Московский клуб Mutabor закрыли на карантин до апреля
facebook.com/mutabor.moscow
Московский клуб Mutabor закрывается на карантин из-за коронавирусной эпидемии до 3 апреля. Соответствующая информация появилась в социальных сетях площадки.
Отмечается, что в связи с этой мерой ряд мероприятий в клубе отменяется. Так, выступление продюсера и диджея Krush, который должен был представить 19 марта свой новый альбом «Trickster», переносится на неопределенное время. Дата будет объявлена отдельно.
Отменен эвент с участием Ричи Хоутина «µ Night with Richie Hawtin», намеченный на 27 марта. Купленные билеты действительны, новая дата будет объявлена позже, а обладатели билета получат скидку 50% на любое событие сезона. Также переносится намеченный на 30 марта танцевальный перформанс «Ударница в Золотой Маске» .
Возврат билетов осуществляется через службу поддержки билетного сервиса support@radario.co.
Тут коллеги из «Афиша Daily» взяли интервью у создателе Mutabor, в котором объясняется, почему площадка на шарикоподшипниковом заводе на Дубровке нечто большее, чем просто клуб.
По информации ВОЗ во всем мире за последние 24 часа новый тип коронавируса был диагностирован у 10 982 людей, еще 343 человека умерли. По последним данным в России зафиксированы 63 случая заражения вирусом.
14 марта на карантин ушел московский Музей современного искусства «Гараж», а также его образовательный центр, библиотека и архив. Решение было принято из соображений безопасности на фоне эпидемии коронавируса. Такое же решение приняло руководство Центра документального кино, который объявил о временном закрытии 14 марта.
Здесь можно почитать обо всех концертах и фильмах, которые отменили в России из-за эпидемии.
В ситуации карантина и самоизоляции переходим на домашнее киносмотрение. Чтобы не растеряться во всем разнообразии, советуем найти фильм в наших подборках или огромном каталоге по жанрам или годам с непредвзятыми кинорецензиями наших читателей.
Почему не работает мутабор
Силовики с нашивками СОБР пришли в московский клуб «Мутабор», передает корреспондент «Медиазоны». Они находятся у всех входов в заведение.
Фото: Никита Сологуб
К территории заведения подъехали несколько микроавтобусов с бойцами СОБР в масках, причину их приезда пока не объяснили. Посетителям, которые находились на территории «Мутабора», но не в помещениях, не мешают уйти, остальные заблокированы.
Фото: Никита Сологуб
Сегодня в «Мутаборе» отмечается день рождения творческого объединения Arma, мероприятие приостановлено.
Утром организаторы вечеринки сообщили, что клуб возобновил работу, а артисты, чье выступление было сорвано силовиками, выступят в ночь на 14 сентября.
Обновлено в 10:18. Добавлена информация о возобновлении работы клуба.
Mutabor: во что вы превращаетесь?
27 апреля пройдет первое событие в Mutabor — вечер c хореографическим перформансом Олега Глушкова и Василия Миролюбова, с концертом украинского певца Игоря Цимбровского и выступлением Zoviet France. Mutabor — это пространство на территории шарикоподшипникового завода на Дубровке, которое его основатели Наталья Канаева (DJ Abelle) и Александр Лестюхин (Poima) просят не называть ночным клубом и не сравнивать его с «Армой» и «Рабицей». В команде с ними работает еще ряд промоутеров и кураторов, однако огласить все имена и дать точные определения явно не входит в планы людей, которые в качестве названия места выбрали латинский глагол "превращаться" в будущем времени страдательного залога изъявительного наклонения (то есть "я превращусь"). Это слово выражает теперешнее состояние мутаций и текучести, когда ни к чему не стоит привязываться, и лучше ничего не планировать. Единственное, что можно зафиксировать с некоторой уверенностью — это время и место, то есть московский район Дубровка и 2019 год. Психо Daily поговорили с Наташей (текст+видео) и Сашей (видео) о том, что ждет Mutabor (и нас с вами).
1.
Ты не в первый раз начинаешь все с начала. C каким чувством на этот раз?
