь к Валету Червей.
Тот лишь испуганно склонил голову.

— Болван! — затряслась Королева, подергивая головой. — Имя! — обратилась она к Алисе.

— Алиса, если угодно Вашему Величеству, — со всей учтивостью ответила Алиса.
И вдруг у нее мелькнула мысль, что это же всего-навсего игральные карты. Смешно бояться бумажной колоды карт.

____________________________________________________

Шествие открывали десять солдат- все при булавах с крестообразными навершиями. Солдаты, как и садовники, были одной формы: прямоугольные и плоские,- причем руки-ноги у них торчали по углам. За ними шли десять придворных, изукрашенных рубиновыми бубновыми каменьями. Далее шли десятеро королевских отпрысков, с червочками на платьях; эти милые деточки так и подпрыгивали, держась за руки. За ними следовали гости, по большей части Короли да Королевы, а среди них и Белый Кролик, которого Алиса сразу узнала. Он говорил торопливо и нервно, невпопад улыбаясь собеседникам, и прошел, не замечая Алисы. Затем выступал Валет Червей, с королевской короной на алой вельветовой подушечке. И замыкали эту грандиозную процессию КОРОЛЬ И КОРОЛЕВА ЧЕРВЕЙ.

Алиса несколько засомневалась, не упасть ли ей лицом вниз, как садовники, но среди известных ей правил поведения при королевских шествиях такого вроде бы не было. «И к тому же,- подумала она,- что толку в этих шествиях, если весь народ будет лежать лицом вниз и никто ничего не увидит?» Так что, как представитель народа, она осталась стоять, где стояла, и подождала, пока процессия приблизится.

Подойдя к Алисе, все остановились и стали на нее смотреть, а Королева суровым тоном сказала Червонному Валету: «Это кто?» Тот только поклонился в ответ и улыбнулся.

«Идиот!» — нетерпеливо вздернула голову Королева и, повернувшись к Алисе, продолжала: «Как тебя звать, ребенок?»

«Имя мое — Алиса, если угодно Вашему Величеству», — очень вежливо ответила Алиса, но про себя добавила: «Да они же просто карточная колода — смешно их бояться».

____________________________________________________

Первым показался грозный отряд из десяти крестоносцев, но вооруженных почему-то дубинами. Все солдаты сильно походили на садовников: такие же плоские и прямоугольные, с торчащими по углам руками и ногами. Вслед за охраной также в две колонны маршировали десять придворных шутов с бубнами. На почтительном расстоянии от них, держась за руки, парами резво двигались в припрыжку королевские дети. Их также было десять. Все были одинаково наряжены в одежды, вышитые сердечками. Затем следовали гости, в основном короли с королевами, среди которых Алиса заметила белого Кролика. Он прошел мимо, не заметив Алису, поскольку взволнованно лопотал с гостями, постоянно улыбаясь на каждое их слово. После показался Червонный Валет, который с важным видом нес на пурпурной бархатной подушке королевскую корону. Замыкали шествие КОРОЛЬ И КОРОЛЕВА ВСЕЯ ЧЕРВЕЙ.

Алису мучили сомнения, должна ли она распластаться подобно садовникам или нет. Но она никак не могла вспомнить, что слышала когда-либо такое правило церемоний. «К тому же, что толку в этих шествиях», — думала Алиса, — «если все уткнутся лицом в землю и ничего не увидят». Поэтому она осталась стоять, как стояла и ждала с замиранием сердца.

Когда эта процессия целиком выстроилась напротив Алисы, все дружно остановились и уставились на нее. А Королева сурово спросила у Валета: «Кто это?» На что тот лишь с улыбкой поклонился.

«Болван!» — рявкнула Королева, гневно потрясая головой, и обратилась к Алисе, — «Как тебя зовут, дитя?»

«Меня зовут Алиса, ваше величество», — очень вежливо ответила она, добавив про себя, — «Чего мне бояться?! В конце концов они его лишь колода карт».

____________________________________________________

Первыми шли десять солдат с пиками наперевес; они были той же формы, что и садовники — прямоугольные и плоские, с руками и ногами по углам; следом шагали десять придворных, все увешанные бриллиантовыми орденскими крестами — они шли попарно, как и солдаты. За ними последовали королевские дети; их было десять, и милые крошки весело бежали вприпрыжку, тоже парами, держа друг друга за руки; одежды их были расшиты червонным золотом. Следом шли гости, все больше Короли и Дамы, и среди них Алиса узнала Белого Кролика; он говорил с нервной поспешностью, улыбаясь при каждом слове, и прошел мимо, не заметив Алисы. Затем шел Червонный Валет, неся королевскую корону на малиновой бархатной подушке; и, наконец, замыкали длинную процессию ЧЕРВОННЫЙ КОРОЛЬ и его ДАМА, то есть ЧЕРВОННАЯ КОРОЛЕВА.

У Алисы возникло некоторое сомнение, не следует ли и ей тоже упасть ниц, как трое садовников, но она не помнила, чтобы когданибудь слышала о подобном правиле; «и, кроме того, какой смысл устраивать процессии, — подумала она, — если все упадут ниц, и процессию никто не увидит?» Так что она осталась стоять на месте и ждать.

Когда процессия поровнялась с Алисой, они все остановились и посмотрели на нее, а Королева строго спросила: «Кто это?» Свой вопрос она обратила к Червонному Валету, но тот лишь поклонился и улыбнулся в ответ.

— Идиот, — сказала Королева, раздраженно дернув головой, и, повернувшись к Алисе, продолжила: — Как вас зовут, дитя?

— Меня зовут Алиса, с позволения вашего величества, — сказала Алиса очень вежливо; но про себя она прибавила: «Вообще-то они — просто колода карт, и не более чем. Я не должна их бояться.»