С классным. Я счастлива, и это основной мотив, который меня сопровождает.
Не жаль усилий, вложенных в прошлые проекты, которые по разным причинам оказались разрушены?
А я не считаю, что они в прошлом, и что они разрушены. Это необходимый опыт, который был накоплен, и благодаря ему сейчас можно сделать все супер-вдумчиво. Здесь я получаю кайф от прокладки каждой трубы, установки каждой розетки, проводки электричества. Просто хочется все сделать прямо по-настоящему.
Два года вы существуете в состоянии кочевников, будучи не привязанным ни к какому конкретному месту. Как изменились твои взгляды за это время на клубную культуру?
Это состояние кочевников много дало для личного развития. Но в какой-то момент жутко захотелось пустить корни: появилась потребность осесть на конкретном месте, начать взаимодействовать с людьми в одной точке. Странствовать круто, это обогащает, сильно развивает кругозор, когда ты сталкиваешься с разными менталитетами, национальностями и местной спецификой. Но в какой-то момент я почувствовала истощение, потому что каждый раз нам было необходимо осваивать новое незнакомое место.
Вообще в отношениях с местом работает так, что ты в него вкладываешь, вкладываешь, вкладываешь, и когда тебе кажется, что уже ничего невозможно вложить, оно неожиданно начинает отдавать. А здесь получилось, что мы все время ездили, и отдача — она, конечно, была. Но не такая, как если бы мы развивали свое пространство.
В каких странах нашлись родственные души?
Нам понравилось работать с сербами и турками. Берлин всегда был и остается очень особенным. Это такое место, как в компьютерной игре, где необходимо побывать, чтобы сохраниться, и дальше функционировать. С Грузией в резонанс войти получились. Украина, конечно, — как я забыла! Closer — вообще любимое место. Единственное из всех, где мы себя как дома чувствуем.
Есть какая-то общность с бывшими советскими республиками?
В клубной культуре ты имеешь в виду? Ну да, конечно. И сейчас пошла новая волна, с который мы рады взаимодействовать. Если раньше это была, допустим, только Украина и периодически Минск, то сейчас и Баку подключается, и Ереван, и другие города. Разговоры про Казахстан ведутся.
Кроме Closer, может есть конкретные места, которые могли стать источником вдохновения в новом проекте?
На счастье, таких мест было много, потому что основная прелесть этого кочевого образа жизни в том, что все время сталкиваешься с новыми местами, людьми, идеями. Путешествия вообще дают мощный импульс. Для меня путешествия и кино — пожалуй, две основные вдохновляющие силы. Ты смотришь на что-то красивое и хочешь получить максимальное эстетическое удовольствие от того, что видишь. Это накладывает отпечаток на то, как ты делаешь другие вещи.
У меня не было задачи скопировать что-то, повторить или перенести. Но безусловно есть крутые места, которые поддерживали во мне желание продолжать заниматься нашим делом. Очень понравилась Suma Beach в Стамбуле, где мы провели последнюю в их истории вечеринку. Так получилось, что наша вторая по счету Arma Night оказалась там последней — власти вынудили закрыть проект. Closer — дом номер два в моей жизни. В Грузии очень хорошо в Khidi.
10 лет назад ты мне говорила, что источником вдохновения «Армы» были клубы на Ибице — никакой Berghain и Берлин тогда не фигурировали.
Теперь те высказывания кажутся смешными. А тогда поразительно было узнать, как может клубная культура выглядеть. Ведь, если ты вспомнишь время, когда появлялась «Арма», крутых клубов в принципе-то в Москве не было. Работали небольшие закрытые заведения, в которые было сложно попасть с улицы. И они были вообще про другое — про какую-то избранность. Для людей, которые туда попадали, главным было стать причастным.
Мы же увидели массовую культуру с хорошей музыкой, с крутым звуком, потрясающим светом, отлично организованной системой работы с людьми — начиная от входа и бара. Конечно, когда мы это увидели, то поняли, что такое может функционировать в Москве, и захотели это сделать. Но понятно, что через год мы не вспоминали Ибицу вообще.
2.
Когда ты впервые оказалась на месте будущего «Мутабора»?
Лет так пять назад, и это было совершенно отшибающее голову впечатление — мне сразу захотелось сделать что-то большое на территории всего завода. Мы вступили в переговоры с администрацией, которая на тот момент была абсолютно не готова что-то устраивать. Полгода обсуждали возможность проведения фестиваля, а они только начали переносить производство, и выяснилась наша абсолютная несовместимость. Поэтому тогда мы просто отошли, и в голове у меня осталась мысль, что с этим пространством ничего невозможно сделать.
Потом эту площадку раскопали вновь ребята из «Рабицы», и оказалось, что пространство готова. Вообще они искали помещение для себя, и поняв, что одна «Рабица» не вытянет масштаба, встретились с нами. Так мы поняли, что надо делать проект вместе.
Правильно ли представлять «Мутабор» как проект ваш и «Рабицы»?
С нами также команды Volks и System108. Мы сильно расширились в арт-составля��щей — привлекли людей, которые будут курировать театр, академическую музыку, перфомансы и кино.
Вы говорите, что это не ночной клуб, и поэтому просите не сравнивать с «Армой»?
Это не ночной клуб — это центр культуры. Мы с самого начала позиционируем себя так. У нас кстати юрлицо называется «Арт-центр», и с «Армой» я бы вообще «Мутабор» не сравнивала. Сейчас многим хочется кричать, что открывается «Арма», но «Арма» не открывается. Она остается международным проектом и продолжит существовать в том же формате — c событиями по всему миру и лейблом. Новое место будет другим, и я бы очень хотела, чтобы его не сравнивали.
Что это за завод? Формулируете ли вы как-то свои отношения с его индустриальным прошлым?
Здесь делали подшипники. Мы пытались найти какие-то аналогии, за что-то зацепиться, но, пожалуй, нет — четко связи не будет. «Мутабор» занимает компрессорную — производства как такового здесь не было, но было много пара. Насосы демонтировали; все, что мы могли сохранить, сохранили. Например, трубы в среднем танцполе, оборудование в подвале, на улице градирни для охлаждения воды, ряд станков.
Помещение занимает порядка двух тысяч квадратов, территория вокруг — еще столько же. Внутри запланировано три сцены, которые мы откроем постепенно — одну за одной. Первой запустится верхняя часть, в подвалы мы перейдем осенью. Летом активность также будет налажена на улице со стороны бассейна.
То есть строительство далеко от финала?
Я когда думала о проекте, поняла, что мне будет неинтересно сделать готовое место и открыть его для людей. Я хочу вместе с людьми пережить процесс создания. Поэтому мы сознательно открываемся с 30% готовностью. То есть мы сейчас отлаживаем всю инженерную систему — отопление, водоснабжение, электричество, пожарную безопасность — и фактически это все, что будет на открытии. Даже вход еще не будет отстроен. И от мероприятия к мероприятию мы будем что-то добавлять новое, смотреть, как люди взаимодействуют с площадкой, какие-то вещи переставлять. Это будет процесс, рассчитанный года на три.
Сколько человек сможет поместиться в «Мутаборе»? Сопоставимо с Outline?
Нет, конечно. Мы говорим о трех тысячах, а дальше жизнь покажет, скольким комфортно находится здесь, чтобы все системы работали без перебоя.
Сколько дней в месяц вы собираетесь работать?
Суббота — клубный день, и у нас будет порядка трех больших событий в месяц. Плюс к этому — четверги и пятницы с разными форматами: театр, концерт, кино, перформансы, выставки.
3.
Откуда взялось название «Мутабор», и что вы в него вкладываете?
Оно придумано одним из участников команды. Нам нравится, во-первых, что это латынь, — древний язык, и слово, которое прекрасно звучит, вдохновляет само его произнесение. И смысл — «я превращусь». Оно очень хорошо описывает, чем мы занимались, занимаемся и будем заниматься.