____________________________________________________

Первыми шли десять солдат, вооруженные дубинами, они были очень похожи на садовников, такие же продолговатые и плоские, с руками и ногами по углам, за ними десяток придворных, они были увешаны бриллиантами и шли по двое как и солдаты. Следом шли королевские дети, их было десять. Малыши шли весело, вприпрыжку, держа друг друга за руки, парами. Все они были украшены червовой мастью. Затем шли гости, главным образом короли и королевы, и среди них Алиса узнала Белого Кролика — он разговаривал быстро и несколько нервно, улыбаясь всему, что бы ни было сказано и проследовал дальше, не заметив ее.
Затем шел Червовый Валет, несший корону Короля на темно-красной бархатной подушке, и, наконец, замыкая эту великолепную процессию, шли червовые Король и Королева.

Алиса была в затруднении — она не знала нужно ли и ей ложиться на землю лицом вниз как три садовника или нет. К тому же она никогда не слышала, что так надо делать при появлении королевской процессии.
— И что толку от вида процессии, если ее никто не видит? — подумала она и осталась стоять.

Когда шествие поравнялось с Алисой, все остановились и уставились на нее. Королева строго спросила:
— Кто это такая?
Она обращалась к Червовому Валету, но он в ответ только глупо улыбался, кланялся и снова улыбался.

— Болван, — сказала Королева, резко вскинув голову, и, повернувшись к Алисе, продолжила:
— Как твое имя, дитя?

— Меня зовут Алиса, с вашего позволения, ваше величество, — очень вежливо ответила Алиса, но про себя добавила: — Ведь это всего лишь колода карт. Что они могут мне сделать?

____________________________________________________

Впереди шли десять вооружённых солдат, все они были одеты в форму, как и три садовника, продолговатые и плоские с руками и ногами по углам, за ними десять придворных, украшенных бриллиантами, они маршировали по двое, как и солдаты. За ними следовали царские дети — их было тоже десять, украшенные сердечками малыши тоже шли по двое, держась за руки и весело подпрыгивая на ходу. Следом появились гости, в основном короли и королевы, и среди них Алиса узнала Белого Кролика, он что-то нервно тараторил, улыбаясь всем собеседникам, и проскочил мимо Алисы, не заметив её. Далее проследовал Валет Червей, несущий на малиновой бархатной подушечке Королевскую Корону, и в завершение торжественной процессии явились Король и Королева Червей.

Алиса засомневалась — а не стоит ли ей уподобиться садовникам и тоже пасть ниц, поскольку она не могла припомнить никаких правил поведения в присутствии царственных особ. Но ей пришла на ум мысль — а к чему тогда процессия, если лежащие на земле вниз лицом всё равно её не увидят? — и она осталась стоять в ожидании дальнейших событий.

Когда процессия поравнялась с Алисой, шествие остановилось, и Королева спросила строго: — Кто это? — Она обращалась к Червовому Валету, который в ответ только улыбнулся и отвесил поклон.

— Идиот, — сказала Королева, нетерпеливо вскинув голову и, обращаясь к Алисе, продолжила, — Как тебя зовут, дитя?

— С Вашего позволения, Ваше Величество, меня зовут Алиса, — очень вежливо сказала Алиса, но про себя добавила, — Да ведь это же всего-навсего колода карт, с какой стати мне их бояться?

____________________________________________________

Приближался кортеж. Впереди важно маршировали гвардейцы, эпикированные пиками (Алиса назвала это именно так: «эпикированные»). Гвардейцы были плоскими, с руками и ногами по бокам. Это выглядело весьма пикантно.
Сладом вышагивали придворные в плащах, расшитых крестиком («Крестоносцы!» – решила Алиса).
За ними семенили шуты с бубенчиками на колпаках и бубнами в руках. Они что-то бубнили на ходу и все время встряхивали своими забубенными го-ловами.
За ними, то и дело козыряя, шагали мушкетеры в червленых плащах.
За ними шагали гости — и большие тузы, и публика помельче. Был среди них и Белый Кролик. Он что-то бормотал и всем натянуто улыбался. Пройдя мимо Алисы, он и не взглянул на нее.
За гостями следовал Червонный Валет, неся на пурпурной атласной подушечке корону.
И замыкали шествие ЧЕРВОННЫЕ КОРОЛЬ и КОРОЛЕВА.

Алиса отнюдь не была уверена, что и ей следует пасть ниц по примеру садовников. «Да и вообще, зачем падать? – подумала она. – Какой смысл тогда устраивать подобные шествия: кто их увидит?». И решила стоять.

Когда кортеж поравнялся с ней, все стали, воззрились на нее, а Королева грозно спросила:
— Это еще кто?
Вопрос был адресован Валету, но тот лишь улыбнулся до ушей и поклонился.

— Дурак подкидной! — презрительно бросила Королева и обратилась к Алисе:
— Как тебя зовут, дитя?

— Алиса, ваше величество, — ответила та – вежливо, но без робости: она поняла, что перед нею лишь колода карт.

____________________________________________________

Впереди процессии маршировали десятеро солдат со скрещёнными дубинками. Солдаты были такими же прямоугольными, как и садовники, а руки и ноги у них находились по углам прямоугольников.
За ними шествовали придворные, украшенные с ног до головы алыми бубнами. Они, как и солдаты, шли парами.
За придворными, тоже парами, держась за руки, вприпрыжку бежали десятеро наследников престола. Их камзольчики украшали червонные сердечки.
Затем шли гости — большей частью Короли и Дамы, вернее, Королевы. Среди гостей Алиса узнала и Белого Кролика. Он сильно нервничал, тараторил, глотая слова, постоянно улыбался, что бы ему ни сказали, и прошёл мимо, не заметив Алису.
За гостями шествовал Червонный Валет. Он нёс красную бархатную подушечку, на которой лежала королевская корона. А завершала процессию королевская чета — Червонный Король и Червонная Дама.

Алиска не знала, полагается ли ей, как и всем, пасть ниц. Во-первых, она никак не могла вспомнить, есть ли такой закон, чтобы падать ниц при виде королевской четы и придворных, а во-вторых, что же это за процессия, если её никто не видит, а все лежат лицом вниз? И она решила не падать ниц.