Как мы выяснили, Arma открывалась с идеей, что в Москве нет больших крутых клубов, и этим всех сильно поразила. А какая глобальная идея или сверхзадача движет вами в случае с «Мутабором»?
Нам хочется сделать центр искусств, центр культуры. И не только музыкальной, а вообще культуры: человеческой, культуры взаимоотношений людей и культуры отношения к месту, в котором мы живем. Ну понятно, конечно, что будет много музыки. Но хочется попробовать переложить ее в другие формы искусства.
Как это будет реализовано?
Пока ничего конкретного; у этого направления есть куратор — это Маша Пацюк (фотограф, занимается различными проектами в сфере театра и искусства, в том числе «Школа» – коммьюнити при Мастерской Брусникина. — Прим. ред.). Много ставим на кино, причем и сами хотим организовывать показы, и сотрудничать с многочисленными фестивалями.
Это что же — на мейне разворачиваются экраны, и все сидят, смотрят кино?
Да, и так тоже. Есть уже предложения по трансформации кинопоказов в вечеринку, но мы как раз хотим, чтобы не все культурные инициативы трансформировались в вечеринку. Хотим, чтобы у людей была возможность прийти в пятницу вечером, провести два часа и переполненными впечатлениями уйти домой.
Когда-то клубы в Москве были формой демонстрации принадлежности к избранному сообществу. А теперь кого вы ждете в смысле аудитории?
Это люди открытого мышления, которые готовы воспринимать, развиваться, переживать острые эмоциональные моменты. Они не боятся остро чувствовать.
Возраст?
От 18 до 65. В любом случае каждое из мероприятий будет иметь определенную адресацию. Можно проводить концерты, рассчитанные на молодежь, а можно — на людей постарше. И это замечательно. А будут события, где молодежь встретится с теми, кто постарше.
Собираешься развеять это брюхание 35-летних о том, что «. кругом одни пиздюки, а мы вот посидим дома чаю попьем»? Станет ли Mutabor местом, куда поколение людей, переставшее тусоваться, сможет вернуться?
Да, люди за 35 смогут прийти сюда и попить чаю — чайная будет. Будет кафе. Начнем с небольшого, но планируем развивать эту историю с питанием. Главное правило: без мясо и рыбы — без убийства… Экология — еще одна важная идея во всем, что мы делаем. Собираемся воспитывать прежде всего в себе осознанное поведение.
Как это на практике проявится?
Работа бара, например. Где возможно будет отказаться от лишней упаковки, это будет сделано. Где возможно — ее будут сдавать на переработку после раздельного сбора мусора.
Продажа билетов, фейс-контроль, политика входа — как это будет организовано?
Мы скорее всего запустим собственную систему продажи — сейчас все гораздо проще стало с этим. Но не отказываемся от работы с билетными агрегаторами. Фейс-контрольщиком остается Василий, и его функции не меняются. В планах разработка системы и приложения, где у каждого посетителя будет личный профиль.
4.
Еще один большой сюжет, произошедший пока вы спали.
Мы не спали — мы путешествовали. Назовем это так.
В общем пока вы путешествовали в российском обществе страшным образом актуализировалась тема, связанная с меньшинствами, угнетениями, феминизмом и ЛГБТ. Насколько она представляется тебе значимой, и можно ли представить себе вечеринку с ЛГБТ-идеологией в Mutabor?
Если мы говорим о том, с какими промоутерами мы планируем работать, нас прежде всего интересует, какая эта будет музыка, какие это люди, какая атмосфера и общечеловеческий посыл. Если нас все устроит, то абсолютно без разницы, какое это будет сообщество. Вряд ли мы будем работать с вечеринкой только из-за того, что она принадлежит к ЛГБТ-коммьюнити. Но если это событие предоставляет хороший контент, и оно нестыдное, то почему нет.
А скажем, диджеи-феминистки типа Блэк Мадонны, чьи публичные высказывания выходят за пределы ночной жизни, — насколько это близко?
Я не люблю воинственный феминизм. Мне кажется, все должно быть органично. Мы все разные — это сложно отрицать. У нас разные гормоны, кости, мышцы. Какую-то проактивную позицию занимать не будем.