— Это кто такая? — строго спросила Королева у Червонного Валета, но тот только поклонился и улыбнулся в ответ.

— Дурак! — вскинула голову Королева и, обратившись к Алиске, спросила:
— Как тебя зовут, дитя моё?

— Алиса, ваше величество, — как можно вежливее ответила та, а про себя подумала: «Что же я так колоды карт испугалась?»

____________________________________________________

Первыми ступают военные, несущие кресты-трилистники, видом все похожи на троих садовников: плоские, прямоугольные, по углам руки-ноги; за ними десять придворных, с головы до пят разукрашенных бубновыми ромбами, причём идут, как и военные, по двое. Следом — высокородные дети: десять карапузов весело подпрыгивают, держась ручка за ручку, парами; все расшиты сердечками-червочками. Потом гости — в основном, Короли да Дамы, и среди них Алис углядела Белого Кролика: частит возбуждённой скороговоркою; всему, чего услышит, улыбается; проскочил мимо, её не заметив. Далее шагает Валет Червей, несущий королевский венец на малиновой бархатной подушечке; а замыкают великолепное шествие КОРОЛЬ И КОРОЛЕВА ЧЕРВЕЙ.

Алис посомневалась, не надлежит ли, подобно трём садовникам, пасть ниц, но не сумела вспомнить, слыхала ль чего про такое правило при шествиях; «что за толк тогда от эдакой вереницы», думает. «коль людям надо ложиться лицом вниз и ни фига не видеть?»
Короче, стоит себе на месте да ждёт.

Поравнявшись с Алис, все участники шествия застыли и глядят на неё, а Дама сурово спрашивает: «Кто это?»
Обратилась-то к Валету Червей, но тот в ответ лишь с улыбкой поклонился.

— Болван! — нетерпеливо вскинула голову Дама: и, поворачиваясь к Алис, на том же дыхании: «Как тебя зовут, дитя?»

— Алис, с позволенья вашего величества. — очень вежливо представилась Алис; а про себя добавила: «Делов-то: в конце концов всего-навсего колода карт. Фиг ли их бояться-то!»

____________________________________________________

Впереди шли десять солдат, вооружённых булавами, за ними шествовали десять придворных в одеждах, украшенных карточным знаком бубен. Далее шли королевские дети. Их тоже было десять, и их одежды были украшены червонными знаками в виде красных сердечек. За ними следовали гости, и среди них Алиса увидела Белого Кролика. Замыкали шествие Червонные Король и Королева.
Когда процессия поравнялась с Алисой, все остановились и уставились на неё, а Королева строго спросила:
— Как тебя звать, дитя моё?
— Меня зовут Алисой, — очень вежливо ответила Алиса, но про себя подумала: «Да они всего лишь колода карт. Мне нечего их бояться».

____________________________________________________

Первыми прошли десять солдат в чёрных камзолах с пиками наперевес; они были такой же формы, как и три садовника — продолговатые и плоские, с руками и ногами по углам. За ними явились десять придворных; у них на шеях висели на чёрных лентах алмазные кресты «За придворную доблесть» (и они действительно были начищены до блеска). Придворные шли по двое, как и солдаты. Потом — королевские дети, их тоже было десять; малышки шагали, весело подпрыгивая, держась за руки попарно. Костюмчики их были украшены алыми сердечками. Далее шествовали гости — по большей части Дамы в окружении Пажей. Среди гостей Алиса сразу заметила Белого Кролика — он что-то говорил торопливо и нервно, улыбаясь после каждой фразы, и прошёл мимо, не заметив Алису. Следующим был Валет Черв, несущий Королевскую корону на тёмно-красной бархатной подушечке. Наконец, завершали процессию самые важные фигуры — Король и Королева Черв.

Алиса колебалась, не пасть ли ей ниц, как это сделали три садовника, но она не помнила ни одного правила, касающегося подобных процессий. «А с другой стороны, что толку в процессиях, — подумала она, — если все будут лежать ниц, уткнувшись лицом в землю — так ведь никто ничего не увидит».
В общем, она осталась стоять и ждала, что будет дальше.

Когда процессия поравнялась с Алисой, все остановились и посмотрели на неё, а Королева строго спросила: «Кто это?». С этим вопросом она обратилась к Валету Черв, но тот принялся только отдуваться и глупо улыбаться в ответ.

— Глупец! — произнесла Королева, нетерпеливо дёрнув головой, и повернулась к Алисе:
— Как тебя зовут, дитя?

— Меня зовут Алиса, если угодно вашему величеству, — очень вежливо произнесла Алиса, а про себя добавила: — Хм, да это всего лишь колода карт. Мне нечего их бояться!

____________________________________________________

Сначала вышли десять солдат с трефами-булавами; все они были, как три садовника, долговязые и плоские, с угловатыми руками и ногами; затем — десять придворных, эти были сплошь усыпаны бриллиантовыми ромбами и выступали по двое, вслед за солдатами. За ними шли королевские дети, их было десять, и малютки весело подпрыгивали, держась за ручки парами, все они были украшены сердечками. Затем шли гости, главным образом, короли и королевы, и среди них Алиса узнала Белого Кролика: он нервно тараторил, отвечая смехом на каждое сказанное слово, и прошёл, её не заметив. Затем проследовал Валет Черв, неся Королевскую корону на пурпурной вельветовой подушечке; и последними во всей этой грандиозной процессии шествовали КОРОЛЬ и КОРОЛЕВА ЧЕРВ.

Алиса, пожалуй, что и засомневалась, ни кинуться ли ей лицом вниз наподобие трёх садовников, но такого правила во время процессий она припомнить не могла, и кроме того, «какая польза от процессий», — подумала она, — «если все кинутся вниз лицом и ничего не смогут увидеть?» Вот она и оставалась стоять, ожидая.

Когда процессия поравнялась с Алисой, все остановились и взглянули на неё, а Королева сурово спросила: «Кто это?». Она задала свой вопрос Валету Черв, который в ответ лишь поклонился, осклабившись.