Карта окрестностей Дубровки. Mutabor на ней фигурирует как «объект»
За последние пару лет в России у рейв-культуры создалась репутация жертвы из-за гонений со стороны властей. С одной стороны за ней последовал упадок и закрытие клубов, с другой — возник дополнительный интерес как к чему-то запретному. Эту культуру с радостью поддерживают спонсоры, за счет чего она возможно искажается. Что ты по этому поводу думаешь?
Во-первых, для меня совершенно нетерпима репутация жертвы. Мы себя потерпевшими не чувствуем, и никаких соболезнований не принимаем. Ценен каждый опыт, и неудачи тоже. Во-вторых, по поводу спонсоров: они не любят, когда мероприятия отменяются, поэтому не думаю, что срывы каким-либо образом способствуют повышению коммерческого интереса. Мне кажется, что объем этой культуры сейчас адекватен моменту, и он вызван ее содержанием, а не тем, что клубы подвергаются гонениям. К взаимодействию с партнерами я отношусь спокойно, и рада, что благодаря этим отношениям можно позволить себе привезти два крутых лайва или сделать крутую инсталляцию. Это же здорово, разве нет?
Можешь сформулировать, что отличает русскую культуру, сложившуюся вокруг электронной музыки? Какие локальные особенности у русского рейва?
В том-то и прелесть, что она сквозная. Ей плевать на границы, политические режимы и все такое. Самый кайф в том, что приезжаешь в другую страну и понимаешь, что вот они — те же самые люди. Они такие же, как ты, вы сильно похожи при том, что можете различаться. Наверное локальные особенности выходят из истории — нашего прошлого, национального характера, революций. Вот у наших людей есть некий метафизический груз. Когда приезжаешь в европейские страны на вечеринку, понимаешь, что подход легкий. Аудитория приносит чувство легкости, и это веселье, которое выплескивается, очень летучее: пришли, отдохнули, ушли. В России рейв как будто необходим, чтобы снять стресс, чтобы пройти через глубокое переживание. На наших вечеринках все непросто — это заметно, даже если последить за выражением лиц, за тем как люди друг с другом взаимодействуют.
Город Берлин считает частью своей идентичности клуб Berghain, власти поддерживают клубный туризм, и — это моя версия — у людей в европейских клубах нет ощущения, что они себя перечеркивают крестом, перезагружаются или уходят на дно в клубах, как это происходит в России. Может проблема в социальном статусе ночной жизни?
Мы как раз хотим избавляться от этой маргинальности, и для этого собираемся раздвигать культурные границы. Именно поэтому в Mutabor будут представлены разные жанры, чтобы показать, что электронная музыка и все, что с ней ассоциируется, — один из полноценных видов искусства. Что это не маргинальное времяпровождение, а это наша данность. Мы этим живем и хотим в этом направлении много работать.
Вопросы: Филипп Миронов
Видео: Artmossphere Production
Первый вечер в Mutabor — на фейсбуке.
Психо Daily первыми написали о новом пространстве на Дубровке в телеграме . Если вы там уже подписаны, то смотрите и скрольте наш инстаграм , следите за новыми роликами на ютьюбе , бабушку подпишите к нам Яндекс.Дзен , а это секретная рассылка (там еще выдры).
Mutabor
В Москве нет более знаменитого ночного клуба, чем Mutabor. Redbull и Fields используют это заведение в качестве площадки для своих мероприятий, здесь же устраивались техно-вечеринки в коллабе с креативной командой клубов «НИИ» и «Рабица».
Сам Mutabor — дело рук участников клубной формации Arma17, которые разместили проект на 2 тыс. м² бывшего подшипникового завода. От мероприятия к мероприятию пространство трансформируют, добавляя новые зоны и сцены. Даже однажды побывав в Mutabor, не факт, что вы узнаете этот клуб в свой следующий визит.