«Идиот», — проговорила Королева, нетерпеливо взмахнув рукой, и, повернувшись к Алисе, продолжила, — «Как твоё имя, дитя?»

«Меня зовут Алиса, если угодно вашему величеству», — очень вежливо ответила Алиса, а про себя прибавила, — «В конце концов, это всего лишь колода карт. Чего бояться!»

____________________________________________________

Первыми двигались в колонну по двое десять стражников с копьями, наконечники у которых напоминали лопату. По виду стражники сильно походили на садовников — те же плоские вытянутые четырёхугольники с руками и ногами по углам. За ними шли, тоже попарно, десять придворных сановников в роскошных одеяниях, сплошь расшитых бриллиантами. Далее следовал десяток королевских детишек. Милые крошки парами весело бежали вприпрыжку, держа друг друга за руки, их костюмчики были украшены красными сердечками. За детьми показались гости, по большей части короли и дамы, но среди них Алиса вдруг обнаружила Белого Кролика: он нервно переговаривался с гостями, суетился и улыбался всему, что бы ни услышал. Он прошёл мимо, не заметив Алисы. Далее шествовал Червонный Валет, он нёс на алой бархатной подушечке корону Короля. И наконец, несли себя они — Червонный Король и Королева — Червонная Дама, они были последние в этой роскошной процессии.
Алису одолевали сомнения: может, она тоже должна пасть ниц как эти три садовника, но она не смогла вспомнить, есть ли какие-нибудь правила поведения зрителей во время процессий. К тому же, зачем устраивать грандиозные шествия, когда все вокруг будут лежать на земле лицом вниз, не видя всего этого великолепия? Рассудив так, она осталась стоять на месте, никуда не собираясь падать.
Когда шествие приблизилось к Алисе, все остановились, и принялись её пристально разглядывать, а Королева сурово произнесла:
— Кто такая?
Вопрос был задан Червоному Валету, но тот вместо ответа просто низко поклонился и заулыбался.
— Идиот! —заключила Королева, раздражённо дёрнув головой, и обращаясь к Алисе, спросила:
— Как твоё имя, дитя?
— Меня зовут Алиса, с позволения Вашего Величества, — как можно учтивее ответила Алиса, а про себя добавила: «Кроме всего прочего, они — обычная колода карт, мне ли их бояться?»

____________________________________________________

Все трое повалились ниц.
Кортеж в пяти шагах:
Вначале стража масти пик,
Гвардейцы все в крестах,

Валеты бравые прошли,
Уборами гордясь,
В сердечках стайка ребятни
Гарцуя пронеслась,
За ними дамы, короли,
Маститые тузы,
Пажи корону пронесли
Невиданной красы.

А чьи там уши мельтешат
Среди крутых персон?
Кто затесался среди карт?
Быть может, Джокер он –
Наш Белый Кролик? Нос задрал,
Как будто не родной.
Понятно – новая игра,
Очередная роль.

Почти что поравнялась с ней
Монаршая чета.
Отдать поклон? Но королей
Не разглядеть тогда.
Тут Королева тормозит,
Хватая воздух ртом.
Придя в себя, она вопит:
«А это ещё кто?»

Все замерли, и лишь Валет
Червей в одной серьге,
Не зная, что сказать в ответ,
Согнулся буквой «Г».
Те, кто стояли перед ним,
Попадали вперёд.
А Королева, рот скривив,
Загнула: «Идиот!

Мой камердинер должен знать
О всех моих гостях».
Алисе: «Как же тебя звать,
Прелестное дитя?»
«Зовут Алисой, госпожа», –
Сказала та, присев.
И еле хохот удержав,
Смекнула: «Вот зачем

Пускают свиту впереди.
У жителей дворцов
Так принято, чтоб коллектив
Ударил в грязь лицом».

____________________________________________________

Попереду йшли десять воїнів з піками в руках. Всі вони зовні були схожі на трьох садівників: довгасті і плоскі, а руки й ноги у них росли на наріжних кінцях. Слідом ішли по двоє, як і воїни, два десятки придворних, обвішаних хрестами та бубнами — діамантами. Далі йшли королівські діти, їх було десятеро, і вони бігли вистрибом, взявшись за руки парами. Всі вони були прикрашені зображенням чирви — серцями. Потім ішли гості, головним чином королі та королеви, і серед них Аліса впізнала Білого Кролика, який швидко, нервово розмовляв, усміхаючись до кожного, хто звертався до нього. Він пройшов повз Алісу, але не помітив її. Потім ішов Чирвовий Валет, несучи корону Короля на червоній оксамитовій подушечці. В кінці цієї величної процесії ¦ішли Чирвовий Король та Чирвова Краля — Королева.

Аліса не знала, чи слід їй падати ниць, як це зробили три садівники. Вона не пригадувала, щоб коли-небудь їй доводилося чути про такий звичай на процесіях.
«До того ж, нащо потрібна процесія, — міркувала вона, — якщо всім людям треба лежати ниць і вони не будуть бачити самої процесії?» Отже, вона залишилася на місці, очікуючи.

Коли процесія порівнялась з Алісою, всі зупинилися, дивлячись на неї, а Королева сердито запитала:
— Хто вона така? — Вона звернулася з запитанням до Чирвового Валета, але той у відповідь лише вклонився і посміхнувся.

— Дурень! — сказала Королева, нетерпляче труснувши головою. Обернувшись до Аліси, вона продовжувала: — Як тебе звати, дитинко?

— З вашої ласки, мене звуть Аліса, ваша величність,- відповіла Аліса дуже ввічливо, а про себе додала: — Врешті це лише колода карт. Мені нема чого боятися їх.

____________________________________________________

Першими з’явилися десятеро вояків із піками. Усі вони, як і садівники, були плоскогруді й прямокутні, з руками й ногами по краєчках. За ними — так само в колоні по двоє — крокувало десятеро челядників, розцяцькованих з голови до п’ят бубнами. Далі, побравшись за руки, з веселим підскоком ішли парами королівські діти; їх теж було десятеро, і всі — в чирвових серцях. За дітьми виступали гості, здебільшого королі й королеви, і серед них Аліса впізнала Білого Кролика: він то цокотів щось нервовою скоромовкою, то усміхався, коли говорили інші, і врешті проминув Алісу, не помітивши її. За гостями йшов Чирвовий Валет: на червоній оксамитній подушці він ніс королівську корону. А замикали всю цю пишну процесію КОРОЛЬ і КОРОЛЕВА СЕРДЕЦЬ.

Аліса завагалася: чи не слід і їй упасти ниць, але не пригадувала, щоб хтось колись казав про таке правило під час процесій.
«Та й хто тоді буде на них дивитися, — подумала вона, — коли всі лежатимуть долілиць?»
Тож вона стояла на місці й чекала.

Коли процесія порівнялася з Алісою, всі зупинилися і прикипіли до неї очима.
— Хто це? — грізно спитала Королева.
Чирвовий Валет, до якого вона звернулася, лише осміхнувся і вклонився у відповідь.

— Ідіот! — тріпнула головою Королева, і звернулася до Аліси:
— Як тебе звати, дитино?

— Аліса, ваша величносте, — щонайчемніше відказала Аліса, а про себе додала:
«Зрештою всі вони тільки колода карт. Нічого їх боятися».

____________________________________________________

Першымі крочылі дзесяць жаўнераў, узброеных дзідамі. Яны былі такія самыя кантаватыя і пляскатыя, як і садоўнікі, а з рагоў у іх тырчалі ручкі ды ножкі. Сьледам выступалі парамі дзесяць прыдворных, усе ў крыжыках жалудоў. За імі высыпалі дзесяць каралянятаў, яны таксама скакалі вясёлымі парамі, усьцяж абсыпаныя сэрцайкамі ў выглядзе чырвонае масьці. Потым чынілі ход госьці, пераважна Каралі й Каралевы, і сярод іх Алеся пазнала Белага Труса; ён нешта некаму хапатліва і нэрвова даводзіў, усьміхаючыся пры кожным слове. Алесі ён не заўважыў. Далей ішоў Валет Чырвань, несучы на падушцы з барвовага аксаміту карону Караля. А замыкалі ўрачыстае шэсьце КАРОЛЬ І КАРАЛЕВА ЧЫРВАНЬ.

Алеся трохі засумнявалася, ці не распасьцерціся і ёй ніцма, як тыя садоўнікі, але нешта яна не магла прыпомніць, каб дзе чула пра такія правілы паводзінаў падчас шэсьцяў, і падумала: “Якая ж тады ад шэсьця карысьць, калі ўсе будуць ляжаць ніцма і нічога ня бачыць?” І яна засталася стаяць, чакаючы, што будзе.

Калі шэсьце наблізілася да Алесі, усе спыніліся і ўзерыліся ў яе, а Каралева сурова запыталася ў Валета Чырвань:

— Хто такая?

Аднак той у адказ толькі пакланіўся і вінавата ўсьміхнуўся.

— Дурань! — кінула Каралева, нецярпліва крутнуўшы галавой, і зьвярнулася да Алесі. — Як тваё імя, дзяўчынка?

— Мяне завуць Алеся, з ласкі Вашай Вялікасьці, — адказала Алеся вельмі ветла. Аднак сама сабе падумала: “Яшчэ стану я баяцца ўсякіх картачных дамаў!”

____________________________________________________

Першымі ішлі салдаты з дзідамі, такія ж квадратныя і плоскія, як садоўнікі, з рукамі і нагамі ў кутках. За імі па двая ішлі дзесяць лёкаеў з упрыгожваннямі ў выглядзе бубноў. Па-за імі парачкамі, узяўшы адно аднаго за рукі вясёла скакалі каралевічы і каралевішны, паўсюль упрыгожаныя сардэчкамі, паказваючымі іх прыналежнасць да чырвовай масці. Пасля ішлі госці — у асноўным суседнія Каралі з Каралевамі. Сярод іх Аліса пазнала старога знаёмага — Белага Труса, які з кімсьці ўзбуджана гаманіў, усміхаючыся адказам, і здавалася не заўважаў Алісу. Наступным ішоў Чырвовы Валет, які на аксамітавай падушачцы нёс каралеўскую карону. Напрыканцы гэтай грандыёзнай працэсіі выкрочвалі Чырвовыя Кароль і Каралева.
Першы час Аліса вырашала, а ці не кінуцца ёй на зямлю тварам, як гэта зрабілі садоўнікі, але не магла прыпомніць правілаў, якія абавязваюць гэта рабіць. “Да таго ж, каму патрэбна працэсія,- вырашыла яна,- калі ўвесь народ ляжыць тварам у зямлю, яны ж нічога не ўбачаць!” Так што яна засталася стаяць.
Праходзячы ля Алісы працэсія спынілася, і ўсе пачалі на яе паглядаць, а Каралева прамовіла:
— Хто гэта?- яна спыталася аб гэтым у Валета, які пакланіўся і ўсміхнуўся ў адказ.
— Ёлуп!- сказала Каралева і хістнула ў нецярплівасці галавою, потым павярнулася да Алісы і спытала ў яе.- Як твае імя, дзіця?
— Маё імя Аліса, з дазволу Вашай Вялікасці!- вельмі ветліва адказала яна, але пра сябе заўважыла,- Яны ж папросту картачная калода. І ці ж трэба іх баяцца?

____________________________________________________

ДОПОЛНИТЕЛЬНАЯ ИНФОРМАЦИЯ

***
Из статьи Уолтера Де ла Мара «Льюис Кэрролл»:

Королева Червей, по его собственному <Кэрролла — С.К.> признанию, должна была олицетворять «слепую, бессмысленную ярость».