Адрес: м. Дубровка, ул. Шарикоподшипниковская, 13, стр. 32;
Время работы: у клуба нет регулярного расписания — смотрите часы работы
Главное открытие года — Mutabor: «Вписок не будет» Чего ждать от нового арт-пространства, удалось ли решить старые проблемы «Армы» и что вообще происходит с клубной культурой в Москве
Открытия Mutabor московская тусовка ждала как минимум с осени, когда появились первые фотографии нового места команд Arma17 и «Рабицы» на территории шарикоподшипникового завода на «Дубровке». Mutabor — это не клуб, а арт-пространство, что его основатели (создатели недавно главных техно-клубов Москвы) постоянно подчеркивают. Кто не понял, тот поймет. Для этого команда постаралась уже на Intro: 27 апреля были балет, барабаны, пианино, лазерное шоу — все, кроме рейва. Причем без алкоголя — его здесь не продавали вообще.
Многих из тех, кто пришел отметиться на знаковом открытии, увиденное в лучшем случае удивило. Некоторые не скрывали разочарования и, не дождавшись полуночи, перемещались на светские вращения в «Стрелку» и «Газгольдер». Стало ясно, что новое место предлагает тусовщикам сложный продукт: без вписок, со строгим фейсконтролем и просьбой во время кутежа не навредить не только окружающим, но и экологии, а пластик выкидывать отдельно от стекла — у входа стоят урны для раздельного сбора мусора.
Полиции, кстати, на открытии не наблюдалось. Хотя было понятно, что если Arma17 после стольких отмен, финансовых потерь и долгого кочевого периода открывает свой дом, значит, у него должна была появиться крыша.
11 мая в Mutabor пройдет второе мероприятие и первый полноценный рейв с впечатляющим лайнапом. Программа пространства уже расписана на год вперед, но спойлерить ее члены команды не хотят. Из того, что давно просочилось в телеграм-каналы, — 25 мая здесь выступит Рикардо Виллалобос. Крупные музыкальные фестивали типа Red Bull и Fields будут использовать Mutabor как одно из своих пространств. Также здесь найдут свое пристанище вечеринки только что почившего «НИИ» — 1 июня заявлен «ГОСТ звук». Старые форматы «Рабицы» — Joy, «Минимум» и «Нейронный лом» — в Mutabor возродятся.
Чего еще ждать от нового места, удалось ли решить старые проблемы с властями и что вообще происходит с клубной культурой в Москве? Редактор The Village Юля Рузманова поговорила об этом с командой Mutabor — Наташей Абель из Arma17, а также Александром Лестюхиным и Павлом Алексеевым из «Рабицы».
— КАК ВАМ САМИМ ОТКРЫТИЕ «МУТАБОРА»? ВСЕ ПРОШЛО, КАК И ПЛАНИРОВАЛИ?
НАТАША АБЕЛЬ: Нам — хорошо, очень понравилась атмосфера, музыканты и как сложилась драматургия.
САША ЛЕСТЮХИН: По плану, конечно, ничто никогда не идет, но все остались довольны.
— А ФИДБЭК ОТ ПОСЕТИТЕЛЕЙ ВЫ СЛЫШАЛИ?
НАТАША АБЕЛЬ: Не то чтобы мы сидим и смотрим, что говорят, но фидбэк получили. Понятно, что есть часть публики, для которой все здесь произошедшее было очень странно, были люди, которые рассчитывали на стандартный формат и, попав на наше мероприятие, были удивлены. Но такая реакция нас тоже вполне устраивает.
— Я СПРАШИВАЮ, ПОТОМУ ЧТО ЧАСТО СЛЫШАЛА ВО ДВОРЕ ФРАЗЫ ТИПА «ВСЕ, Я ПОЕХАЛ В „ГАЗ“, ЭТО СЛИШКОМ НОВО ДЛЯ МЕНЯ». БЫЛО ОЩУЩЕНИЕ, ЧТО ЭТО ВАШ ЭКСПЕРИМЕНТ НАД ПУБЛИКОЙ, И ОНА ТО ЛИ НЕ ЧИТАЛА ПРОГРАММУ, ТО ЛИ ЧИТАЛА, НО ВСЕ РАВНО ОЖИДАЛА, ЧТО В КАКОЙ-ТО МОМЕНТ НАЧНЕТСЯ РЕЙВ, А ЕГО НЕ БЫЛО.
ПАША АЛЕКСЕЕВ: Был момент, когда зазвучала бочка, и я услышал аплодисменты. Я находился где-то вдалеке. Это было интро Робина Фокса, и все сразу захлопали в ладоши.
— НО ВЫ СОЗНАТЕЛЬНО ПРОВЕРЯЛИ ПУБЛИКУ И ПРЕДПОЛАГАЛИ НЕГАТИВНУЮ РЕАКЦИЮ ИЛИ БЫЛИ УВЕРЕНЫ, ЧТО МОСКВА ГОТОВА ПРОТУСИТЬ ВСЮ НОЧЬ БЕЗ АЛКОГОЛЯ, СЛУШАЯ АВАНГАРДНУЮ МУЗЫКУ?
НАТАША: Я не считаю, что удивление и неготовность пройти все лайвы — это негативная реакция. Мы как раз рассчитывали, что кто-то придет на первые три лайва, кто-то на хедлайнера. В принципе, даже на больших фестивалях я могу два-три лайва выдержать, потому что они требуют концентрации, погружения, и после второго чувствуешь, что ты наелся, и едешь куда-то выпить и потанцевать. Я считаю, что реакция классная. И даже тех людей, которые, в недоумении пожав плечами, поехали дальше, все равно это зацепило и определенный отпечаток оставило. Это интро в любом случае, мы не хотели сразу устраивать дискотеку.
— А СРАВНЕНИЕ «ПСИХО DAILY» ВАШЕГО ОТКРЫТИЯ С «ВНУТРЕННЕЙ ИМПЕРИЕЙ» ЛИНЧА ВАМ БЛИЗКО?
НАТАША: Мы не думали так делать, но сравнение мне, конечно, симпатично, потому что я очень люблю Линча и часто вдохновляюсь его произведениями.
— АЛКОГОЛЯ НЕ БЫЛО — ЭТО ПОТОМУ, ЧТО ЕЩЕ НЕТ ЛИЦЕНЗИИ?
НАТАША: Да, у нас еще нет лицензии. Она будет к третьему мероприятию. Мы не хотим нарушать закон, мы хотим честных взаимоотношений с государством. 11-го будет пиво.
— Я ДУМАЛА, МОЖЕТ, ЭТО ЧАСТЬ ЭКСПЕРИМЕНТА.
НАТАША: Мы не расстроились на самом деле, потому что нам понравилась эта атмосфера. Я помню, первый Outline же был без алкоголя, и мы думали: «Боже, как же круто, когда нет пьяных, когда все люди адекватные». Но мы понимаем, что, конечно, вряд ли мы сможем сделать клуб без алкоголя. К 25-му все будет — когда уже окончательное открытие, на полную мощность.
— СКОЛЬКО ЛЮДЕЙ ПРИШЛО НА ОТКРЫТИЕ?
НАТАША: 1 800. Мы считали, что с одним залом на 1 800 у нас будет аншлаг, поэтому остановили продажу билетов — и были удивлены, когда поняли, еще человек 500 мы спокойно могли пустить. Ну, теперь мы знаем.
— А СКОЛЬКО ВООБЩЕ ВМЕЩАЕТ ВСЕ ПРОСТРАНСТВО?
ПАША: Пока мы его не откроем полноценно, не будет до конца понимания.
— КОГДА ОТКРОЮТСЯ СЛЕДУЮЩИЕ ПОМЕЩЕНИЯ?
САША: Все спланировано так, что 11-го мы откроем второй танцпол, а 25-го, на третью вечеринку, откроем улицу.
ПАША: Скоро появится уличная концертная площадка. Пространство будет постепенно достраиваться, модернизироваться и приобретет свою финальную форму вместе с гостями.
— ЧТО ЕЩЕ ЗДЕСЬ ПЛАНИРУЕТЕ ОТКРЫТЬ?