Для сравнительного анализа в комментариях к двуязычному изданию было отобрано семь переводов XIX и XX века. Привожу их ниже вместе с аббревиатурами, которые для краткости буду использовать далее (полные выходные данные издании? см. в Библиографии в конце статьи):
АМ — перевод-переложение «Соня в царстве дива», изданный типографией А. Мамонтова (предположительно выполнен О. И. Тимирязевой) в 1879 г.;
АР — перевод А. Рождественскои?, изданныи? анонимно в 1911 г.;
АЩ — перевод А. Щербакова, изданный в 1977 г.;
БЗ — пересказ Б. Заходера, изданный в 1979 г.;
ВН — перевод-переложение «Аня в Стране Чудес» В. В. Набокова, изданный под псевдонимом В. Сирин в 1923 г.;
НД — перевод Н. М. Демуровои?, изданный в 1978 г.;
ОГ — перевод А. П. Оленича-Гнененко, изданный в 1960 г.;
СМ — перевод С. Я. Маршака (стихи, включенные в перевод НД).
Сочетанием ДЕ я буду помечать цитаты из собственного перевода.

Не в масть

Задержимся еще на проблеме карточных мастей. Поговорив с картами-садовниками, Алиса замечает карточную процессию: First came ten soldiers carrying clubs… next the ten courtiers: these were ornamented all over with diamonds… After these came the royal children: there were ten of them, and… they were all ornamented with hearts. Next came the guests… and, last of all this grand procession, came THE KING AND THE QUEEN OF HEARTS. В переводе ОГ всё это переведено дословно: clubs – дубинки, diamonds – бриллианты, the Queen of Hearts названа не дамой, а «Королевой Червей». Н. М. Демурова совершенно справедливо сетует:

…как много потеряно в русском переводе А. Оленича-Гнененко… Утерян весь „карточный“ – второй – план, непонятна связь между «червями» и «сердцем»… В оригинале Кэрролл играет на карточных мастях. Солдаты несут clubs (здесь совмещаются два понятия – «дубинки» и «трефы»), придворные украшены with diamonds (снова совмещение – «бриллианты» и «бубны»), а у детишек червонной четы на одежде знаки царственного дома – hearts («сердце» и «черви»). Достигнуть того же эффекта в русском переводе можно было только тем же путем – максимально используя омонимию карточных мастей. [2, c. 167]

Далее автор статьи обосновывает собственное переводческое решение:

«Я постаралась перевести эту сцену так, чтобы воссоздать в ней двуплановость кэрролловского текста. Картина королевского шествия должна была совмещаться с точной карточной игрой» [2, с. 168].

И вот что из этого получилось. Не буду воспроизводить «котлетную» версию 1967 года, где, как уже говорилось, червонная масть дамы, короля и валета была переделана на бубновую. Обратимся к версии 1978 года [8] (курсив в цитате мой – Д. Е.):

Впереди выступали десять солдат с пиками в руках… За ними шагали десять придворных: их одежды были расшиты крестами… За придворными бежали королевские дети, на одеждах которых красовались вышитые червонным золотом сердечки… За ними шествовали гости… А замыкали это великолепное шествие Червонные Король и Королева. (НД)

Обыгрывая буквальное значение русских названий карточных мастей, переводчица заменяет дубинки (т. е. трефы) пиками, бриллианты (т. е. бубны) крестами, а к упоминанию сердечек (т. е. червей) добавляет то, что они «вышиты червонным золотом». Казалось бы, логика автора выдержана, и адекватное решение найдено. То, что изменился визуальный ряд описания (переводчица «передала» придворным трефовую масть от солдат, которые стали картами пиковой масти), видимо, было сочтено непринципиальным изменением:

«Конечно, многое здесь изменено по сравнению с оригиналом, – пишет НД, – но зато сохранен прием, дающий игру слов и веселый намек» [2, c. 169].

НД была не единственной, кто применил упомянутые замены. Пиковую масть присвоили солдатам АМ, ВН и БЗ. (АР и ОЩ, вслед за ОГ, отказались от передачи словесной игры.)
Увы, в таком подходе я вижу гораздо больше потерь, чем приобретений. Назову сначала менее серьезные просчеты.

Во-первых, вряд ли уместно выражение вышитый червонным золотом. Червонное золото – высокопробный сплав золота с медью, применявшийся для чеканки монет и изготовления обручальных колец. А золотое шитье выполнялось металлической нитью с крайне низким содержанием золота или вообще без оного (так называемой канителью).

Во-вторых, неудачно сочетание «Червонная Королева» (сама НД критиковала «Королеву червей» в переводе ОГ) – всё-таки у нас принято говорить о карточных дамах, а не «королевах». Этот вариант (НД, АЩ), как и Королева червей (АР, ОГ), – буквализмы, не соответствующие русскому словоупотреблению. (Упомяну также вариант Червонная краля (АМ), звучащий для современного читателя курьезно.)
Теперь – о более серьезном просчете. Главное – не учтен еще один, если угодно – третий план авторского текста. Льюис Кэрролл не просто играет буквальными значениями мастей, он строит изящную и глубоко продуманную функциональную конструкцию. В карточном королевстве, где правят Червонный Король и Червонная Дама, у каждой масти и разряда карт – свое предназначение.

Младшие трефы (от туза до десятки) – солдаты, вооруженные дубинками. Младшие черви – королевские дети, украшенные изображением сердца. Младшие бубны – придворные, украшенные бриллиантами. Старшие карты всех мастей, кроме червонной, – гости.

В описании процессии не упомянуты только младшие пики: читателю предоставлено догадаться, что к пиковой масти относятся садовники. Ведь по-английски пики – spades, т. е. дословно ‘лопаты’, а этими предметами могут орудовать только садовники. Не случайно именно картами пиковой масти и изобразил садовников Тенньел.

Другими словами, в карточном королевстве Страны Чудес, созданной Льюисом Кэрроллом, существует строгая и глубоко рациональная иерархия сословий, основанная на той функции, которая свойственна каждому предмету, чье название совпадает с названием карточной масти. Изобразим тройное значение слов и символов таблицей:

Замена в переводе одних мастей на другие (при этом ВН добавил от себя «шутов с бубнами») недопустима. Поэтому солдаты не могут быть пиками, а придворные не могут быть трефами! Такая замена разрушает авторскую конструкцию и, кстати, сбивает с толку иллюстраторов книги – так, художник Г. Калиновский изобразил солдат картами трех мастей: пиками, трефами, червами, причем черви, как видно из рис. слева, даже двух разновидностей: светлой и черной.