НАТАША: А мы сразу и не расскажем.
— НУ, Я СЛЫШАЛА ПРО ВЫХОД НА КРЫШУ И ЧТО ЕСТЬ КАКОЙ-ТО ПРУД С УТКАМИ.
НАТАША: Тут не пруд, бассейн. Поскольку здесь компрессорная, очень много воды проходило. Там есть большой бетонный бассейн, его откопали в какой-то момент, потому что он был завален ржавыми листами железа. Мы пришли к заводу и говорим: «Железо, дырки, люди провалятся, давайте вскроем и посмотрим». Они вскрыли, мы увидели там какую-то фантастическую конструкцию и говорим: «Не засыпайте, пожалуйста». Они поспорили с нами и в итоге сказали: «Ладно». Поставили вокруг забор.
— ЭТО ЕЩЕ ОДИН ТАНЦПОЛ?
НАТАША: Это будет не танцпол — скорее всего, это будет какой-то арт-объект.
«Вписок не будет»
— ПРО ТО, КАК К ВАМ БЫЛО СЛОЖНО ПОПАСТЬ НА ОТКРЫТИЕ ПО ВПИСКАМ, ХОДИЛИ ЛЕГЕНДЫ. ДАЖЕ ПРОМОГРУППАМ ПРЕДЛАГАЛИ МАКСИМУМ КОД НА СКИДКУ В ТЫСЯЧУ РУБЛЕЙ.
САША: Так и было. И в принципе так будет. Странно пенять потом на клубы, что они не развиваются и ничего не происходит, если люди не готовы элементарно платить за вход. Потому что кто-то работает месяц ради одного ивента, чтобы вписать своих 500 друзей и они там потусили, а потом остаться в минусе — странная политика.
Мы посмотрели на опыт Closer. У них много друзей, но все платят и не считают это оскорблением или унижением
— Я ТАК ПОНИМАЮ, У ВАС ЦЕЛЬ — ПРИУЧИТЬ МОСКВУ ПЛАТИТЬ?
ПАША: Как будто бы давно пора, да и в «Рабице» мы просили всех друзей поддерживать нас и платить за вход. И многие так поступали, как Паша Вардишвили (светский обозреватель — Прим.ред), который считает, что проект нужно поддерживать, и всегда покупает билет.
САША: Он ни разу не просил вписки.
НАТАША: Не то что заставить платить. Но мы понимаем, что это единственная модель, которая позволит делать мероприятия того уровня и качества, что нам нужно. Потому что мы посмотрели на опыт наших друзей из Closer (киевский клуб с электронной музыкой. — Прим. ред.), которые приняли для себя такое решение. У них много друзей, но все платят и не считают это оскорблением или унижением.
Мы же ни у кого ничего не просим бесплатно. Ну, в крайнем случае попросим скидку. Например, у нас снимается актер, мы с ним договариваемся о дружественном гонораре, мы ему платим деньги. Почему в таком случае, когда актер идет к нам, он хочет прийти бесплатно? Мы ему тоже предлагаем дружественную скидку. На наш взгляд, это честно, потому что продукт, который мы делаем, действительно классный и стоит входного билета.
— ВХОДНЫЕ БИЛЕТЫ БУДУТ СТОИТЬ ГДЕ-ТО 1 500 РУБЛЕЙ?
НАТАША: У нас плавающая цена: в самом начале дешевле, как в самолетах, чем ближе к мероприятию, тем дороже.
— А МОЖЕТЕ СКАЗАТЬ, СКОЛЬКО ЧЕЛОВЕК БЫЛО ПО ВПИСКАМ? Я СЛЫШАЛА ПРО СИСТЕМУ «МУЗЫКАНТ ПЛЮС ОДИН».
НАТАША: Музыкант плюс один, у каждого сотрудника плюс один, и, естественно, есть бизнес-партнеры — от этого никуда не денешься.
— КТО ВАШИ БИЗНЕС-ПАРТНЕРЫ?
НАТАША: Мы в процессе подписания договоров.