На иллюстрации М. Митурича (рис. справа) тоже произошло смешение мастей: у солдата вместо голов символы пик, а в руках они держат булавы с наконечниками в форме трефовой масти.

На рис. ниже — моя иллюстрация с изображением Червонного Валета и солдат. Последние, разумеется, – трефовой масти, и в руках у них – дубинки с наконечником в форме трефового трилистника.

(Попутно отвечу в скобках на вопрос, полученный мной от читателей журнала: «Как получилось, что вы не только перевели книгу об Алисе, но и сделали рисунки к ней?». Дело в том, что первоначально рисунки к изданию с моим переводом были поручены другому художнику, однако случайная травма помешала ему продолжить работу. Времени для поисков нового иллюстратора не оставалось, а поскольку в свое время мне довелось учиться в Московском академическом художественном лицее Российской академии художеств, я почти вынужденно, но с огромным удовольствием и вдохновением взял эту роль на себя.)

В своем переводе я постарался сохранить и функциональную конструкцию, и словесно-предметную игру Кэрролла: не меняя масти, ввел в текст дополнительные атрибуты, которые обыгрывают ее русское название. Каждая масть получила в русском тексте и прямое предметное, и символическое «карточное» соответствие (в цитате атрибуты мастей выделены полужирным шрифтом):

Первыми вышагивали десять стражников с дубинками в форме трилистника; у них так же, как у садовников, туловища имели форму плоских прямоугольников, из уголков которых росли руки и ноги. За ними под звон бубнов следовали десять придворных: их мундиры были украшены бриллиантами; шли они парами, как и стража. Потом показались дети королевскои? четы – принцы и принцессы; их… одежда была расшита красными сердечками червоннои масти… Замыкали пышное шествие Червонныи? Король и королева – Червонная Дама. (ДЕ)

Из цитаты видно и то, как решилась для меня проблема с the Queen of Hearts. Составное наименование Королева – Червонная Дама позволило и правильно по-русски назвать игральную карту, и одновременно указать на ее сказочный монарший статус. А в дальнейшем тексте, как и у Кэрролла, ее именование в большинстве случаев сокращалось просто до Королевы.

Кто украл пирожные спросила червонная королева задача

Войти

Авторизуясь в LiveJournal с помощью стороннего сервиса вы принимаете условия Пользовательского соглашения LiveJournal

Who Stole the Tarts? Алиса в стране чудес. Глава 11-я.

Вообще tarts — это такие открытые пироги-пироженые, типа наших корзиночек что-то, или открытых сладких пирогов из песочного теста. Поэтому и перевели название кто как, чтобы было понятно нашему читателю.
Демурова — Кто украл крендели?
Заходер — Глава одиннадцатая, в которой выясняется кто стащил пирожки.
Набоков — Кто украл пирожки?
Щербаков — Кто украл пирожные? (что ближе к истине)
Нестеренко, не заморачиваясь — Кто украл торты? (хотя tarts это совсем не наши торты)

Это одна из самых любимых моих глав (они все у меня любимые), и картинку эту в книжке мне нравилось больше всего рассматривать. Лесенка, уходящая непонятно куда, таинственный и заросший коридор, море и небо с облаками за стенами суда. разные причудливые тварюшки. У Алисы какая-то бабина на голове. В центре то самое блюдо с пирожками (тогда я не имела понятия, что пирожки должны бы выглядеть по-другому) и грустный червонный валет, которому я всегда сочувствовала. А ещё мне очень было жалко тритончика Билля, которому и там не везло по вине Алисы. То пальцем пришлось писать, из-за того, что она отняла у него скрипучий карандаш, а потом она всех их присяжных уронила и посадила Билля вверх тормашками, а он безропотный.

Тут у всех переводчиков все переводится ровно без каких-то головоломательных моментов (их там всего один). Мне ещё было смешно про выдворение морских свинок из зала суда за аплодисменты. И я только, читая Алису в оригинале, поняла, что свинок на самом деле не выдворяли, а подавляли:) В прямом смысле слова:) Думаю у Заходера их выдворяли, потому что "подавление" на самом деле выглядит не очень гуманно:)

"Here one of the guinea-pigs cheered, and was immediately suppressed by the officers of the court. (As that is rather a hard word, I will just explain to you how it was done. They had a large canvas bag, which tied up at the mouth with strings: into this they slipped the guinea-pig, head first, and then sat upon it.)
`I'm glad I've seen that done,' thought Alice. `I've so often read in the newspapers, at the end of trials, "There was some attempts at applause, which was immediately suppressed by the officers of the court," and I never understood what it meant till now."

Вот как это переведено у Демуровой:

— Тут одна из морских свинок громко зааплодировала и была подавлена. (Так как это слово нелегкое, я объясню тебе, что оно значит. Служители взяли большой мешок, сунули туда свинку вниз головой, завязали мешок и сели на него.)

У Набокова, Щербакова и Нестеренко почти слово в слово так же.

Только Заходер не захотел расстраивать маленького читателя "подавлением" свинок и перевел так:
"Тут какая-то Морская Свинка зааплодировала и была немедленно выдворена судейскими чинами. (Так как не все знают это слово, я вам расскажу, что оно значит. У них был большой брезентовый мешок. Они сунули туда Свинку вниз головой, на веревке опустили мешок за окно, немного подергали веревку, и Морская Свинка весело выскочила во двор.)"

Помню, что меня, как ребенка, тогда радовало, что ни одна из морских свинок не пострадала. Мне было бы нехорошо представлять каково им там в мешке быть подавленными.

Головоломный момент был только один. При допросе Шляпника. Когда королева начала вспоминать исполнение им песни, которое упоминалось Шляпником в главе седьмой. И у него во время дачи показаний тряслись руки и ноги от страха, что королева его вспомнит, и эта самая песенка, видимо, мешала ему сосредоточиться.
Ничего особенного, но приведу тут этот кусочек.

" "Twinkle, twinkle, little bat! How I wonder what you're at!"
"Up above the world you fly, Like a tea-tray in the sky. Twinkle, twinkle—"'
Это та самая песенка из главы 7-й. Это тоже пародия, написанная Кэрроллом на одно из известных стихотворений того времени.

А вот кусочек из главы 11-й:
"Give your evidence,' the King repeated angrily, `or I'll have you executed, whether you're nervous or not.'
`I'm a poor man, your Majesty,' the Hatter began, in a trembling voice, `—and I hadn't begun my tea—not above a week or so—and what with the bread-and-butter getting so thin—and the twinkling of the tea—'
`The twinkling of the what?' said the King.
`It began with the tea,' the Hatter replied.
`Of course twinkling begins with a T!' said the King sharply. `Do you take me for a dunce? Go on!"

Как переводили. Вначале дам перевод каждым песенки из главы 7-й.
Нестеренко:
Нетопырь, пари, пари!
С высоты на пир смотри
Как поднос ты в вышине,
Что ты ешь, понять бы мне!
Пари, пари…

– Давайте показания, – сердито повторил Король, – или я велю вас казнить независимо от того, нервничаете вы или нет!
– Я человек маленький, ваше величество, – начал Шляпник дрожащим голосом, – и я лишь только что начал пить чай… не больше недели назад или около того… и что-то с бутербродом, он стал такой тонкий… и потом… пари, пари…
– Пороть кого ? – удивился Король.
– Пари, пари, нето… – попытался ответить Шляпник.
– Разумеется, не то! Совершенно не то вы тут порете! – гневно перебил Король. – Вы что, за дурака меня держите? Продолжайте показания!

Ты мигаешь, филин мой!
Я не знаю, что с тобой!
Высоко же ты над нами.
Как поднос над небесами!

— Давай свои показания, — повторил Король гневно, — а не то я велю тебя
казнить. Мне все равно, нервничаешь ты или нет!
— Я человек маленький, — произнес Болванщик дрожащим голосом, — и не
успел я напиться чаю. прошла всего неделя, как я начал. хлеба с маслом у
меня уже почти не осталось. а я все думал про филина над нами, который,
как поднос над небесами.
— Про что? — спросил Король.
— Поднос. над небесами.
— Ну конечно, — сказал Король строго, — под нос — это одно, а над
небесами — совсем другое! Ты что, меня за дурака принимаешь? Продолжай!

Рыжик, рыжик, где ты был?
На полянке дождик пил?

Выпил каплю, выпил две,
Стало сыро в голове!

— Дай свои показанья, — грозно повторил Король, — иначе
будешь казнен, несмотря на твое волненье.
— Я бедный человек, ваше величество, — залепетал Шляпник, —
только что я начал пить чай, а тут хлеб, так сказать, тоньше
делается, да и в голове стало сыро.
— Можно обойтись без сыра, — перебил Король.
— А тут стало еще сырее, так сказать, — продолжал Шляпник,
заикаясь.
— Ну и скажи так, — крикнул Король. — За дурака что ли ты
меня принимаешь!

Крокодильчики мои,
Цветики речные!
Что глядите на меня
Прямо как родные?

Это кем хрустите вы
В день веселый мая,
Средь нескушанной травы
Головой качая?

— Свидетель, давайте показания! — повторил Король гневно.- Иначе я велю вас казнить, можете не волноваться!
— Я человек маленький, ваше величество,- начал Шляпа. Голос его дрожал и прерывался.- И не успел я сесть попить чайку, а масло — оно кусается, да и хлеб тоже, опять же крокодильчики, качая.
— Что качая? — с изумлением спросил Король.
— Начинается с чая,- сказал Шляпа.- Опять же.
— "Качая" кончается с "чая", а не начинается! — возмутился Король.- Вы меня за дурака принимаете?! Продолжайте!

Чайник закипает, Чашечка блестит!
Муха на варенье
В гости к нам летит.
Чайник закипает.

— Продолжай показания, — сердито повторил Король. — А то вертись, не вертись — все равно казню.
— Ваше Величество, я человек маленький, — дрожащим голосом начал Шляпочник. — Я сел пить чай не больше чем неделю назад или около того. Хлеба с маслом было все меньше и меньше, и я уже не чаял, я. я.
— И ты не чаял хлеба, а хлебал чай, — резко сказал Король. — Я не тупица, я это понял. Ну, дальше.

Ну вот. Мне осталась всего одна глава, и моя работа над Алисой в стране чудес будет закончена!

Сегодня утром проснулась, а лето-то того. все. Пила чай на веранде в махровом халате и даже хотелось надень носки! В первый раз (не помню уже за какое время) надела на работу джинсы и не потела по дороге на станцию. Но днем все равно тепло и на солнышке даже жарко.

Ещё пара дней и четыре выходных! Пасха в этом году ранняя, из-за этого школьная четверть короткая, и я на заслуженных каникулах!
Если до следующей недели не появлюсь, всем отличных выходных.

А тут мне тётя Верочка прислала фотографии, Герман старые фото разбирал. Интересно смотреть на остановившиеся мгновения лета, которое давно ушло в историю.
Это все мои двоюродные братья и сёстры, кроме Вали, которая старше и с нами обычно не играла. Все мы приезжали летом к бабушке в Жуковский. Бегали во дворе и около музыкалки, которая там же почти во дворе у них. Это около музыкальной школы мы пристроились к чьей-то чужой машине. По росту — Оля, я, Слава, Таня, Стас. У меня длинная коса или хвост, тут мне подстригли бакенбарды такие, что мне очень нравилось:)

А это с тётей Верочкой, которая всегда была самая модная и даже парик у неё тогда появился у одной из первых, чем я очень тогда гордилась и считала свою тётю самой красивой.

Помню то лето, и тот день. Самое счастливое счастье тогда было. И я это остро осознавала.